Детки

      — Ванечка, сынок, вставай!       Светло резким движением откинул одеяло в сторону и поднялся с постели, принимая сидячее положение. Закрыв лицо ладонями, мальчишка упёрся локтями в острые коленки и тяжело вздохнул.       Первое сентября. Первое, мать его, сентября! Лето пролетело слишком быстро, а Ваня даже не отдохнул толком. То с мамой на дачу за город мотался, то подработка какая подворачивалась. Всё как-то в делах да заботах. За лето он изрядно подрос, была нужна новая форма, а мама на зарплату воспитателя в детском саду всё это купить не могла, так что деваться было некуда. Плюс ко всему ещё и Славка, лучший Ванькин друг, почти на два месяца укатил с родителями на отдых, что Ванечку ещё больше расстроило. Справедливости ради, стоило бы отметить, что Славик прилетел в Питер только этой ночью и в коротком сообщении, пришедшем в телеграм где-то около трёх утра, клятвенно обещал явиться на линейку. Это был, пожалуй, единственный и самый главный плюс сегодняшнего дня.       Ваня нарочно долго чистил зубы, будто пытаясь оттянуть неизбежность момента. Снова каждое утро вставать по утрам, таскаться в дебильную школу, где его ждут однокласснички-дегенераты и учителя, прописные истины, которые есть в интернете, словами через рот нормально объяснить не умеющие, так что каждый раз приходилось повторно во всём копаться самостоятельно. Но, к сожалению, жизнь ему альтернатив не предоставляла. Была бы его воля, он перешёл бы на онлайн-обучение, чтобы вообще не контактировать с людьми, но финансы не позволяли.       Светло вернулся в свою комнату, встал перед зеркалом и поправил торчащие в разные стороны волосы. Нахмурился, сжал губы, затем расслабил лицо, попытался улыбнуться, что, впрочем, не особо получилось, и принялся нехотя натягивать заранее отглаженную мамой рубашку. С галстуком пришлось немного повозиться, но в целом узел получился неплохой. «Н-да, затянуть бы тебя потуже…» — в сердцах подумал Светло. Выражение лица у него было, как в популярном меме из тик-тока про то, что солнышко проснулось, а ты, блядь, просишь дать тебе умереть. Да, пожалуй, это описывало его состояние максимально точно.       К слову, новенький костюм, купленный на рынке у вьетнамцев, ему очень шёл, хоть самому Ване и не нравился. Его вообще раздражало, что он не может позволить себе хороший, дорогой костюм, как многие его одноклассники, и он пообещал самому себе, что обязательно сдаст все эти сраные ЕГЭ, закончит институт и, когда устроится на работу, с первой же зарплаты обязательно купит себе дорогущий костюм. А вот Елизавета Григорьевна, так звали маму Ванечки, наоборот безмолвно восхищалась сыном, наблюдая за ним из прихожей. «Совсем взрослый стал, — думала она, наблюдая за тем, как Ваня поправляет часы на запястье, — и так хорошо выглядит в новом костюме».       Пригладив непослушные волосы, Ванечка аккуратно вытащил из вазы букет хризантем, накануне специально привезённый мамой с дачи, прихватил пакет с ручкой и тетрадкой, ну так, на всякий случай, и, попрощавшись с мамой и любимым котом, отправился в школу.       Учился Ванечка в гимназии с языковым уклоном, и, в отличии от многих других ребят, это давалось ему действительно легко. Он уже неплохо знал английский, французский и итальянский, чем очень гордился. Плюс ко всему, Ванечка очень любил зарубежную литературу по философии. Не все нужные ему книги были переведены на русский, а те, что были, не всегда были переведены качественно, так что умение читать их в оригинале было лучшим его навыком.       Крыльцо гимназии как всегда было украшено шарами и растяжкой с надписью «С Днём знаний!», по площадке перед школой ходили огромные ростовые куклы, с которыми уже вовсю фотографировались дети и их родители. Глядя на огромного Микки Мауса, Ванечка постарался поскорее свалить подальше, ибо с детства терпеть не мог этот глупый мультик. Повсюду толпились взволнованные первоклашки, пытающиеся разобраться, где чей класс и наконец выстроиться в две шеренги, чтобы после отправиться на одну из самых ужасных пыток детства — чтение идиотских стихов перед толпой незнакомых людей, которым в принципе насрать на всё происходящее, но приходится стоять, ведь вроде как праздник. Вроде так положено, а по факту абсолютно скучно и является простой формальностью для галочки и очередного банального поста на сайте гимназии. Ванечка вдруг вспомнил, как читал своё стихотворение на этом крыльце, запнулся где-то на середине и так и не смог вспомнить продолжение. Было очень стыдно.       