Покоряя Небеса

      До того лишь напряженно наблюдавшие, словно в оцепенении, Хайке и Саманта тут же бросились к скорчившемуся на земле от боли Фрэнку. Остальные пуффендуйцы, находившиеся в тот момент неподалеку, уже были рядом и помогали пострадавшему загонщику подняться на ноги.       — Уолтер, черт тебя дери!       Схвативший его за руку Мэтт тут же отпрянул, не ожидая столь болезненной реакции на прикосновение, и вновь уронил и без того страдающего Артцля на землю. Тот тихо заскулил, словно побитый в подворотне пёс, и даже не пытался пошевелиться. Подбежавшие через минуту девушки, а за ними и Мародеры, начали осматривать однокурсника, решая, чем можно помочь. Выяснив, что пострадали только левая рука и внешний вид Фрэнка, Хайке, аккуратно поддерживая его справа, помогла встать.       — Идти можешь? — поинтересовалась она и, получив быстрый кивок в ответ, собралась было самостоятельно вести его к мадам Помфри, всё ещё придерживая. Однако, быстро спохватившись, на роль собаки-повадыря вызвался Блэк. Хайке не стала сопротивляться и передала уже немного оправившегося Фрэнка Сириусу — хоть друг детства и был её ниже почти на целую голову, весу в нем явно было немало, учитывая его привычку плотно поесть.       Тренировку объявили законченной, и остальные пуффендуйцы отправились в замок, на законный отдых. Сама же Хайке с Мародерами за компанию сопроваждала Фрэнка до больничного крыла. По правде сказать, вид он имел весьма болезненный, но при этом не менее странный, если не сказать нелепый. И лицо, и форма были измазаны кроваво-алым красящим порошком из бладжера, нога, судя по тому, как её обладатель хромал, была вывихнута или сильно ушиблена, а губы, с которых порой слетал тихий болезненный стон, были сжаты в тонкую линию и местами несильно кровоточили.       — Похоже на перелом, — с видом знатока заключил Джеймс, на ходу осматривая поврежденную руку.       — И без тебя видно, умник.       Фрэнк не узнавал подругу. До того спокойная и, казалось, вечно сияющая радостью Хайке, похоже, была на эмоциях, ведь она и подумать не могла, что опустится до бессмысленной грубости, раньше позволяя себе лишь безобидно пошутить или отпустить какую-нибудь колкость в сторону собеседника. Не то чтобы Сохатый сильно обиделся, но всё же предпочел больше не высовываться, чтобы не развязать ненароком ещё один возможный конфликт.       Оставшийся путь до замка эта «веселая» компания прошла в полном молчании, изредка нарушаемом лишь тяжелыми вздохами Сириуса. Мародеры — каждый по отдельности — наспех придумывали оправдания и молились, чтобы не встретить по дороге МакГонагалл. Хайке же подбирала нужные слова, чтобы не поубивать незадачливых шутников прямо у ворот Хогвартса.       К счастью гриффиндорцев, по дороге им и вправду почти никто не встретился либо не удостоил своим вниманием, за исключением компании второкурсников, что-то бурно обсуждавших во дворе. Их изрядно повеселил внешний вид пуффендуйского старосты, а если уж рядом главные весельчаки школы, значит произошло что-то действительно забавное. Только вот ни Фрэнк, ни Хайке так, увы, не считали.       Дойдя до больничного крыла, пострадавшего передали в руки мадам Помфри. Теперь можно было выдохнуть с облегчением — уж кому-кому, а школьному колдомедику можно было доверять и не бояться расспросов. Хотя сложно было не заметить удивления, которое отразилось на её лице при виде Артцля. Правда, заприметив четверку гриффиндорцев, так часто посещавшую её по разным причинам (чаще здесь бывали, как и сейчас, лишь жертвы их неудавшихся шалостей), целительница лишь недовольно покрутила головой и принялась за восстановление здоровья и, по возможности, прежнего внешнего вида Фрэнка.       — Я жду объяснений, — резко выпалила Хайке, разворачиваясь к Мародерам, как только однокурсник скрылся за дверью.       