Детки

«Я не хочу притворяться мужчиной, Я мальчик, идущий со школы домой» © Драгни

      — «Гэ» три.       — Мимо. «Дэ» восемь.       — Мимо. «И» девять.       — Бля-ять. Попал.       — Ты проебал, Слав.       — С чего это?       — С того, что «и» десять — твой последний корабль.       Славик скомкал лист и легким прицельным движением отправил его в урну. Ванечка вскинув руки вверх заерзал на стуле, изображая победный танец, на что Славик легонько толкнул его в плечо, закатив глаза.       — Бля, я просто не ожидал такого, понимаешь?       Рудбой эмоционально размахивал руками, словно мельница ветряная, рассказывая Мирону о случившейся с ним накануне пикантной ситуации.       — И че, прям так и сказала? Она реально хотела натурой расплатиться за съемку?       — Да! Типа, это вообще впервые в моей практике. Я даже растерялся…       — Так по итогу-то что? Она заплатила?       — Че? — Евстигнеев носом шмыгнул, волосы на макушке поправив.       — Не-ет, Вань.       Евстигнеев ухмыльнулся, неловко почесав в затылке. Мирон тут же нахмурился, скривился в пренебрежительной гримасе, будто увидел что-то мерзкое и добавил:       — По тебе венеричка плачет, чувак. Ты вообще-то в отноше…       Но договорить он не успел. Замолк на полуслове, уставившись поверх Ваниного плеча. Брови сами собой вверх ползли от удивления.       — Ты чего? — спросил у него Рудбой и тут же обернулся.       Сначала в класс зашли Диляра с Кристиной, а следом за ними… Аня. Вот только даже Евстигнеев не сразу понял, что это она. Он провожал её до дома буквально позавчера. Всё было как обычно: синие волосы, минимум косметики и ярко-кислотные кеды. Они не виделись всего лишь день и… в кабинет зашла абсолютно незнакомая ему девушка. Волосы были выкрашены в чёрный цвет, завиты в объемные локоны, которые он терпеть не мог. Вместо очков — линзы, которые увеличивали зрачки до нереальных размеров, ресницы кукольные. Ярко-красная вызывающая помада, тени, каблуки и непозволительно короткое платье. Да, оно было классическим, но, блять, слишком коротким! У Вани даже непроизвольно рот открылся, когда Аня подошла к своей парте и наклонилась, чтобы положить сумочку. В голове всплыли все самые пошлые ролики с училками на порнхабе, а на фоне не хватало музыки, что-то типа Doja Cat — Boss Bitch.       — Не коротковато? — аккуратно спросил Мирон, стараясь на все это не смотреть.       Честно говоря, он прекрасно понимал, что тут не обошлось без влияния Ди и Крис, но все эти Анины изменения были слишком кардинальны и, к сожалению, совсем не в кассу, потому что она нравилась Евстигнееву именно такой, какая она была. Настоящей: скромной, простой, в своих странных шмотках и огромных очках, которые, кстати, Ваня ей и подарил, и стоили они дороже, чем всё, что сейчас на ней было надето, включая побрякушки.       С задней парты раздался присвист.       — Нихера се, Анька, — выкрикнул Назар, — теперь понятно, что Рудбой в тебе нашёл.       Мирон видел, как у Вани сжались кулаки.       — Какого хера? — пробубнил Евстигнеев и поднявшись из-за парты направился к девушке.       — Ань, ты выглядишь… необычно, — только и смог выдавить из себя Светло, глядя на Рукосуеву.       — Я бы сказал, что она выглядит вульгарно, — сказал Ваня, не дав Ане ответить.       — В смысле? — растерянно спросила она, усаживаясь на стул.        В отличии от Светло, она видимо не уловила Ванино настроение. Аня улыбалась, глядя на Рудбоя снизу вверх, за руку его взяла, которую он резко одернул. Она была на сто процентов уверена, что Ване очень понравится то, как она изменилась для него. Ведь Кристина с Дилярой не могли её обманывать, да и зачем им? Ведь Аня им ничего плохого не сделала. И не пересекались-то толком до той вечеринки в караоке.       — В прямом. Ты выглядишь как дешевая порноактриса с этими ресницами и…       — Вань, так нельзя… — встрял в разговор Светло.       Рудбой проигнорировал его слова и круто развернувшись вернулся к своей парте. Всё что произошло после, было похоже на кадр из какой-то то ли дешёвой мелодрамы, то ли плохой подростковой комедии. Евстигнеев вытащил из бокового кармана рюкзака пачку влажных салфеток и швырнул их Ане на парту.       — Стирай.       Анька чувствовала, как к горлу ком подкатывает. Она такого явно не ожидала. Глаза предательски защипало. Она молча вдохнула через силу, моргая и стараясь не заплакать.       — Я сказал стирай все это! — вдруг закричал Ваня.       То, что Рудбой сейчас перегибал палку, было очевидно всем, но жадный интерес к происходящей драме заставлял одноклассников занять наиболее удобные наблюдательные места. Чтоб ничего интересного не пропустить. Ваня и сам не понимал, почему его все это так выбесило, но накрыло его конкретно. На глаза словно пелена упала, он ничего не видел и не слышал вокруг. Ни глазеющих на них одноклассников, ни Светло, который дергал его за рукав, пытаясь оттащить от Ани. А Рукосуева и вовсе в себе замкнулась, сжалась вся на стуле, заплакала.       — Оставь её! Что ты делаешь? — закричал Светло, когда Ваня со злостью вытащил из пачки несколько салфеток и принялся насильно стирать с Аниного лица косметику, — Отвали от неё, придурок!       Светло со всей дури толкнул Рудбоя, закрыв Рукосуеву собой.       — Что? Ну? Что? Давай! Ударишь меня? Для тебя же это не проблема, — прошипел Ванечка, глядя в серо-голубые глаза, — Ты не имеешь права поднимать на неё руку, понял?       — Евстигнеев, только попробуй его тронуть, я тебе башку отгрызу! — зарычал где-то позади Карелин.       Ваня наверное так ещё никогда не злился. Кулаки сами собой непроизвольно сжались и он со всей дури ударил по парте. Да так сильно, что хруст послышался. Ванечка зажмурился, чувствуя, как тот буквально в лицо ему дышит и скорее всего колеблется между «убить» или «покалечить», но Евстигнеев зло пнул Анькину парту, да так что та к стенке сдвинулась, и вышел из кабинета.       Ванечка выдохнул только почувствовав, как Аня сжала его руку. Он развернулся, присев перед ней на корточки.       — Не плачь, слышишь? Не плачь… — ласково прошептал Светло, доставая из кармана платок.       Славка пересел к Ане за парту и накинул ей на плечи свою олимпийку. Светло поднялся, осмотрелся злобно и закричал:       — А вы что уставились все? Цирк что ли увидели? Занимайтесь своими делами!       Все, кто был свидетелем этой ситуации, тут же разошлись по своим местам. Настя, все это время сидевшая на парте у Ромы с Олегом, там ведь «лучше видно», хмыкнула и демонстративно вышла из класса, при этом ехидно улыбнувшись, глядя на Рукосуеву.       — Я же тебе говорила, ему все это не понравится… — обеспокоенно прошептала Диляра, через плечо глядя на плачущую Аню.       — Я знаю, — ехидно ухмыльнувшись пропела Крис.       Ди расстроенно головой покачала.       — Что же теперь будет…       — Если я узнаю, что вы это нарочно сделали, учти, я это так не оставлю, — сказал Мирон, чуть наклонившись к своей девушке, а затем вышел из класса.       Дилярка испуганно глянула на Козыреву.       — Все будет нормально. Успокойся.       — Что она тебе такого сделала?       — Ты помнишь, когда мы с Ваней, ну…       Ди кивнула, глядя на то, как Ванечка вытирает остатки размазанной помады у Ани на лице.       — Она уже как пару месяцев была с ним.       — И что? Это не она виновата! Получается, это он ей изменял с тобой! Крис! Не ты тут жертва!       Ванечка наконец поднялся и, прихватив телефон, вышел в коридор, оставив Аньку на Славика. Внутри всё буквально кипело от злости! Как Евстигнеев мог так с ней поступить?! Для Светло, конечно, оставалось загадкой, как она-то до такого додумалась? Аня же умница, совсем не такая, как эти куклы; но все равно — это не повод, вот так прилюдно на неё налетать, он ведь мог хотя бы вывести ее в коридор поговорить, но нет, это же, блять, Евстигнеев! Светло лихорадочно соображал, куда тот мог сбежать. В школе не так много мест, чтобы спрятаться. Он выглянул в окно, выходящее на задний двор. В курилке было пусто. Ванечка поразмыслил ещё секунду, а затем решительно пошёл в сторону мужского туалета на третьем этаже. Он давно не работал, но кабинки запирались изнутри, и ученики использовали его для всяких сомнительный занятий, типа покурить или выпить перед дискотекой. Взбежав по лестнице, Ванечка свернул к уборным. Войдя в туалет, он прошелся и постучал сразу по всем дверкам.       — Выходи! Я знаю, что ты здесь!       В ответ тишина. Светло снова принялся барабанить по дверцам, пока одна из них не распахнулась.       — Че ты хочешь от меня?       Евстигнеев выглядел прямо скажем неважно. Ванечке даже показалось, что он сам себе сейчас не рад, но поговорить все равно нужно.       — Чтобы ты извинился! Ты не имел права так с ней поступать!       — И дальше что?       Светло даже задохнулся от такой наглости. В смысле «и дальше что?». Внутри разрасталось непреодолимое желание просто взять и вмазать по этой наглой роже.       — Ты… да ты не стоишь даже ее мизинца! Она добрая и хорошая! И добрая! — снова повторил Ванечка, — а ты! Ты наглый, беспринципный манипулятор! Несешь в этот мир одно зло! — Выпалил Светло.       — Все сказал?       — Ты конченый, Вань… конченый.       Евстигнеев мгновение смотрел Светло прямо в глаза, а затем, схватив его за рубашку, затащил его за собой в кабинку и задвинул щеколду. У Ванечки дыхание перехватило. Внутри было так тесно, что он ощущал, как кончик его носа касался носа Евстигнеева. Глаза в кучу, внутри паника нарастала, но Ваня почему-то не бил, не кричал, а молча смотрел на него, сжимая воротник его рубашки.       — Я каждый день просыпаюсь в страхе. В страхе услышать, что моя мама умерла, — прошептал Ваня, глядя Ванечке в глаза, — Я каждый раз соглашаюсь на самую стремную работу из всех, что можно придумать. От съёмок всяких закрытых вечерух у мажоров, до порнухи, чтобы заработать матери на лекарства. Я каждый раз надеюсь, что весь этот, сука, сюр — просто страшный сон и я скоро проснусь. А ты мне тут за мораль лечить вздумал?       Светло всем телом ощущал, как тряслась Ванина рука. Ванечка несмело погладил его по запястью.       — Но нельзя же вымещать свою злобу на других… Она же любит тебя.       — А я ее нет.       — Тогда зачем это все?       — Чтобы о тебе не думать.       Ванечка непонимающе брови вскинул.       — Что?       То, что произошло дальше, было чем-то на грани фола. Евстигнеев притянул Светло к себе и поцеловал. Когда их губы соприкоснулись, у Ванечки глаза на лоб полезли. Он как дышать забыл. В голове что-то невообразимое началось! Он оттолкнул Ваню и, открыв трясущимися руками щеколду, выскочил из кабинки.       — Ты псих! — закричал он, вытирая губы. — ты больной! Не подходи ко мне больше и к ней не подходи никогда!       Светло выбежал из туалета, с силой хлопнув дверью. Евстигнеев вздохнув тяжело и сполз по деревянной стенке на кафель. Прижав колени к груди, молча закурил. Внутри было пусто. Словно всё, что было в Ване — всё дотла выжжено, оставив лишь одни руины.