Неподалёку от крыльца стояла компания, в которой Ванечка узнал пару своих одноклассников: Марка Маркула и Назара Вотякова. Светло махнул им рукой, но те никак не отреагировали, продолжая кривляться на камеры своих смартфонов. «Тик-ток, наверное, очередной снимают», — усмехнулся про себя Ванечка. Он знал, что они давненько занимаются подобной ерундой, и вполне успешно, потому что в соцсетях они оба довольно популярны. Но Ваня особо за всё это не шарил, поэтому просто забил и пошёл дальше, на самом деле не больно-то и хотелось с ними здороваться: они никогда близко не общались. У этих парней была какая-то своя тусовка за пределами школы.       Первой и единственной задачей Вани на данный момент было найти классного руководителя, чтобы наконец избавиться от этого дурацкого букета и вручить его Андрею Андреевичу. Учителя Ванечка завидел у самого входа, рядом с диджеем, что с кислым видом ставил песенки про школу. Он поспешил в их сторону, но остановился, почувствовав на своём плече чью-то руку.       — Салют! — спрыгивая со скейта поздоровался высокий худощавый парнишка и тут же раскинул руки для объятий.       — Славка…       Ванечка тут же забыл и про препода, и про цветы, бросившись обнимать лучшего друга. «Фирменное рукопожатие», и вот Светло уже самый счастливый человек. Славик ухмыльнулся, тихонько потрепав его по плечу.       — По-моему, ты подрос! — поправляя квадратные очки с тёмными линзами, сказал Славик.       Ванечка-то да, может быть и подрос, а вот Слава не просто вырос, но и внешне изменился чересчур кардинально. Светло помнил его совсем другим: темноволосым, в спортивках, либо уж на крайний случай, когда какой-то праздник, в костюме-тройке. А сейчас, даже несмотря на то, что Карелин по-прежнему оставался двухметровой нескладной шпалой, его было просто не узнать. Ярко-зелёный цвет волос, какая-то чёрная футболка с яркими надписями, коих он сроду не носил, зауженные джинсы, кеды. Славик ухмыльнулся, глядя на друга, и приподнял очки.       — Ты чего так смотришь?       В серых глазах читалась какая-то странная пустота, которую до этого Светло никогда не замечал.       — Ты… Ты так изменился за пару месяцев, что…       — Да камон, бро. Я просто волосы перекрасил. Прикольно же… — ответил Славка. Снова натянул очки на переносицу и, закинув руку Ване на плечо, потащил его в сторону входа в гимназию. Но не успели они и пары шагов сделать, как за спиной раздался резкий сигнал. Ванечка подпрыгнул от неожиданности, а Слава остановился, демонстративно цокнул языком и, закатив глаза, медленно обернулся, даже не думая сдвигаться с места.       — Еба-ать, — протянул он. — Бояре прибыли! Крестьяне, расступитесь! — И, отвесив поклон в пол, отошёл в сторону, пропуская во двор чёрного цвета иномарку.       Машина въехала на территорию гимназии, оставив парней позади. Ванечка глянул на Славика, а затем, подойдя ближе к другу, снова перевёл взгляд на уже припарковавшийся автомобиль.       — Ой, бля-ядь, — протянул Ванечка, наблюдая за тем, как из машины выходит невысокий темноволосый парень.       — Понтов как грязи, а грязи много, — ухмыльнулся Слава.       Фёдоров Мирон, одноклассник Славы и Ванечки, а по совместительству самая главная заноза в заднице Карелина. Папочка этого голубоглазого еврея входил в состав попечительского совета гимназии и постоянно закупал ништяков для школы, в связи с чем сынулю — Мирона Яновича — чуть ли не в попу целовали, делая поблажки и закрывая глаза на его поведение. Но, справедливости ради, стоит сказать, Мирон не был каким-то отпетым хулиганом. Обычный парень, как все. Очень даже начитанный, судя по разговорам, даже какое-то там суперобучение дополнительное за границей получал. Грезил Оксфордом, поэтому и учился в принципе хорошо. По крайней мере старался. Так что назвать