Наваждение

Они лежали, раскинувшись на траве, и приходили в себя. Медленно выплывали из морока. Геральт прислушался к себе. Отголоски пережитого наслаждения волнами пробегали по телу, тысячи перепутанных мыслей метались в мозгу. Лютик… Его взгляд, не отпускавший до конца, его гибкое тело под ладонями… Его непривычное молчание. Сила, которая удерживала и мягко направляла Геральта. Он отказывался понимать, как всё это случилось. Лютик повернул к нему голову. В спутанных тёмных волосах увязли сухие травинки. Глаза сверкали. Губы — припухшие, искусанные, яркие — улыбались. — Ты жив, ведьмак? — Не уверен… — Что ж, — засмеялся Лютик, и Геральт был безмерно счастлив услышать вновь этот звонкий, рассыпчатый смех. — Твари тебя не берут, зато старый добрый бард… Тёплое дыхание коснулось плеча ведьмака. — Я не боюсь тебя, Геральт. И моя задница — о растреклятые боги — кажется, даже рада такому повороту событий. — Заткнись ты, — застонал ведьмак. — Не нарушай… романтику. — О, какие слова ты знаешь! — У тебя научился. — Мне это чертовски льстит. Геральт закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. — Лютик… — Тихо, тихо. Я знаю. Я всё знаю, Геральт. Я тоже. Лютик привалился к его боку и зевнул. Ведьмак обнял его, прижался губами к тёмным волосам. Звёзды медленно кружились по чёрному куполу неба. Он никогда не забудет, что сделал. И если это — искупление вины, то Геральт готов просить прощения каждую ночь. Без слов. Но всё-таки… — Лютик… — М-м? — Лютик, прости меня… — Тридцаточка, — удовлетворённо улыбнулся бард, проваливаясь в сон.