Цветочный мальчик

[Приходи ко мне. Будем слушать старые пластинки.]

Урис делает глоток энергетика, забытого тут Ричи ещё неделю назад, и морщится то ли от кислоты напитка, то ли от взгляда на пришедшее пару часов назад сообщение от Денбро. Еврей сидит на полу, облокотившись о стену и тупо смотрит в тусклый дисплей телефона, что сейчас является единственным источником света, но глаза уже порядком устали бегать по двум коротким предложениям час за часом. Порыв ветра из окна заставляет поёжиться и подтянуть давно затёкшие ноги к груди. Коленные суставы хрустят, а затем врезаются в твёрдую обложку фотоальбома, того самого, что подарил Билл. Засохшие цветы жалобно трещат от давления, но обитателю непривычно пустой и холодной комнаты, кажется, совершенно всё равно. Он вновь сжимает телефон крепче, занося большой палец над кнопкой «удалить сообщение», чтобы заставить сердце биться чаще, напоминая самому себе, что ещё жив. Перед глазами пробегает множество воспоминаний и тут картинка останавливается на том дне, который Стэн больше всего хотел бы забыть и в то же время запечатлеть каждое его мгновенье в своей памяти. Именно тогда всё и началось, наверное. » — …А потом она сказала, что я ей нравлюсь и показала васильки! У меня на рёбрах такие же! Представляете? — Майк активно рассказывает о какой-то девушке уже больше часа, активно жестикулирует руками и широко при этом улыбается. Неудачники слушают с лёгкой улыбкой на губах, наблюдая за действиями Хэннола, который чуть не поскользнулся на мокрой траве из-за слишком резкого движения. — Думаю, что она мой соул, ведь иначе и быть не может! Поэтому я предложил ей встречаться! — Хорошо тебе, Майк, — Билл блаженно прикрывает глаза под пылкий рассказ друга, подставляя лицо прохладному ветру и не видит как Стэн, замирает, набирая побольше воздуха, чтобы успокоиться и сохранить невозмутимый вид. Делать это с каждым днём всё сложнее, заполняемые цветами одуванчика лёгкие, просто не в состоянии вместить нормальный объём кислорода. — Очень надеюсь, что тоже скоро встречу ту самую! — А может это будет парень? — Тозиер закидывает руку на плечо Денбро, весело подмигивая Стэну. — Быть такого не может. — Лидер неудачников свёл брови на переносице. — Я не хочу проводить жизнь с каким-то левым парнем. Ричи, кажется услышал как внутри Уриса что-то разбилось с таким громким хрустом, что по спине пробежали мурашки. Тозиер мог лишь сочувствующе кивнуть, молча поддерживая Стэнли, однако тот даже этого не заметил, продолжая бездумно смотреть на спину стоящего неподалёку Денбро, думая о том, как сдержать слёзы ещё хотя бы на десять минут.» Немного подумав, Урис всё же удаляет сообщение, и закрывает глаза.

***

Входящий звонок заставляет разлепить глаза лишь через несколько часов. Ричи. Сбросив вызов, Урис запрокидывает голову назад, врезаясь затылком в холодную стену, жмурясь от боли на несколько секунд. Длинные ресницы дрожат, щекотя кожу. Подняв веки, Стэн водит глазами по потолку, находя там знакомые черты друзей в случайных трещинах: солнечная улыбка Беверли; большие ладони Майка; непослушные кудри Ричи; большие глаза Эдди; румяные щёки Бэна и добрые глаза Денбро. Урис вновь горько усмехается, ловя себя на мысли, что всё ещё помнит каждую крапинку тёмного пигмента в глазах Билла, который сейчас, наверное, прекрасно проводит время, забыв о еврее.   « — Ребят! — Билл буквально спрыгивает в их подземное убежище, чуть не падая на проходящего мимо Ричи. — Меня поцеловала Пегги из параллели! У Билла внутри порхают бабочки и распускаются маргаритки, а Стэн, кажется, треснул где-то там, в самом дальнем уголке души и понял, что чувствует Пизанская башня. Неудачники, все, как один, подлетели к Билли, похлопывая по плечу и поздравляя. Лишь Стэн остался в стороне, выдавливая из себя жалкое подобие улыбки, понимая, что не сможет сказать того, на что Тозиер его подговаривал уже давно. Не сможет разрушить идеальный розовый мир лучшего друга. В тот день от него осталось лишь тихое «поздравляю, чел» и сжатые в кулак ладони. — И что ты будешь с этим делать? — Эдди осторожно оттаскивает своего парня, который, вроде как, пытается придушить Билла, от последнего. — Да ничего. — Денбро спокойно пожимает плечами. — Она не носитель. Так что мы точно не соулы. Судорожный выдох Уриса никто не услышал.»