его глупым точно было нельзя, из-за чего Карелин к нему постоянно цеплялся. Особенно на уроках, как сцепятся языками, так и стоят письками меряются, всё доказать что-то пытаются, правда непонятно кому. А Славе нравилось его задевать, тыкать носом в мелкие проёбы, а потом снисходительно улыбаться, глядя на безуспешные попытки Мирона что-то ему доказать. Ванечка иногда даже не понимал, зачем ему это. Короче говоря, слишком высокий уровень отношений, простым смертным не понять. А ещё Славу очень раздражала привычка Фёдорова красоваться. Для Ванечки всё это выглядело скорее смешным, а вот Слава всегда буквально вспыхивал, наблюдая за тем, как Мир новые запонки демонстративно поправляет или мобильником последней модели светит. И, что самое главное, Славка тоже был далеко не из бедной семьи, но он как-то иначе себя вёл. Да и в целом был абсолютно другим человеком. По крайней мере, так всегда казалось Ване. Он как вспоминал семейные вечера в доме Карелиных, так сразу внутри тепло становилось. Однажды Слава пригласил его с мамой к ним на Рождество. Слава тогда своей маме вслух читал стихи, играл на рояле, а после они все вместе ужинали за большим красивым столом, и Слава мастерски орудовал миллионом столовых приборов, ещё и Ванечке с Елизаветой Григорьевной подсказывал, что да как.       В общем, Славка был далеко не тем, кем хотел казаться в школе — самодуром и хулиганом. Всё это было скорее напускное.       Когда из машины вышел второй человек, тут уже не удержался Светло. Лучший друг Мирона — Ваня Евстигнеев. Самый популярный мальчик в школе, любимец девочек и, по скромному мнению Ванечки, конч восьмидесятого уровня прокачки. И если про того же Фёдорова Светло ещё мог сказать хоть что-то хорошее, то об этом персонаже вряд ли, не зря же у него на руке была выбита надпись «Rudeboy». Высокий широкоплечий задира с острым на словечко языком и нескончаемым природным обаянием. Из-за вспыльчивого характера в школе его многие побаивались, но, как ни странно, друзей у него всегда было предостаточно, и в основном такие, так сказать, «особенные». Судя по его инстаграму, он постоянно тусовался со всякими музыкантами и блогерами. Сам занимался фотосъемкой. Причем, окей, тут Светло спорить не станет, фотографии он делал хорошие, однако Ванечку всё равно раздражало, что у них одинаковые имена, потому что он не хотел иметь вообще ничего общего с этим человеком. Руд постоянно его задирал. Вот как в восьмом классе прицепился, как банный лист к жопе, так до сих пор и не отстаёт. Вечно во всех его бедах Светло виноват. А если не виноват, то тот придумает, в чём он мог бы быть виноват, хотя бы чисто гипотетически.       Ванечка рефлекторно сжался, отметив про себя, что Евстигнеев за лето вырос уже почти со Славу. Возмужал. Щетину отрастил. И скорее всего стал сильнее… А ещё забил кисти новыми татуировками. Ванечка это тоже заметил, когда тот по обыкновению закурил прямо под запрещающим знаком.       — Ладно, пошли… Лично я сделаю вид, что этого не видел, — хмыкнул Слава и, перехватив доску в другую руку, двинулся к школьному крыльцу.       Линейка, ну или как это называют учителя «торжественная часть», как началась, так же быстро и закончилась из-за внезапно начавшегося дождя, от чего все присутствующие облегчённо выдохнули и отправились по кабинетам. Честно говоря, стоять два часа и слушать, в какой прекрасной гимназии они учатся, за десять лет порядком заебало.       Ванечка зашёл в класс и уселся за третью парту последнего ряда. Место, на котором он сидел последние года четыре. Славик упал рядом и тут же залип в телефоне, напряжённо тыкая по экранной клавиатуре. Лицо у него было такое сосредоточенное, будто он чем-то раздражён. Брови сдвинуты к переносице, губы сжаты, что ему в целом было не особо свойственно с его-то добрым нравом. Ванечка пока не стал его отвлекать и задавать лишних вопросов, потому что, судя по всему, разговор там был всё же серьёзный. Облокотившись на парту, Светло примостил подбородок на своих костяшках и принялся наблюдать за прибывающими одноклассниками.       Когда в дверях показалась Анька, Ванечка тут же расплылся в улыбке и приветственно махнул девчонке рукой.       — Здравствуй, Ванечка.       Девушка была на роликах, поэтому немного неуклюже проехала по узкому проходу между партами и уселась на стул прямо перед Светло.       — Рад тебя видеть.       Аня улыбнулась, вытаскивая из сумки кеды, и принялась расстёгивать огромные клепки.       — Не понимаю, почему ты не купишь себе хилисы, — пожал плечами Ванечка, помогая девушке сложить тяжелые ролики в рюкзак.       — Потому что это слишком просто.       В этом была вся Рукосуева. Она пришла к ним в класс пару лет назад, приехала откуда-то издалека. Её папа работал в посольстве, а мама была владельцем какого-то молодёжного магазина. Аня нравилась Светло тем, что никогда не делила людей на хороших и плохих. Его всегда поражала эта её суперспособность дружить со всеми, но при этом он не мог назвать ни одного её друга. Создавалось такое ощущение, будто она со всеми, но при этом ни с кем, на какой-то своей волне. Так же и с Ваней. Они не были близкими друзьями, но частенько прогуливались по вечерам и ходили вместе в библиотеку. С Аней всегда было о чём поговорить, она была очень милой, в чём-то странной, но при этом всё равно весьма приятной девушкой. Она напоминала Ване кляксу. Такую яркую, ядерно-кислотного цвета, что разбавляла всю эту серость. Одевалась необычно, сочетая несочетаемое, и волосы красила порой в такие неожиданные цвета, что вот этот её ярко-синий сейчас казался самым безобидным вариантом. Но, пожалуй, самое красивое в ней — это глаза. Большущие такие, чистые как небо, нежно-голубого оттенка.       — Ну, рассказывай… Как ты? Я не ответила на твоё сообщение вчера, немного была занята… Извини.       Ванечка рукой махнул.       — Да нет проблем. Я вообще вот что хотел спросить… — начал было Светло, но его перебил подошедший к ним Евстигнеев.       Парень перепрыгнул через стулья соседнего ряда и, оказавшись аккурат напротив Рукосуевой, буквально впечатался в её губы поцелуем. Да ещё так… Нагло. С языком и недвусмысленными звуками. Татуированная рука скользнула по талии девчонки и остановилась где-то снизу, там, где Ванечка уже не видел. Глядя на происходящее, он невольно сморщился, словно наблюдал за чем-то не очень приятным, пока в голове крутился лишь один вопрос: что она, такая милая и добрая девочка, нашла в этом идиоте?       Анька рассмеялась, когда Рудбой слегка закусил и оттянул её нижнюю губу, а затем, ещё раз коротко чмокнув обветренные губы, наконец оттолкнула его от себя. Евстигнеев выпрямился во весь рост.       — Пошли со мной.       Светло молча наблюдал за тем, как тот постукивает пальцами по краю парты.       — Хорошо… — ответила ему Аня и снова обратилась к Ванечке, — мы с тобой потом поболтаем.       Девчонка не успела подняться, как Рудбой закинул её к себе на плечо и вышел из класса.       Откуда-то прилетел бумажный самолётик, слегка задев Ванечкину макушку. Светло вздрогнул, тяжело вздохнул и снова перевёл взгляд на Славу, который как раз убрал телефон в карман.       — Всё нормально? — спросил Ванечка, озадаченно глядя на друга.       — Да, всё в порядке, — выдохнул Карелин и попытался улыбнуться.       И ключевое слово здесь «попытался», потому что больше это было похоже на оскал. Натянуто и фальшиво. Ванечка слишком хорошо его знал, не зря же с детства дружат. Ну как с детства, класса с шестого точно.       — Слав… — тихонько сказал Ванечка, но Слава жестом попросил не продолжать, а затем добавил:       — Всё в полном порядке.       Светло видел, что его обманывают, но настаивать и лезть к человеку в душу, когда тебя не просят, было бы глупостью. Захочет — сам расскажет. Вообще, если начистоту, Ваня уже давно заметил, что у них всё как-то по пизде пошло в плане доверия. Славка какой-то скрытный стал ещё в конце мая, перед началом каникул. Да ещё и уехал на всё лето. Так что чёрт его знает, что там в его голове творилось, а мысли читать Ванечка, к сожалению, не умел.       