Покоряя Небеса

      На протяжении почти десяти минут со стороны раздевалки слизеринцев доносился невнятный шум. Любой проходящий мимо, верно, подумал бы, что команда змеиного факультета затеяла внеплановую тренировку или обсуждение будущего матча с Пуффендуем, но стоящий у входа и нервно оглядывающийся по сторонам Ремус Люпин был явным доказательством обратного.       — Долго ещё? — тихо, чтоб не привлечь лишнего внимания ненароком, спросил он у Сириуса и Джеймса, которые слишком уж долго копошились с исполнением своей «гениальной идеи», как окрестил её Бродяга.       — Мы можем уйти прямо сейчас, — шикнул Джеймс, — но тогда змеи догадаются о нашей шалости раньше времени и все наши старания будут впустую!       Ремус не стал спорить, лишь поторопил ребят и напомнил, что тренировка слизеринцев должна вот-вот начаться.       — А почему нельзя было провернуть всё это перед матчем Гриффиндор-Слизерин? По-моему, было бы намного эффектнее, к тому же это обеспечило бы нам стопроцентную победу, — заявил Сириус, на секунду отвлекаясь от своей главной задачи — замены настоящего бладжера на поддельный, «с сюрпризом» от Мародеров.       — Потому что мы и без этого точно победим, — в словах Джеймса было столько уверенности и решимости, что казалось, будто он уже выходит на поле перед матчем, а не светит палочкой Блэку в раздевалке Слизерина, проворачивая очередной безобидный, как ему казалось, розыгрыш. — Да и неизвестно, что бы с нами сделала МакГонагалл после подобного.       «Если бы, конечно, смогла доказать, что это наших рук дело», — додумал про себя Сириус и улыбнулся своим мыслям. Не было ещё такой шалости, которая бы не сошла с рук Мародерам.       Между тем, стоящий на стреме Ремус вновь начал беспокойно оглядываться и топтаться на месте, мысленно отсчитывая минуты до прихода слизеринцев, будто в случае чего это могло бы спасти ситуацию. Он уже хотел было вновь напомнить приятелям, что время не резиновое, и надо бы завершать операцию, но этого и не потребовалось. Под облегченный вздох Лунатика парни наконец вышли и все трое (Питер уже ждал их на трибунах) направились к первым рядам, чтобы сполна насладиться предстоящим зрелищем.       — Мне кажется, это будет нечто… — мечтательно произнес Сириус, представляя будущий результат и реакцию жертв их очередного розыгрыша.       — Если вообще будет, — прервал его мечтания Ремус, напомнив, что это лишь эксперимент, и совсем не факт, что удачный.       — Не порть ожидания, Лунатик. Мы столько сил и времени в наше изобретение вложили, что оно просто не имеет права не сработать.       Блэк просто не смог бы смириться с тем, что их план, его план провалится. Поэтому он активно отгонял мысли о неудаче, вспоминая, что им пришлось многое повторять с предыдущих курсов и даже немного забежать вперед программы, чтобы уж точно ни с чем не налажать. А если уж Мародеры взялись за учебу, это о чем-то да говорит.       Погода стояла просто прекрасная, что было удивительно, особенно после нескольких пасмурных и очень дождливых дней, из-за которых командам не раз приходилось откладывать и переносить тренировки. Но теперь, когда погода наконец сжалилась над людьми, прежний режим был восстановлен. Солнце ещё немного пригревало, как это бывает в середине осени, местами было слышно резвое щебетание и всё вокруг будто говорило: «Сегодня ваш день, Мародеры!». По крайней мере, примерно так это видели сами гриффиндорцы.       Они быстро дошли до трибун, где их уже заждался Питер. Увидев ребят, он помахал им рукой, в другой сжимая камеру, который попросил его захватить Джеймс, чтобы наделать множество несомненно удачных снимков. В случае, если жертва сможет отмыться от позора перед сокомандниками, фото послужат хорошим напоминанием, которое будет радовать глаз Мародеров, а может и студентов всего Хогвартса.       — Кстати, а где вы взяли ещё один бладжер на замену? — между делом поинтересовался Питер.       — Одолжили у пуффендуйцев, — ответил Сириус, на минуту отвлекаясь от «невероятно интересного» разговора с Сохатым о планах по завоеванию сердца его рыжеволосой любви.       Объяснять, что Блэк имел ввиду под словом «одолжили» не стоило — подобный вид добычи нужных для шалостей вещей уже давно стал Мародерам более чем привычным, хоть и до серьезных краж никогда не доходило.       Следующие почти десять минут ожидания за дружеским разговором пролетели словно пара секунд. Но в следующий момент их взоры были устремлены к выходящим на поле игрокам.