***

Каждый голос в шумном школьном коридоре доносился будто из-под воды, все окружающие краски смешали с серостью и даже небо, плотно затянутое грозовыми тучами, казалось блёклым. Трещинки на кафеле в туалете казались сегодня настоящими каньонами, манящими к себе, а холодная вода из давно протекающего крана напоминала о недавнем ливне, под которым еврей шагал домой, кусая себя за губу, призывая не реагировать на крики, что летели в спину. «Всё было как обычно: громкая музыка, смех Ричи и крики Эдди; сигаретный дым Беверли и тихое бурчание Бэна и Майка, смешанное с улыбками и всё это под соусом из алкоголя. Так проходили почти все вечеринки в доме Денбро, которые устраивал Билл, во время отъезда родителей. Стэн с подозрением смотрел на то варево, что Тозиер называл «пунш», потому что выглядело это скорее как смесь всего того алкоголя, что было в доме самого Ричи. Урис до сих пор удивлялся, как никто из неудачников ещё не убился от подобных коктейлей, потому что их же готовил сам Тозиер. Ну ладно, иногда ему помогала Бев, делая смесь ещё более ядерной. Но больше Стэна удивлял тот факт, что сегодня пил даже хозяин дома. Обычно Денбро держится в стороне от «чана с отравой», но за сегодняшний день выпивает уже четвёртый стаканчик. Через пару часов танцев и глупых шуток, от которых компанию мог избавить только Эдди, уводя своего парня в отдельную комнату, идея поиграть в «Правда или Действие» пришла как-то сама по себе. Все вопросы и задания были достаточно банальными, например «ты всё ещё принимаешь ванну со своей мамашей, Эддичка» или «стащи у соседей того уродливого гнома, рыжая». Выполнялось это всё совершенно легко, а ответы давались молниеносно, вместе с щелбанами. — Давай Стэн, — Бэн пьяно улыбнулся, поворачиваясь к другу и пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. — Правда или действие? — Я удивлён, что ты всё ещё говоришь так разборчиво. — Урис слегка улыбнулся, качая головой. Светлые кудри качнулись, принимая на себя «солнечных зайчиков» от импровизированного диско-шара. Быть единственным трезвым в компании не так просто, как казалось. — Давай действие, всё равно ухожу скоро. Хоть порадую вас, пьянь. Каждый неудачник лишь нежно улыбнулся, понимая, что каким бы колючим Урис не был, он всегда будет их малышом Стэном. Самым лучшим мальчиком, который вырос слишком рано. — Покажи нам содержимое своей сумки! — Бэн воскликнул так радостно, как будто придумал что-то гениальное. — Ну ты и зануда, Хэнском. — Майк разочарованно вздохнул, выливая в себя ещё один стаканчик «пунша». -Сам ты зануда. Дружный хохот разлетелся по всех гостиной, заглушая даже музыку. Стэн нехотя, с явным напряжением, начал открывать лежащий рядом портфель, поочередно доставая оттуда разные мелочи: пара пачек жвачки, лежавшие специально для Ричи и Бев, которые курили; упаковка аскорбинок для Эдди; тёплый шарф для Билла, постоянно мёрзнущего в последнее время; несколько стикеров для Бэна, любящего записывать какие-то свои мысли; пластыри для Майка, вечно хватающего занозы; пара школьных тетрадей и свой альбом, подаренный Биллом пару лет назад. Урис надеялся, что будет свободен после разгрузки своего «мешочка за спиной» и уже было начал убирать вещи обратно, как вдруг сидевший тихо Денбро, выхватил альбом у него прямо из-под носа. Чем больше он листал, тем больше его лицо наполнялось негодованием. — Билл, отдай обратно, пожалуйста. — Заставив голос быть как можно твёрже, Стэн протянул руку, намереваясь забрать свою вещь, лидер клуба лишь крепче сжал его в руках, поднимая глаза на друга. — Это твои цветы? — От этой интонации Денбро, даже музыка, казалось, стала тише, а внутри еврея всё сжалось. Однако, ответ на вопрос и не нужен был. — Ты мерзкий. Ужасно. Билл лишь швырнул альбом в бледного, как мука, друга и уселся на своё место. Еврей покинул дом в полной тишине. С этого случая прошло два дня. Два дня, в которые неудачники ничего не слышали о Стэнли Урисе. Он не отвечал на звонки Ричи сообщения Эдди, не появлялся в штабе и словно вообще пропал. В понедельник же неудачники увидели своего обычного Стэна и лишь Тозиер понял, что это жалкая тень того самого супермена. От всех расспросов он с лёгкостью уходил, а Билла, который, кажется, даже не помнит тот вечер, попросту игнорировал и избегал. Ни одно сообщение Денбро, адресованное другу, так и не получило ответа, ни один вызов он так и не принял, любое слово будто даже не слышал. Жизнь Стэна Уриса перевернулась, а всё из-за дурацкого слова «действие». Как глупо.» Еврей набирает в ладони немного воды, чтобы освежиться. Несколько капель попадают на и без того мутное, от подтёков, зеркало. В отражении уже привычное апатичное лицо и уставшие глаза. Классика. Входная дверь со скрипом открывается и на пороге уборной появляется Билл-мать-его-Денбро, вид которого оставляет желать лучшего. Ещё бы, лучший друг игнорирует тебя уже полторы недели, а ты даже причины не знаешь, да ещё и ловишь иногда осуждающие взгляды Балабола и Эдди. — Стэн, что происходит, а? Я уже устал от твоего игнора. — Денбро подходит ближе, но еврей всё также смотрит на своё мутное отражение в зеркале, сжимая кулаки. — Если я что-то сделал, то я извиняюсь, чёрт тебя дери! Неожиданно громкий крик отражается от кафельных стен туалета, дверь которого только что закрылась за спиной Уриса. Билл злится. Билл не понимает. Билл в порыве гнева и отчаяния разбивает кулаки в кровь о стену школьного туалета, заполняя те самые каньоны на стене, своей кровью.

