Йожин из болот

Председатель Марек любил свой замок не только за то, что его можно обставить со вкусом, но и за тайное убежище, построенное в нем неким бароном, боявшимся революции, лет 300 назад. В эпоху оккупации, это же убежище было обнаружено и усовершенствованно нацистами. Ведь замок был тогда загородной резиденцией самого Вениамина «чешского палача» Радека . Он то ли тоже опасался за свою жизнь, то ли просто был впечатлен бункером фюрера, после визита Берлина. Конечно, свои дни он окончил вовсе не там, а после успешного покушения советских шпионов, но разве сейчас, когда существование такого бункера более всего оправдывает себя, это вообще важно?! Марек, какие-то жители, пара членов городского совета с их семьями, прислуга в замке и местная дворняга по кличке Кабысдох вбежали в замок, сметая на своем пути дешевые псевдосредневековые декорации, возле входа в винный погреб, откуда и был доступ в бункер, создалась давка и паника, хотя их уже давно никто не преследовал. Все ломились, кричали, падали. Какая-то стильная девушка в кожаных штанах пыталась забежать первой, но споткнулась, алкаш Одрин оттолкнул ее к стене погреба, подальше от двери и вбежал сам. Девушка так ударилась, что на минут 5 потеряла сознание. Остальные успели забежать внутрь, заперев за собой квадратную железную дверь, подобную той, что Иван нашел в доме на болотах. Бункер был довольно просторный, хоть и с низкими потолками, что вызывало клаустрофобическое чувство у большинства собравшихся. - Так, члены сельсовета вроде тут, дети их тоже, какие-то крестьяне, во главе с алкашом Одрином сюда влезли, еще какие-то местные, Наська тут, Кабысдох, но где ЖЕ МАРЬЮШКА?!! – пронеслось в голове председателя. Она ведь вроде бежала с ними, но отстала, пытаясь утащить с собой какого-то дрища-англичанина! - Люди! Надо срочно открыть наше убежище, и, умоляю вас, кто-нибудь, вернитесь за Марьюшкой моей! Все молча смотрели на председателя и не особо торопились внимать его просьбам. - Я обещаю тому, кто ее приведет новенькие жигули! В ответ все то же молчание. - Да что же с вами такое! Мы что, разве не земляки! Да я ведь вчера вам всем стол накрывал, сегодня убежищем поделился, и вообще только добра всем желаю, а вы не хотите мне помочь! Хорошо, я открою дверь и пойду один, она все же моя дочка! Все молчали, но не под впечатлением от речи Марека, а просто пытались осознать случившееся и пребывали в прострации. Только дочка Настасья подошла ближе и сказала: - Мы, папа, тебя очень любим. Но если ты, во-первых, откроешь эту дверь, а во вторых, приведешь сюда Марью, я тебе лично в горло этот клинок засажу! – проговорила младшая дочь, показав на клинок, который держала в руках, сняв со стены. По слухам, этот клинок как раз принадлежал барону, построившему замок и убежище. Надо сказать, что и остальные (особенно алкаш Одрин, прихвативший из погреба пару бутылок сливовицы) были с Настасьей солидарны. Вопрос с Марьюшкой был снят… … только не для самой Марьи, которая обнаружила себя возле захлопнутой звуконепроницаемой двери. Марьюшка просто смотрела на дверь – она прекрасно знала, что через нее ничего не слышно, ведь сколько раз сама там пряталась с очередным приглянувшимся чмырём. Она, конечно, покричала и постучала кулаками в дверь, но… - Да будь ты проклят, е*учий п***рас, я мало того, что пыталась тебя спасти, так сама, с*ка, из-за тебя не успела! – выкрикнула Маша на весь погреб и села рядом с дверью, готовая расплакаться от сплошных обломов, как вдруг услышала девичий, однако немного грубый и хриплый голос: - Расслабься, Маня. Мы ведь в винном погребе. Эверлюс, что твой папенька тут приколхозил – очень даже ничего, правда я уже не знаю, какая выдержка. Марьюшка только сейчас посмотрела в противоположный угол и увидела там девушку (ту самую, которую Одрин вытолкал в спешке), куда меньше ее ростом, с черными, зализанными гелем волосами чуть ниже плеч, прической из 80ых годов и голубыми глазами. В одежде из дорогих кожаных штанов, высоких туфлей, майки и полупиджака преобладало черное и