В выражении её лица отчетливо читались негодование и желание как минимум внушить к себе уважение, чего кое-как удавалось достичь с помощью, разве что, пронзительного взгляда. Правда, подействовало это лишь на Питера, который пытался незаметно спрятаться за спинами приятелей подальше от серых глаз и недоброго настроя пуффендуйки.       Первым начал Сириус, уверенный в том, что его невероятная харизма и обаяние подействуют на Хайке так, что злоба и раздражение отпадут сами собой, а их место займет безразличие к неудавшемуся розыгрышу и, возможно, даже некая заинтересованность в персоне самого Блэка, которой со стороны Хартманн он не замечал раньше.       — Послушай, барсучок, это лишь небольшая накладка. Так сложилась ситуация, и в этом, пожалуй, нет ничьей вины. Ничего же серьезного не произошло, не так ли?       Только вот одна лишь пустая уверенность вряд ли является ключом к успеху, и вскоре ему пришлось принять столь горькую для него правду.       — Ничего серьезного? А если бы «ничем серьезным» не обошлось? Он бы мог пострадать значительно больше, а мы бы лишились ценного игрока, — едва ли пришедшая в себя после произошедшего девушка изо всех сил сдерживалась, чтобы не перейти на крик и не засыпать наглых гриффиндорцев давно рвавшимися на волю оскорблениями. — Вам крупно повезло, что он был так низко над землёй.       Хайке была одной из тех немногих людей в Хогвартсе, которых мало интересовали мародерские шалости. Естественно, пока они не касаются её саму. Теперь же от одной мысли о том, что могло бы случиться, окажись Фрэнк в тот момент на пару-тройку метров выше, внутри всё невольно сжималось, а эмоции рвались наружу. Всё же это был первый раз, когда её друг был подвергнут такому риску.       — Скажите, — неожиданно спокойно начала Хайке, — а вам на каком курсе мозг отшибло?       Теперь-то она решила высказать всё, что думает об этих балбесах, заранее зная, что Фрэнк великодушно позволит им уйти безнаказанно. Самим Мародерам она в этот момент напомнила Лили Эванс, которая не меньше любила читать нотации и наставления, правда, в менее грубой форме. Но это было намного лучше, чем если бы Хартманн сочла нужным настучать о произошедшем МакГонагалл, которая этого уж точно не оставила безнаказанным.       — Или, быть может, это с рождения заложено в каждом будущем гриффиндорце? — Хайке всё не унималась. Впервые за долгое время она решила выплеснуть накопившиеся негативные эмоции. Потому что положительные она смело показывала и раньше.       Ремус впервые видел пуффендуйца в гневе. Раньше он с трудом мог представить, что эти скромные и дружелюбные на вид ребята могут так рьяно защищать не только себя, но и друг друга. Казалось, такая вспыльчивость присуща лишь гриффиндорцам, но не спешившая останавливаться и не стеснявшаяся в выражениях Хайке была обратным тому доказательством. По правде сказать, она и сама от себя подобного не ожидала, но прекращать разразившуюся бурю не собиралась. В голове сами собой возникли слова из речи пуффендуйского старосты, которые ей особенно запомнились с тех пор, как были впервые ею услышаны:

«Наш герб — барсук, животное, которое часто недооценивают, так как он живет спокойно до тех пор, пока его не трогают. Однако барсук даст отпор животным намного крупнее себя…»

      И этими «животными» в данном случае были Мародеры. Всеми любимые и обожаемые, великие шутники всея Хогвартса — такими их многие представляли. Но спустить их с небес на землю не составило большого труда — потребовался лишь вовремя подвернувшийся удобный случай и немного упорства.       Однако надолго растянуть свою почти гневную тираду Хартманн не удалось — через какое-то время рядом с ней появился уже совершенно здоровый и немного повеселевший Фрэнк. Мадам Помфри, как всегда, не подвела и свою работу проделала на славу — на лице парня не осталось даже ссадин, напоминавших о несчастном случае. Правда, от нанесенного Мародерами «грима» полностью избавиться не удалось. Однако появление Артцля целым и невредимым по-разному порадовало всех присутствующих. Хайке с облегчением выдохнула и обняла друга, хоть и заранее знала, что серьезных последствий не будет. У Мародеров же, как у одного, последние минут десять на уме была лишь одна-единственная, но не менее радостная мысль: «Шалость удалась!».       