***

*** — Бро, ты как? — Ричард приземляется рядом с Урисом во время большой перемены, на которой еврей решил немного подышать свежим воздухом. — Так, словно у меня нет рта, но я должен кричать. — Ровная линия губ превращается в едва заметную дугу. — Ты же всё помнишь, да? О том вечере. — Конечно. — Ричи ложится прямо на траву. Их любимый извечный дуб, что рос на территории школы уже больше двадцати лет сегодня казался особенно большим, а облака были слишком далёкими. Птицы как будто разучились петь, а бабочки готовятся вновь стать гусеницами. — Но… Он же не хотел тебя обидеть. Просто не контролировал себя. — Я знаю. — Еврей всё также едва улыбается, наблюдая за плывущими облаками. В последнее время ему редко удавалось поговорить с кем-то так просто. Хотя с Ричи всегда так было. Это же Ричи. — Просто думаю, что он прав. Кто же будет хранить эти глупые цветы? Я и в самом деле мерзкий. — Это всё глупости, Стэн-супермен. — Подняв руку, Ричи начал бесцельно водить ей по воздуху, словно пытаясь поймать невидимую фею. — Ты не мерзкий, а как раз наоборот. Билл всегда говорил, что ты самый лучший, помнишь? Он искренне не понимает, что произошло, но винит себя в этом. — В том-то и дело, Рич, — Урис устало вздохнул, срывая растущий рядом одуванчик, чьи семена тут же унесло порывом ветра. — Это же я виноват. Нужно было оставить альбом дома, но я решил его взять и получилось то, что получилось. Это совсем не панк-рок, Балабол. Это долбанный реквием. — Хорошо сказано.

***

Вечер субботы всегда был странным временем. Вроде ещё суббота, но вот уже скоро воскресенье, день, когда тебя так много дел. С одной стороны ты радуешься, что нашёл вкусную конфету, но с другой стороны ты её уже почти доел, а распробовать так и не успел. Так же и с вечером субботы. Смешанные ощущения. От мыслей о конфете отвлекает стук в оконное стекло, которое, кажется, скоро треснет, от таких манипуляций. Урис осторожно подходит к окну, с каждым шагом всё более отчётливо видя промокшего до нитки Уильяма Денбро, который вот-вот рухнет вниз, не удержавшись за мокрый подоконник. — Что ты… — Успев лишь открыть окно и отойти на шаг назад, еврей оказывается в крепких объятиях лучшего друга. — Почему ты мне не сказал? — Билл прижимается ближе, утыкаясь носом куда-то в район щеки. — Почему не сказал, что на моей коже появляются твои цветы? — Ты говорил, что не принял бы парня. — Стэн стоит спокойно, разговаривая с зеленоглазым кажется впервые за две недели. — Я, как видишь, не подхожу. — Да мне плевать на пол, если это ты! — Денбро повышает голос, смотря прямо в серые глаза напротив. — Стэн, твою мать, как можно быть таким умным и таким тупым в одно время? Холодная, из-за дождя, ладонь Билла спускается ниже, обхватывая пальцы кудрявого, поднося их к губам. — А как же слова о том, что я мерзкий? — В голосе всё ещё чувствуется неуверенность, но сердце уже давно бьётся, как сумасшедшее. — Я был уверен, что это твоего соула, которого ты уже конечно нашёл, но не говоришь нам. — Билл опускает голову, продолжая покрывать пальцы парня, чью руку держал, лёгкими поцелуями. — Прости меня, прости меня, прости меня… Он сбивался, начинал сначала, заикался и казалось, что сейчас заплачет, а Стэн впервые за долгое время хотел упасть с велосипеда и разодрать колени в кровь, потом лежать на траве и смеяться. Он чувствовал себя живым, а не Пизанской башней, готовой развалиться на мелкие кусочки. — Эй, большой Билл, — свободной рукой еврей приподнимает лицо Денбро за подбородок, чуть подаваясь вперёд. — Будем слушать старые пластинки?

Осторожный поцелуй был лучше всяких ответов.