***

      Фрэнк Артцль, один из старост Пуффендуя, спокойной походкой направлялся в Большой Зал. Спешить было некуда, да и незачем, и он в коем-то веке мог расслабиться, забыв хотя бы о части навалившихся на него проблем и обязанностей. Хорошая погода за окном способствовала такому же настроению, а осознание того, что ближайшие несколько дней не придется отбивать право занять поле для квиддича у слизеринцев, приятно грело душу. Но вскоре Фрэнк понял, что, похоже, немного поспешил с выводами и рановато расслабился — уверенной походкой к нему шагал капитан сборной Слизерина.       — Эй, Артцль! — громко позвал он, не скрывая излюбленного надменного тона.       — Чего тебе, Забини? — в тон ему спросил Фрэнк, привычным движением поправляя спадающую на глаза челку.       — Нам нужно перенести тренировку, — уже спокойнее начал тот. — Эйвери в больничном крыле, раньше полудня не отпустят.       — А почему бы тебе не поговорить об этом с Хартманн?       — Ты староста, — коротко кинул Анзельм, хотя Фрэнк понимал, что это лишь заученная наизусть отговорка. Истинные мотивы были ясны как день: Хайке Хартманн, капитан сборной Пуффендуя, нередко ввязывалась в конфликты со слизеринцами, да и к тому же была полукровкой, что стало дополненительной причиной их постоянных стычек. Всё-таки некоторым гордость не позволяла проявить хоть каплю уважения к тем, кто не ставит чистоту крови выше моральных качеств. Поэтому наилучшим вариантом становился Фрэнк. Он же, в отличие от подавляющего большинства слизеринцев, никогда не гордился своей чистокровностью, но это, на пару с его сговорчивостью, не помешало ему добиться какого-никакого расположения со стороны змеиного факультета.       Артцль устало потер переносицу, всем своим видом показывая, как его раздражают подобные ситуации. Сегодня команда Пуффендуя должна была занять поле для квиддича во второй половине дня, но не было ещё ни одного раза, когда бы всё шло по плану.       — Хорошо, после полудня поле ваше, — Фрэнк всё же решил уступить, хоть и представлял объем наставлений и причитаний, которые ему придется выслушать от Хартманн.       Забини лишь сдержанно кивнул и направился обратно, наконец оставив пуффендуйца в покое.       «Интересно, есть ли такой прибор, который смог бы измерить их гордость? — подобные вопросы возникали в голове у Фрэнка сами собой, заставляя лишь улыбнуться. — Быть может, у маглов такое есть? Надо будет спросить у Хайке». Стоило ему лишь вспомнить имя однокурсницы, как сама она резвым шагом вышла из-за угла и, заметив друга, поприветствовала его искренней улыбкой.       — Фрэнки! — Хайке тут же оказалась рядом с ним. — Вот ты, где. А я уж думала, снова погряз в своих делах, — она весело усмехнулась, давая понять, что сегодня она в явно хорошем расположении духа.       — Знаешь, а ведь минуту назад я и вправду был свободен, — грустно вздохнул Артцль, вспоминая столь недолгие и безвозвратно ушедшие минуты свободы.       — Что-то случилось?       — Да нет, не совсем. Не встречала ребят из нашей сборной?       — Да, они все в Большом Зале, — девушка начала понимать, по чьей вине и какие конкретно дела так неожиданно свалились на плечи Фрэнка.       — Передай им, что встречаемся на поле через пятнадцать минут.       — Поняла, — коротко ответила она и направилась в обратную сторону.       Хоть Фрэнк и не сказал, что именно послужило причиной столь резких изменений в планах, Хайке не требовались какие-либо объяснения.       — Чертовы змеи, — выругалась она про себя, предчувствуя негодование остальных игроков.       Всё-таки несмотря на то, что шляпа определила её на Пуффендуй, нелюбовь к змеиному факультету у неё была, как выразился Фрэнк однажды, истинно гриффиндорская. И причины на то Хайке имела достаточно веские.

