Окно в новую жизнь

От волнения и того дикого адреналина, что бушует в крови, сердце вот-вот проломится сквозь ребра. Его лихорадочный стук звенит в ушах вместе с шумом жидкости, текущей в венах, и Слава даже не слышит выстрелов сквозь все эти звуки. Руки дрожат, ноги кажутся ватными, но все-равно продолжают отталкиваться от поверхности земли. Сжимая белыми от напряжения пальцами пистолет, юноша поправляет шапку, что постоянно сползала на глаза, и резко сворачивает за угол. Он затихает, старается дышать не так громко и часто, но все без толку — по лицу стекают капли пота, хриплые выдохи сотрясают грудь. Когда мимо проносятся несколько полицейских, все естество Славика замирает. Палец на курке, всегда наготове, если кто-то решит проверить угол, в котором он спрятался. Вокруг темень, мусорные баки и грязь. На улице поздний вечер, в такое время его не заметить. Если только фонарем не посвятить, но Слава понимает и это, поэтому осторожно садится возле бака, прикрывается картонкой и молится всем известным богам, чтобы никто его не нашел. Если его поймают после всего, через что Марлов успел пройти… нет, они с Алишером… тогда это будет конец. Напряжение не отпускает до тех пор, пока гулкие шаги не превращаются в тихий топот, отдаляющийся от укрытия преступника. Господи, какая удача! Он расслаблено выдыхает, стукаясь затылком о мусорный бак. Главное, что не пришлось пачкать руки в крови. Убивать людей было все ещё достаточно сложно, и даже когда Алишер выбивал дерьмо из их недавней жертвы, его вырвало. При том, что он не смотрел на сам процесс, только слышал звуки драки и крики мужчины. Пистолетом Слава пользовался только в самых отчаянных случаях и о каждом убийстве жалел. Они с Алишером немного разминулись. Чтобы копы не обнаружили их место жительства, пришлось разделиться, отвести их настолько далеко, насколько это вообще возможно, запутать, а затем вернуться домой вместе с добычей, которую они так же успели поделить. Вспомнив об удачном ограблении одного богатого ублюдка, который вполне заслужил оказаться мертвым, Слава нашарил рукой спортивную сумку и облегченно вздохнул. Оставалось надеяться, что у Алишера все в порядке. То есть, Слава, конечно, понимал, что по-другому и быть не может, ведь, как никак, глупо сомневаться в силах такого отпетого преступника, однако ещё сложнее заставить свое сердце не ныть от тревоги за любимого. Конечно же с ним все хорошо. Наверняка он уже давно дома. Ведь Слава всего лишь новичок, он в этом деле лишь пару месяцев… впрочем, скоро уже будет целый год с того момента, как они оба спрыгнули с окна его старой квартиры, спрятавшись на соседском балконе, а затем рванули, куда глаза глядят. Надо будет отпраздновать годовщину! Слава прикрыл глаза, мысленно считая до десяти. Судя по его расчетам, фонари должны выключить через… сейчас. Когда в следующий раз он взглянул на улицу, все уже покрылось мраком. Отлично. Так его уже точно не найдут. Он решил вернуться безопасным и хорошо изученным путем, для этого обогнув пару улиц. Но Слава уж точно не ожидал встретить на своем пути истекающего кровью Алишера. — Что… — он не смог и слова вымолвить, бросил сумку на асфальт и подхватил хромающего парня, что держался рукой за бок. Увидев между пальцами вязкую темную жидкость, Слава с трудом подавил в себе рвотный рефлекс. — Блять, как же ты умудрился… Страх, тревога и раздражение смешалось в одно — нечто, что помогло юноше взять все силы в кулак и пойти в сторону дома вместе со своей нелегкой ношей. Слава не знал, что делать, ведь впервые на его памяти Алишера ранили. И он бесконечно боялся, что останется один в этом мире, хотя даже не знал, насколько рана серьезна. Но тот факт, что Алишер тяжело дышал и с каждой секундой бледнел все сильнее, не мог не пугать. — Мы скоро будем дома, ты только держись, солнце, — нервным голоском промолвил Марлов, удобнее подхватывая парня. — Не закрывай глаза, говори со мной! — С-сука блядская, попал в меня, когда я сумку уронил, — сквозь плотно сжатые зубы обронил Алишер со злостью, пальцами впиваясь в чужое плечо. Затем он попытался улыбнуться. — Я в поряде. — Я знал, что не нужно разделяться, — пожурил его Слава. — Да-да, в фильмах это всегда плохо заканчивается, но поверь, на мне и не такие царапинки заживали. Это звучало очень самоуверенно, но Слава лишь сильнее нахмурился, представляя, как Алишер в полном одиночестве справляется с самыми ужасными травмами, сидя в полутьме своей берлоги и дрожащими пальцами стараясь зашить кровоточащую рану. Кровь. Чертова кровь. Она всегда напоминала о том, скольких людей Слава убил, и неминуемо возвращала мысли о Саше Ермолаеве. Первом человеке, которого он убил, пусть и не своей рукой, пусть и не хотел этого, но все же убил. Он