белое, собственно других цветов не было. - Так, я тебя видела, но не помню, ты кто??? – спросила Марьюшка, как-то скривив при этом лицо. - Совсем сдурела, да? Зато я тебя отлично знаю, а ты и забыла, как ты тусовалась в Дивали, а мне пришлось за тебя платить, пока ты пыталась замутить с племянником владельца Вано. А еще ты ночевала у меня на хате с каким-то гопом, пока меня, с*ка, не было. Я ж тебе ключи давала, чтоб ты цветы полила, а не портила мне отличное постельное бельё! - Вера? Не рассмотрела тебя в темноте, что ты тут делаешь? Ты ж в Праге живешь! Да как… - Вот к бате своему заехала и брата повидать. Да и на юбилей же. Я ведь, в отличии от тебя, твоей сестре совсем не чужая, я ж крестная ее! Только батю с братом этот монстр сожрал – спокойно проговорила брюнетка. – Батю прям на входе в церковь… ох, надеюсь, что бога нет, иначе наш пресвятой Исаакий (в миру-то он Игнат, хах) жарится на каком-нибудь котле и ему чертовски больно. Интересно, он обо мне хоть вспомнил напоследок?.. Даника же монстр сожрал, пока другие бежали в убежище. Ну, там или Даник или я, так что лучше – я. А ты, угощайся? – сказала известная в Праге художница и тусовщица Вера Павлинич. - Верка, это пинцет! Вот не ожидала тебя тут увидеть! Но я не смогла убежать из-за того дрища, который геем оказался. - Какого это? А не важно - все в этом мире, так или иначе, п*доры. Даже девочки, иногда. Так что не удивляйся тут. Ну чё, Эверлюс, Марьянка? Или ты сливовицу предпочитаешь? Помирать, так весело. От сливовицы Марьюшка не отказалась, а вот валить на тот свет она не собиралась пока. И тут, откуда то из подсознания, ей послышалось, что если напиться и разнести нахрен всю аппаратуру Сэма, то ей, Марьюшке, может и легче станет. Чёкнувшись бутылками с Верой, Марьюшка сказала, что у нее осталось одно недоделанное дело, и пошла наверх, одев наушники, подключенные к ее айфону и напевая любимую песню группы Диоды (или Стрелки?), так же игравшую у нее в ушах на повторе: Я с тобой говорю, ты меня не слышишь, Ты как будто живой, но ты мною не дышишь. Прилипаю к экрану я своими губами, Поведенье моё так не нравится маме…

***

Тем временем Иван шел внутри этого комплекса, открывая для себя все новые и новые подробности этого строения. Коридоры и колонны с латинскими цифрами, вход, а перед ним уже не рабочая дезинфенкционная камера – какого хрена тут происходит? Задней мыслью он даже жалел, что не успел фотоаппарат с собой взять. Коридоры сменялись ступеньками и неизменно вели вниз, а сами коридоры были овальной формы, шипение труб не давало расслабиться. Какие-то из новеньких сдвижных стеклянных дверей были открыты, какие-то – намертво заперты. Зайдя в один кабинет, Иван увидел огромный бардак, перевернутый монитор компьютера, какие-то провода и кабели, и опять провода. Однако никого не было. Повсюду валялись документы, как совсем пожелтевшие и на немецком, так и новые, на чехословацком. Еще были записи людей, работавших тут, одна запись на оторванном листке привлекла внимание: не надо было нам сюда возвращаться, теперь оно там – внизу и ему не терпится на верх. Мда, многозначительно же все это – подумалось Ивану. Тут он перевел взгляд с записки и увидел карточку доступа с нашейной повязкой. На ней было написано: Йозеф Бадин, лаборант отдела Т, доступ уровня 7. И фотография какого-то круглолицего индивида. Теперь можно спокойно идти дальше. Орнамент на одной из стен особенно привлек внимание Ивана. Хоть и было видно, что это пытались прикрыть какой-то панелью, но панель уже давно отвалилась, стало быть это от старых хозяев: на стене кладкой был выложен овал с мечом посредине, овитом ленточкой, в кругу повторяющем контуры коридоров. По бокам герба было высечено руническим шрифтом Deutche Ahnenerbe, что на чешский, да и все другие языки переводилось как: «если до этого был еще не п*дец, то вот теперь уже точно он!». В конце коридора была как раз большая дверь, и без карточки пропуска в нее было бы не пройти. Проведя картой по электронной панели, однако, ничего не произошло. Иван будто