***

      — Какого черта?! — в недоумении воскликнул отправившийся за мячами Мэтт Уолтер. Причиной его негодования стало то, что место одного из бладжеров пустовало, хотя он лично проверял их сохранность после последнего выхода на поле.       — Возьми у слизеринцев, — Хайке, в своей излюбленной манере, незаметно появилась сзади, но вместо поиска виноватых, решила идти по пути наименьшего сопротивления. Настроение и без того было подпорчено, и угробить его остатки окончательно совсем не хотелось. — Думаю, они не обидятся.       Приняв решение не испытывать терпение капитана и заняться поисками позже, Мэтт послушно отправился за мячом.       Тренировка проходила под дружные сетования игроков. Обычно спокойные и молчаливые в большинстве своем пуффендуйцы жаловались то на неудавшийся день и разрушенные планы, то на проблемных соперников, то на вновь решившего всё за всех Фрэнка.       — Почему было не отправить Забини к Хайке?       — Потому что заткнись и следи за мячом, Мэтт, — осадила Хартманн охотника. Всё-таки Фрэнк и без того достаточно выслушал.       Многие имевшие когда-либо дело с Хайке знали о её твёрдом и порой сложном характере, а ещё о прекрасном умении отстаивать свои права, что нередко помогало в перепалках с командами соперников. Но ещё лучше все были осведомлены об их с Артцлем давней дружбе и готовности пуффендуйки защищать его даже в случае неправоты, чем сейчас она, собственно, и занималась, отбиваясь не только от летящего в неё бладжера, но и от нападок приятелей.       Такая черта как мягкосердечность Фрэнку была приписана уже давно. Конечно, после того, как на пятом курсе его выбрали старостой факультета, пришлось ему стать более настойчивым и даже упрямым, с чем он прекрасно справлялся. Правда, вместе с тем обострилось и чувство справедливости, что порой не всем его однокурсникам было по нраву. Но выбирать не приходилось — оставалось лишь смириться и порой подстраиваться.       Долго держать обиду на напарников было не в духе пуффендуйцев, поэтому через какое-то время разговоры на поле поутихли, а позже и вовсе прекратились, оставляя лишь звуки рассекающего воздух квоффла и голоса перекривающихся изредка игроков. Чего нельзя было сказать о трибунах, где уже вовсю хозяйничали Мародеры в ожидании зрелища.       — Сохатый, — медленно и с каким-то недобрыми нотками в голосе протянул Сириус, — а насколько точной была информация о том, что сборная Слизерина будет на поле именно с утра?       Джеймс немного замялся, чего обычно себе не позволял, и перевел растерянный взгляд на Ремуса, который и был «поставщиком» этой самой информации. Бродяга же ждал хоть каких-то оправданий.       — Я сам спрашивал у Саманты, она сказала, что в этот раз они всё точно спланировали.       Люпин и сам не понимал, что могло заставить барсуков уступить поле противнику в удобное для него время.       — Вот сейчас мы у неё и узнаем, — уверенно произнес Блэк, после чего помахал рукой отбившейся от команды охотнице, жестом зазывая её к себе.       — Блэк? Какого гриндилоу вы здесь забыли?       — Саманта, золотце, не подскажешь, с чего это вы вдруг решили сдать позиции и снова подстроиться под этих змеев? — Сириус проигнорировал адресованный ему вопрос, желая перейти ближе к делу.       — С чего ты взял, что это мы под них подстроились? — обиженно фыркнув, девушка подлетела ближе к ребятам.       — Не ври мне, барсучок, я же тебя насквозь вижу, — это блэковское «барсучок» было сборным для всех пуффендуйцев и далеко не самым любимым прозвищем.       