оставался виновен в этом. И образ Сани все ещё преследовал его во снах. Даже спустя столько месяцев это не прошло. Он зажмурился, чуть не упал на асфальт вместе с Моргенштерном, но упрямо шел вперед, даже если хотелось застыть на месте и расплакаться. Не нужно думать об этом сейчас. На такие вещи есть ночь, время, когда можно спокойно посидеть в одиночестве и позволить всем чувствам вырваться наружу. Слава не хочет, чтобы Алишер видел его таким, не сейчас уж точно, ведь тому и так было хреново. Господи, его подстрелили. Куда целился полицейский? что, если бы попал в голову, сердце или почку? — Я в порядке, — успокаивал его Алишер. — Я здесь, с тобой. Я жив. Жив. Но надолго ли? С их работой, этой мнимой свободной в мире, где они изгои общества, где каждый желает им смерти, как долго протянет и Алишер, и он сам? Да, они собираются в Испанию, оставалось совсем немного и они накопят нужную сумму, но ведь и там прошлое нагонит их. Став преступником однажды, ты уже не избавишься от этого ярлыка. Убив человека, не вернешься к нормальной жизни. Хоть Алишер и дышит тяжело, находясь в шаге от того, чтобы вырубиться, но это помогает понять, что пока что он жив и нужно поторопиться, чтобы не потерять его. Слава с трудом переставляет ноги, потому что Моргенштерн, несмотря на многочисленные тренировки, оставался все таким же шкафом и в сравнение со Славой ну никак не шел. Они долго ковыляют по темным улицам, на уши давит тишина, и с замиранием сердца юноша беспокоится, что вот-вот заревут полицейские сирены. Он частенько замирает и прислушивается, затем ускоряется. Иногда он жалел, что они жили на окраине города… Добрались они, наверное, совсем глубокой ночью. Удивительно, как Алишер все еще оставался в сознании, но, возможно, его не сильно задели и Слава смог вдохнуть спокойно, даже руки перестали дрожать. Войдя в ветхий домик и аккуратно сбросив Алишера на старый диван, он метнулся в другую комнату, лихорадочно ища в ящиках аптечку. — Раздевайся, — вымолвил он, присаживаясь рядом с парнем, который хмыкнул и начал снимать с себя куртку, а следом и испачканную в крови футболку. — Ух ты, совсем не терпится? — на что Слава закатил глаза. — Сейчас не до твоих шуточек… стой, что за… Открыв аптечку, он крайне удивился, когда обнаружил внутри не бинты с перекисью, а сраные чипсы — целых шесть упаковок! — Ты заполнил аптечку сраными чипсами?! — гневно воскликнул Слава, вынув их из коробки и надеясь, что под низом обнаружит подходящие предметы. Алишер прижал руку к кровоточащему боку, пальцы тут же окрасились красным. Он булькнул: — Тогда это казалось мне забавным, — и болезненно простонал. — Алишер, мать твою! — не находил слов испуганный юноша. — Если не поторопишься, мы до нее так и не доедем, — после этих слов Алишер почувствовал вину, потому что Слава совсем стал похож на бледную поганку. Тогда он сжалился. — Посмотри в тумбочке у матраса, я вроде туда все кинул. — Боже, ты такой идиот, — бубнил тот себе под нос. — Похоже, придется зашивать. — Ну блять, — невесело заключил Алишер. — Еще один шрам. — Они ведь красят мужчину, — попытался подбодрить Слава, потянув руку, но Алишер отсел подальше, недовольно бубня себе что-то под нос и, видимо, не желая получать еще один шрам. — А я разве и так не красивый? — обиженно поинтересовался он, до последнего не попадаясь ловкой руке, меж пальцев которой уже была зажата игла. Марлов вздохнул. Почему он вообще любил этого идиота, который улыбался самой яркой улыбкой из всех возможных, даже несмотря на то, что истекал кровью? Какие бы трудности не преследовали его, Алишер всегда оставался собой… что ж, быть может, причина в этом. Подумав немного, Слава мягко улыбнулся. — Самый-самый красивый, — и этого оказалось достаточно, чтобы потешить самолюбие Алишера и заставить того сесть ровно. Дальнейший вечер в их далеком от города домике проходил тихо, прерываемый лишь шипением и хрустом злосчастных чипсов. Алишер подумал, что Слава понравится его маме. Такой хороший, добрый парень, спасший ее сына не один раз. Может, Алишер даже обидится намного сильнее на то, что она отвергнет Славу, а не его самого, ведь мало того, что Моргенштерн стал преступником, так еще и ориентацию, видимо, решил сменить. Впрочем, нет, Марина была хорошим человеком. В глубине души Алишер понимал, что зря беспокоится, но и заставить себя расслабиться просто не мог. Ведь это так трудно — принять, когда с тобой происходит что-то хорошее. Алишер отвык совсем от этого. От общества людей, от ласки. Он помнит, как в полном одиночестве сидел в этом домике, а вокруг бегали только тараканы и крысы. Не один раз хотелось пустить пулю в висок. Но он держался. Будто понимал, что после моря страданий непременно найдет свое счастье. Найдет Славу.