Тем временем Фрэнк, заметив, что те уже мысленно празднуют победу, решил немного осадить их пыл.       — Очень надеюсь, что вы предоставите мне достаточно веские причины не разглашаться об этом, потому что мне не очень-то хочется выставлять себя придурком перед своим факультетом, а то и всей школой, — он пытался говорить серьезно, но благодаря четверке гриффиндорцев его вид этому совсем не способствовал: красные пятна на лице, которые колдомедик не смогла вывести до конца ни одним известным ей заклинанием, и золотистые блестки в волосах никак не позволяли воспринимать Артцля всерьез. А учитывая то, что он был едва ли выше Питера (а тот был тем ещё коротышкой), ситуация выглядела почти комичной.       — Да ладно, неужели такая мелочь стоит того, чтобы трещать о ней на каждом углу? — на лице Сириуса сама собой появилась милая улыбка, означавшая, что было бы неплохо разрешить всё наиболее мирным путем.       — Хотя знаешь, Бродяга, пусть говорят, — неожиданно даже для самого себя заявил Джеймс. Отчего-то уверенность в собственной безнаказанности перевисила здравый смысл и рассудительность. — Всё равно нам за это ничего не будет, разве нет?       — Вот и посмотрим, как ты заговоришь, когда тебя отстранят от должности ловца на весь год, а то и до конца всего обучения.       После этих слов Хартманн внутри Джеймса будто что-то оборвалось. Даже попытки его нелепых ухаживаний за Эванс не приносили столько удовольствия, сколько приносил спорт и в частности квиддич. Он ещё с первого курса, когда впервые завораженно наблюдал за игрой команды Гриффиндора, пообещал себе, что когда-нибудь станет частью этой команды, каждый год приносящей не только баллы своему факультету, но и невероятные эмоции зрителям и друг другу. И он сдержал обещание.       Сейчас же в его голове появилась ясная картина возможной беседы с МакГонагалл.       «— Вы понимаете, что подвергли такому риску жизнь ученика? — голос профессора трансфигурации звучал очень четко, будто сама она стояла рядом. — Мистер Поттер, я вынуждена отстранить вас от должности ловца в этом году».       Какое-то время Джеймс стоял неподвижно, что-то тщательно обдумывая. Никто из остальных Мародеров не решался вставить хоть слово, ожидая решения главных задумщиков розыгрыша. Всё-таки пуффендуйцы — не слизеринцы, которые были попросту слишком гордыми, чтобы признать поражение и, словно обиженные первокурсники, побежать жаловаться профессорам. Да и раньше никаких конфликтов с барсучками у них не возникало — большую часть своих задумок и экспериментов Мародеры испытывали на ненавистных слизеринцах, которые, по их мнению, несомненно того заслуживали. И им всё сходило с рук.       — Послушайте, — уже более спокойно начал Джеймс, — может, мы как-нибудь договоримся?       Фрэнк немного призадумался, а Хайке лишь вопросительно взглянула на него. Что он может им предложить?       — Насколько я знаю, — медленно продолжал Поттер, — Пуффендуй давно сдал позиции в плане квиддича...       В груди у Хартманн что-то неприятно кольнуло. Дедушка Хайке носил звание лучшего летчика во всей Германии во время не так давно прошедшей войны и, несомненно, был его достоин. В этом плане его внучка ещё с детства очень хотела быть на него похожим. Казалось, иначе и быть не могло: на дедушку Йоахима девочка была похожа и внешне, и характером, так почему же ей не унаследовать и талант к полетам? Только вот в квиддиче умение держаться в воздухе далеко не самое главное, и в этом она очень скоро убедилась лично. Сборную Пуффендуя сложно было назвать плохой — они были сплоченные, трудолюбивые, не жалели сил на тренировки и всегда стремились к лучшему результату. Так что же мешало им стать командой не просто хорошей, а лучшей в Хогвартсе? Этого Хартманн понять не могла. Каждое поражение она принимала на свой счет, каждый проигрыш был её личным провалом, поэтому слова Джеймса её очень задели.       — Какое это имеет отношение к нашей, вернее вашей проблеме? — это было последним, что она хотела бы обсуждать с Мародерами.       Ремус и Питер также стояли в недоумении, пытаясь понять, что на этот раз задумал приятель, а вот Сириус, похоже, начинал понимать, к чему клонит Сохатый. Правда, была ли ему эта идея по нраву, он точно не мог сказать.       — Я предлагаю сделку.       Этого Хайке боялась больше всего. Она, как и Фрэнк, не любила быть в долгу или соблюдать какие-либо условия или договоренности, не хотела с этим заморачиваться. Но интерес оказался сильнее.       — Какую?       — Мы поможем вам выиграть матч со Слизерином, — Джеймс победно улыбнулся, заметив в глазах обоих пуффендуйцев удивление вперемешку с искренним заинтересованием.       — Мы будем играть честно, — отрезал Фрэнк, — а свои жуликоватые замашки приберегите для своей сборной, вам же без них никуда.       — Никто и не собирается жульничать — просто дружеская помощь. Всё по-честному.       — С каких пор мы стали друзьями? — недоумевала Хайке.       — С тех самых пор, как вы согласились не докладывать о произошедшем МакГонагалл, — улыбнулся Сириус, даже здесь умудрившись выкрутиться, и, приобняв пуффендуйцев за плечи, вместе с компанией направился в противоположную от больничного крыла сторону. Ни Фрэнк, ни его подруга не стали противиться, что было расценено Мародерами как согласие. Всё-таки перспектива впервые за долгое время выиграть у слизеринцев хоть один матч их весьма прельщала.       — Значит, встречаемся через день на тренировке, — сказал Блэк и вместе со своей компанией направился к гриффиндорской башне.       Фрэнк и Хайке также медленным шагом шли к гостиной Пуффендуя, размышляя каждый о своём. Хартманн мучали сомнения. Правильно ли она поступила, согласившись? Да и какой вариант был правильным и был ли такой вообще? Быть может, она и вправду, поддавшись эмоциям, раздула проблему из ничего и теперь попросту шантажировала ею Мародеров? Умение сохранять хладнокровность и мыслить здраво в подобных ситуациях у неё было развито не слишком хорошо и сейчас очень подвело. Но с другой стороны, Блэк и его шайка были сами виноваты. Воплощать в жизнь столь опасную задумку было как минимум неразумно и могло повлечь за собой куда более серьезные жертвы.       «Да, они просто платят за свою глупость», — на этом Хайке решила закончить процесс самокопания и подумать о чем-то более важном. Например, о домашней работе по истории магии, которая была ещё даже не начата, а сдана должна быть уже завтра.       Фрэнк же, несмотря на то, что главной жертвой неудачной шалости стал именно он, был счастлив. Как он и хотел, всё обошлось без лишних разборок и ненужных (по крайней мере, ему самому) конфликтов. А ещё его несказанно радовала возможность наконец обыграть команду соперника в предстоящем матче. Быть может, именно такого наставника, как Джеймс Поттер, им и не хватало. Хайке постоянно пыталась что-то рассчитать, угадать или продумать наперед. На каждую игру был разработан отдельный план, в случае провала которого (а зачастую именно так и происходило) игроки нередко терялись и не знали, какой тактики придерживаться, что практически всегда приводило команду к неминуемому поражению. Кто знает, быть может, Поттер решит поделиться секретом таких частых побед Гриффиндора — не зря же его считают прекрасным игроком в квиддич и одним из лучших ловцов.       Радостные мысли слегка отвлекли пуффендуйца от того, что его так волновало минуту назад, а именно от последствий несомненно удавшегося эксперимента Мародеров. Вспомнив о том, что просто не может появиться перед однокурсниками в таком виде, он резко развернулся с криком:       — Эй, а с этим мне что делать?! — он жестом указал на себя, но смысла это не имело, ведь ответом ему послужил лишь дружный смех гриффиндорцев, решивших умолчать о том, что эффект пройдет сам собой на следующий день, и раздавшееся в другом конце коридора радостное «Шалость удалась!».