бы отчаялся, но тут вспомнил, что когда-то не мог купить бутылку хлеба с помощью кредитки, просто потому что засовывал ее в ридер не той стороной. Так и тут, стоило провести другой стороной карточки, как все вдруг сработало, и большая дверь открылась. За ней был лифт и опция «наверх» там не работала, а значит надо вниз. И, значит, в этом месте до сих пор есть электричество, неужели тут кто-то обитает? Вздохнув и еще раз убедившись в том, что в сумке присутствует все содержимое вооружение, Иван отправился вниз. Когда лифт открылся, Иван оказался уже в более чистых коридорах – их явно привели в порядок, после стольких лет запустения. Коридоры были все той же круглой формы. И если слева были те же кабинеты, столовые или залы, слева было сплошное стекло. Посмотрев туда, Иван был потрясен более всего за этот день: он видел стеклянные стенки тех же круглых коридоров, лестницы и краны, которые держали нечто. Оно по форме напоминало одновременно американский бомбардировщик В-2 и огромную рыбу Ската, но только чуть. Что-то полукруглое, но с заостренными концами и огромное, а еще с длинным завернутым хвостом. Хоть вид был сверху и немного с боков, было видно, что от дна отходят длинные щупальца, переплетаясь между собой. И если верх был черный, дно с отростками – относительно бежевое. Не зная предыстории и этого места и этого объекта, вывод сам, не спросив Ивана, пришел в голову и основательно там закрепился – это был корабль. Теперь Иван понял, что всю жизнь себе не простит, если не докопается до того, что здесь произошло! Хорошо, что есть автомат, карточка и какая-то тайна впереди. Все-таки Иво был прав, говоря в редакции, что это не простой случай.

***

Марьюшка вошла в комнату Сэма. Все было как и тогда, когда она оставила это место в последний раз. На столе стоял закрытый большой серебристый чемодан, она помнила, что в нем компьютер Сэма и что он его закрыл. И правда, не открыть без ключа. Тут же сумка Сэма, а там вещи, верхняя одежда, приборы не ясного содержания: все это вываливалось на кровать. Последним вывалился телефон Blackberry Classic и пожелтевшая вырезка из газеты. Марьюшка подняла вырезку и посмотрела. Там была короткая статья-некролог, о том, что некий Сэм Стэнли, геолог из United Petroleum, разбился на своем мотоцикле, на въезде в Бирмингем. Интересно, а это тогда кто? Позабыв про идею уничтожить все вещи, Марья решила докопаться до истины. Телефон, выпавший предпоследним как раз издал звук входящего сообщения. На её удивление, это было не СМС или знакомые ей Faceplam и Innergram, а какая-то вообще левая программа-мессенджер St_513. Некто с ником КР написал: «Я потерял твой сигнал, и ты не выходишь на связь. Что-то не так?». До этого, от того же КР были сообщения: «выйди на связь, трансляция с дронов теряется» и «ты локализовал объект?». Маша вспомнила, как в институте писала от имени подружки какому-то левому парню, предлагая, кхм, всякое. Она с какой-то ностальгией вспоминала, как потом этот чувак шарахался от ее подруги и показывал всем друзьям эти сообщения, и решила попробовать еще раз. От имени СС (видимо, инициалы Сэма и его ник тут) она написала: СС: - Не беспокойся, не пропадет твой сигнал. КР: - Наконец-то! Прошло больше часа, ты должен был выйти на связь! СС: - И вот вышел. Повтори ка, чё я тут вообще делаю? КР: - Локализовать объект и ... Погоди, ты не Сэм! Кто вообще ты? СС: - Зубная фея, слатенький! КР: - Не знаю, кто ты, но у тебя большие неприятности. И еще, слаДенький пишется с Д! СС: - Поучи меня грамматике. КР: - У тебя нет шансов. Оно убьёт тебя. Кто бы ты ни был – просто уходи оттуда, ничего не бери, понял. Ни паспорт, ничего – просто беги. Я тебя предупредил. СС: - Ты про монстра того? КР: - Это совершенный организм и его способность к выживанию сравнится лишь с его враждебностью. Ты умрешь. После чего «КР покинул чат», а Марья не успела уточнить, что она вообще-то девушка. Как в зеркале на стене увидела взгляд Сэма. Он стоял и смотрел на нее в проеме двери. Из рассечённой брови шла уже не кровь, а какая-то