В кабинет зашёл Фёдоров. Бросив быстрый взгляд в их сторону, он уселся за первую парту. Порылся в сумке, затем в телефон заглянул. Ванечка глянул на Славу, который в этот момент, словно коршун, исподлобья наблюдал за происходящим. В эту секунду в кабинет влетела Дилярка, староста их класса. Было видно, что она скорее всего бежала, чтобы успеть к началу классного часа, да и на линейке её видно не было. Она села рядом с Мироном, который тут же расплылся в улыбке, приобнимая её и подставляя щёку для поцелуя. Ну вообще, это было ожидаемо. Она — умница, красавица, дочка какого-то бизнесмена, он из такой же семьи. Короче говоря, ничего удивительного. Даже скучно. Светло повернулся к Славке, чтобы пошутить по поводу очередной «сладкой парочки», как позади раздался резкий хлопок: лопнул очередной шарик.       Светло обернулся. За задней партой второго ряда сидели Марк с Назаром. Первый баловался гелием, а второй хохотал и снимал на видео, как первый матерится смешным голосом. Перед ними сидели Олег Савченко с Ромой Сащеко. У них были одни наушники на двоих, парни сидели, облокотившись друг на друга, и одновременно покачивали головами, видимо, в такт музыке. Периодически посмеиваясь и надувая огромные пузыри из жвачки. Ваня считал их амбассадорами похуизма. Что бы ни случилось, у этих двоих всегда один ответ: да, похуй. Хотя и причины подобного поведения были ясны: у них там свои гидро-вселенные. Ну если вы понимаете, о чём речь. Сам Светло все эти травокурные темы не поддерживал, поэтому старался держаться от всего этого подальше.       Пока Ванечка вслушивался в «увлекательные» обсуждения Cosmopolitan между сидящими за его спиной девчонками, в кабинет наконец-то зашёл их классный руководитель Андрей Андреевич, все тут же повскакали со своих мест, здороваться начали. Честно говоря, мужик он был хороший. Справедливый. Всегда по учёбе помогал, да и в целом, никого не обижал. Ване нравилось, что для него все одинаково равны. Сказав вступительную речь, учитель коротко рассказал о нюансах дополнительных занятиях, раздал расписание на четверть и отпустил всех по домам.       — Много не пейте, гаврики! — закончил свою речь Андрей Андреевич и поднялся из-за своего стола.       Класс стремительно опустел, едва ли кто-то мечтал сидеть в душном кабинете, у всех были планы. Праздник все-таки.       Ванечка поправил пиджак и тоже направился к выходу, ощущая, как Слава тихонько держит его длинными пальцами за локоть, чтобы не потеряться или не вписаться во что-нибудь, так как сам снова залип в телефоне.       — Ребят, привет! — раздался где-то впереди знакомый голос, Ванечка привстал на цыпочки и тут же расплылся в улыбке, увидев третьего из их компании — Мишу.       Он учился в параллели, однако это не особо мешало их дружбе за пределами класса. На лето Миша всегда уезжал к бабушке, поэтому встреча была весьма долгожданной и радостной. Невысокий рыжий мальчишка торопливо пробирался к друзьям сквозь выходящую из класса толпу, огибая девчонок, чтобы никого не задеть, как вдруг идущий перед Ванечкой Рудбой резко толкнул Мишу плечом со словами:       — Куда нахуй прёшь?       Ещё и свободной рукой в бок толкнул, да с такой силой, что Мишка налетел на идущих позади девчонок. Светло был уверен, что тот его даже не задел, ведь всё это время Миша был в поле его зрения, и какого чёрта Руд на него налетел, он вообще не понял. Но Миша — это, блядь, не Ванечка, он терпеть такое не стал и с криком, не охуел ли он часом, с размаху вмазал Евстигнееву по уху. Да ещё звонко так, прям от души прописал. Евстигнеев остановился на секунду, тряхнул головой и, схватив Мишу за горло, протащил его буквально метр, с силой припечатывая к стене. Тот ойкнул, почувствовав удар затылком о стену, Ванечка пихнул Славу в бок, а сам рванул на помощь.       Все остальное произошло в считанные секунды. Слава, затолкав телефон в карман, ломанулся следом, но его, замахивающегося на Рудбоя, перехватил Мирон, не давая ударить. А вот Ванечка вцепился в чужой рукав и попытался оттащить Евстигнеева от Миши.       — Чё ты делаешь, долбоёб?!       Ванечка как-то слишком резко дернул его за руку. Руд рефлекторно отмахнулся и нанёс короткий удар локтем прямо Ванечке по переносице. Светло почувствовал острую боль и попятился назад. Евстигнеев обернулся, ослабляя хватку, и в этот момент раздался крик Андрея Андреевича:       — А ну разошлись, бойцы!