Убийственный.

21 дней до выстрела в голову.

-Доброе утро, - радостно заявил парень в домашней майке и широких "спортивках", что начал готовить яичницу у меня на кухне, как только завидев меня. Я жил с ним уже две недели и я точно был уверен, что не прогадал, считая этого парня идеальным соседом. Он будто был идеальной версией меня. Так же он постоянно выслушивает меня, давая советы. Разговоры с ним начинаются как только я прихожу с работы и не прекращаются, пока я не начну засыпать сидя в кресле. Мы вместе смотрим фильмы, а после долго обсуждаем их сюжеты, работу режиссёра и сценариста. Таких разговоров мне зачастую не хватало ранее. А теперь есть отчётливое ощущение, что кроме них мне, в принципе, не нужны другие. Я перестал общаться с коллегами, практически не общаюсь с друзьями. Именно это я и решил исправить, пригласив сегодня к себе друзей. Так же я купил цепочку на дверь. Здесь так никто не поступает, но главное это то, что моя тревожность ненадолго утихла. Однако сейчас мне временами казалось, что за мной следят по пути на работу, и чтобы убедиться в этом, на сегодня я взял прогул и пошёл к окну в поисках подозрительных личностей. -Всё ищешь тех, кто за тобой следит? - Начал парень за плитой, заметив, как я внимательно изучаю всех редких людей. Что странно, ведь я не помнил, чтобы рассказывал ему о моей лёгкой паранойи. Но я ему рассказывал местами даже слишком много, так что я закрыл на это глаза и продолжил смотреть в окно. Спустя долгое время я решил оторваться от окна. Парня на кухне уже не было, он сидел в моей комнате и смотрел на чёрный экран телевизора, как кот, ожидая, когда его включат. -Ко мне сегодня придут друзья, я надеюсь ты не против, - сказал я, садясь рядом с пультом на единственный диван и включая телевизор. -Но это ведь твоя квартира, - не смотря на безобидную фразу в его голосе слышалась злость и неумело прикрытая ревность, на носу появились микроскопические морщинки, а глаза немного прикрылись в злостном прищуре. -Просто хотел предупредить, - я переключил канал, телевизор немного щёлкнул. Парень встал и быстро вышел из комнаты не оборачиваясь. Вскоре ко мне пришли друзья. Был уже вечер и с самого утра я не видел своего соседа, однако в его комнату он строго запрещал заходить, да и не особо мне это было нужно. Я провёл друзей в гостинную, включил случайный канал, поставил на коротконогий столик напитки и закуски к ним. Мы провели весь вечер вместе и с самого начала мои друзья задавали мне вопросы о том, нормально ли я себя чувствую и почему не выходил на связь долгое время. тогда я подумал, что как бы мне не было сложно это признавать, мой сосед, с которым я знаком две недели - был первым и единственным, кому я мог доверять полностью. Я думал над этим: ощущение открытости к нему, отсутствие скованности - никогда не случалось со мной до него. За эти две недели он стал мне роднее матери, хотя это плохое сравнение, ведь с тех пор, как я в шестнадцать сбежал из дома она ни разу не связывалась со мной. -Просто заработался, - я отпил из кружки, дожидаясь пока мои друзья не перестанут пристально смотреть на меня. После этого ко мне таких вопросов более не поступало, ведь все они итак знали, какой я бываю трудоголик и как это время от времени вредит мне и всем моим знакомым. Но я ещё долго не мог отпустить мысль о том, что парнишка в соседней комнате мне стал намного интересней моих друзей. Я испытал странную злость к ним. Мне вспомнилась агрессия на лице моего соседа, когда я сказал о том, что приведу друзей. Его брови, что резко сдвинулись, словно их притянуло магнитом в одну точку, как только я закончил предложение. Может он был прав? Я думал о том, как же бессмысленно всё то, что происходит сейчас. То, что они сидят на моём диване, смотрят в мой экран телевизора. Ведь они уйдут и мне вновь придётся идти на работу, потом приходить, заниматься чем-то бессмысленным и бесполезным, а потом ложится спать, снова идти на работу. Будто бы я попал в какой-то замкнутый круг стараний в пустоту и однообразно-серых будней, что сливались в одно целое, длинной в жизнь. Словно я уже попал в ад и теперь должен был трудиться ради повышения, что ничего мне не принесёт, стараться, и в буквальном смысле убивать себя, ради какого-то счастья, придуманного и навязанного всему живому обществом. И теперь мне не хотелось ничего, кроме как выгнать всех гостей отсюда и остаться наедине с самим собой, будто странное желание даже не пытаться нарушить рутинный строй однообразного существования, просто принять то, что ты в сильном течении и не пытаться выбраться, а просто медленно тонуть. Оставшуюся часть вечера я просидел тихо, почти не разговаривая и использовал первую возможность тактично выпроводить друзей из дома. Я отказался проводить их, ссылаясь на плохое самочувствие. Они пожелали мне не болеть и уменьшить количество работы, которую я выполняю, чтобы мне стало получше. Я кивнул и закрыл дверь, та, словно осуждая меня, скрипнула. Я сел на диван и, к моему удивлению, не испытал чувства удовлетворённости. Весь вечер я только и мечтал, чтобы остаться одному, а сейчас я лишь думаю насколько я плохой друг и насколько никчёмен. Снова я совершил ошибку, которая ни к чему не привела и лишь, возможно, расстроил людей. По щеке, как будто боясь быть замеченной, прокатилась холодная слеза и спряталась в ткани моего свитера. Странно, ведь я не испытывал грусть, я не испытывал ничего, даже гложущей пустоты внутри и одиночества. Мой живот протяжно заурчал. Я по его зову пошёл в сторону кухни. На пути мне, как и обычно, встретилась дверь в комнату соседа. Я тяжело упал на стенку рядом с косяком двери и постучал, медленно и еле слышно. Мне никто не ответил. В моей голове было слишком много мыслей и при этом я не могу выделить ни одной. Скорее всего я правда заработался. Я надеялся на это. На кухне я осознал, что, в общем-то и не хочу есть вовсе. Я лишь прошёлся пустым взглядом по полкам холодильника, просто "для галочки", не думая о его содержимом. И с чувством выполненного долга побрёл обратно в свою комнату. Там я сел на ковёр. Решив поискать пульт я распластался на животе около дивана. Когда же я попытался подняться, то понял, что моих сил хватает лишь на то, чтобы лениво дышать. Я уставился сначала в тёмное пространство под диваном, разглядывая мелкие вещи, закатившиеся туда, а потом закрыл глаза и быстро уснул, несмотря на то, что время было ещё раннее. Я просто хотел, чтобы этот день быстрее закончился, хотя прекрасно понимал, что следующий будет лишь скучнее, труднее и хуже. Но последняя мысль, прежде чем уснуть была об Аароне. Единственном человеке с которым я на время мог забыть обо всём. Он будто был воплощением всех тех мечт, что я обращал к себе, но не мог достигнуть. Как будто он был недостающей шестерёнкой, последним кусочком пазла, что дополнял бы мою картину жизни до идеальной. Но я ведь не мог стать с ним одним целым.