белёсая жидкость, стекая по лбу. Нос был по-прежнему немного в крови. - А я тут, хи-хи, немного прибраться решила - сказала Марьюшка, не найдя ничего лучше в своё оправдание. Она, глупо улыбаясь, подошла к Сэму, и хотела было извиниться за свою грубость и спросить, что за хрень стекает с его головы, когда он вдруг схватил ее за волосы. Не ожидая такого поворота событий, Марья оттолкнула его, а в руке Сэма остался клок ее волос. Какое-то нехорошее чувство появилось у неё, и она попыталась бежать в сторону кровати, но Сэм схватил ее, прямо как она его на улице, и с какой-то не свойственной для такого дрища силой развернул, больно ударив об стол, на котором стоял его кейс-компьютер. Наушники вырвались из телефона и любимая песня начала играть на всю громкость, через динамик. Сэм схватил за шкирки Марью, поднял ее и бросил на кровать, на все его вещи. Она просто опешила от такой неожиданной агрессии и пыталась что-то сказать. В это время Сэм решил, что не хочет ее слушать, схватил со стола газету (кстати, Вестник Праги), свернул в рулон и попытался заткнуть ей рот этим рулоном. Ее лицо стало красным, она сопротивлялась, протягивая руки к Сэму и пытаясь схватить его за воротник, но ничего не выходило. Вера, прибежавшая на эти звуки, подбежала, посмотрела на происходящее секунды две и попыталась оттолкнуть Сэма. Тот, продолжая запихивать рулон, другой рукой больно схватил Веру за плечо, она отскочила, схватила кейс-компьютер и со всей силы врезала Сэму по голове. С головы начала литься белая жидкость, сама голова откинулась на бок, через секунду Сэм упал на пол и стал как-то нехорошо крутиться. Вера схватила офигевшую от удивления Марьюшку и вытолкала из комнаты, взяла недопитую Марьей бутылку сливовицы и разбила о голову Сэма. Тот лишь посмотрел на Веру и пошел в ее сторону. Тут Марья достала из кармана зажигалку с инкрустацией (она ее ранее сперла у Вано), и кинула туда, где был разлит алкоголь настолько высокоградусный, что ему не составило труда воспламениться. Сэм вспыхнул и в огне было видно как он… плавится. Лицо растеклось, обнажив пластиковый каркас с какими-то ячейками, проводами и механизмами. Он упал на кровать, которая тоже загорелась. Марьяна сбегала на ближайшую на этом этаже кухню, за огнетушителем. Потушив огонь, девушки увидели останки какого-то механизма. - Охренеть! Визовица не перестает меня удивлять. - Ой, да ты не смотри так на меня, Верка. Он – не из нашей местности! - [многозначительное молчание Веры] - Так, тут телефон был. Ах, он сгорел. Короче, мне там чувак написал, что надо валить отсюда. - Ты думаешь? - Ага, Верка, валим! У тебя ж БМВ? - Самая дешевая. А я хочу дороже. И эта тварь, или я не знаю, йожин, или как вы его зовете? Он ведь дорого стоит. Если за ним послали такого робота, видимо хотели его себе забрать сильно. - Вер, кто хотел? Мне тут какой-то чувак в телефоне писал, а теперь он сгорел. Телефон. И чувак сгорел, то есть Сэм, то есть робот этот. Не нравится мне все это. - Маш. Мы можем свалить отсюда. Ну, я могу. Но еще мы можем объединить усилия, найти эту тварь и сдать ее кому надо за большие деньги. Прикинь, скупишь себе весь магазин Бербэрри. - Я вообще-то всё в Victoria Secret бы скупила, хах. - И это тоже! Прикинь, будешь с бабками, спи с кем хочешь, езжай куда хочешь… - Ага, и фотосессии со светофильтрами. Обожаю, когда все в ЧБ. - Все впереди. Но сначала мы должны сами как-то схватить эту тварь. - Сами? - Ты же не хочешь ни с кем делиться, Марьяна? - Не хочу, Верка!!! - И я. Ну что, по рукам? И они дали друг другу 5, хором сказав «Feel the girl power!», как тогда, на вечеринке в Гамбурге, где Марьюшка соблазнила какого-то богатого старикашку, а Вера продала ему 5 своих картин, за 20.000 евро. Чего ведь для прекрасных дам не сделаешь? Марья и не представляла, как они поймают чудище, с которым, кажется, даже те брутальные охотники не могут справиться, а вот у Веры уже была одна идея… Вера, выругавшись, взяла тяжелый чемодан-компьютер Сэма, подобрала с пола упавшую связку ключей и девочки пошли вниз.