Решив, что противиться неугомонному гриффиндорцу нет смысла, Саманта рассказала всё, что знала.       — Я и сама узнала об этом только полчаса назад, когда Хайке собрала всех на поле.       С каждой секундой всё большее волнение начало отражаться на лицах Мародеров. Не то чтобы они сильно переживали за играющих на поле ребят, но всё же не очень хотелось, чтобы кто-то из них мог пусть и несильно, но незаслуженно пострадать.       — Послушай, Сэмми, — затараторил Джеймс. Они были достаточно неплохо знакомы с одной из старост (по большей части благодаря Сириусу), чтобы переходить на столь умилительные, почти детские прозвища. — А не могла бы ты, как бы это получше выразиться, убрать с поля один из бладжеров. Видишь ли…       Дальше его речь была больше похожа на бубнеж пятилетнего мальчишки или ответ у доски неподготовившегося ученика, поэтому Саманта решила идти напрямую:       — Что вы опять натворили?       — Скажем так… — Сириус уже было собрался толкать подготовленную за минуту оправдательную речь, но, к великому сожалению Мародеров, к ним уже стремительно направлялась Хартманн, заметившая пропажу одной из охотников.       — Что здесь происходит? — заприметив четверку небезызвестных ей гриффиндорцев, Хайке поняла: ничего хорошего ждать точно не стоит. — Что вы здесь забыли?       Из уст капитана прозвучало уже два вопроса, но ни на один из них пока не удалось получить вразумительного ответа.       — Мы просто посмотреть пришли, — пискнул Питер севшим от волнения голосом.       — У тебя на лбу написано, Петтигрю, что врать ты не умеешь, смирись, — Саманте припомнился один случай, когда ей «посчастливилось» встретить Мародеров во время одного из ночных дежурств недалеко от гостиной Пуффендуя — в тот раз Питер также пытался блеснуть своими умениями, но вышло это не менее паршиво. Благодаря Сириусу, который на тот момент был очень близко (во всех смыслах) знаком с Самантой, они отделались лишь снятием баллов со своего факультета.       Хайке не хотелось лишний раз возиться с чужими проблемами и пару из них ненароком взвалить на себя, поэтому она позвала жестом напарницу и направилась обратно на поле. Сделай она это минутой раньше, быть может, удалось бы избежать случая, свидетельницей которого она сейчас стала.       Помимо одного из охотников, лишившись ещё и защитницы (а эту должность Артцль делил с Хайке), один на всё поле Фрэнк пытался совладать с двумя бладжерами сразу, но, как показала практика, попытка была неудачной. Отбив один мяч в сторону трибун, он развернулся в поисках второго. Однако зрение впервые подвело опытного, казалось, защитника, в результате чего второй бладжер на сумасшедшей скорости летел к нему со спины. Казалось бы, ещё чуть-чуть — и столкновения, а как следствие, и падения незадачливого игрока с метлы не избежать, но тот, услышав свист воздуха, рассекаемого мячом, вовремя разворачивается и бьёт по нему, намереваясь отправить далеко за пределы квиддичного поля. Однако в этот момент произошло то, чего не ожидал никто из присутствующих: только соприкоснувшись с битой, бладжер будто растворяется в воздухе с оглушающим хлопком, оставляя после себя лишь ало-золотистое облако пыли. Ошарашенный и совершенно не готовый к подобному Фрэнк тут же теряет не только управление, но и возможность хоть что-то разглядеть, барахтаясь, будто в тумане. Из-за порошка и пыли, которыми был наполнен мародерский бладжер, древко метлы начинает скользить под рукой, и уже через мгновение Артцль беспомощно летит вниз.