Детки

      Ванечка молча рассматривал свои ярко-зелёные тапочки с нарисованными на них ромашками. В парадной уже темно было, лишь тускловатая лампочка освещала часть лестничного пролёта и то с перебоями, периодически раздражающе моргая. Рудбой сидел на подоконнике, курил, наблюдая, как по заляпанному стеклу скатываются капельки дождя, и пытался сгенерировать хоть какой-нибудь вопрос. Они стояли здесь уже больше получаса, но Ваня так и не смог выдавить из себя ни единого слова. Удивительно, что Светло продолжал стоять рядом.       — Я тебя не заебал? — спросил, наконец, Евстигнеев, затушив очередную сигарету.       — С чего б? Ты же ни слова не сказал.       Улыбнувшись, Ванечка неловко переступил с ноги на ногу и приподнялся на одну ступеньку, сжимая в пальцах края своей домашней кофты.       — В этом и дело… — вздохнул Ваня.       — Хочешь, я расскажу что-то?       Рудбой спрыгнул с подоконника, ухмыльнулся едва заметно, подошёл к Ванечке ближе.       — Расскажи.       Светло закусил уголок верхней губы, глядя куда-то в потолок:       — Знаешь, пока тебя не было, твой друг забрал у меня Славу, и я теперь сижу один одинёшенек, потому что…       Руд сделал ещё один шаг, рассматривая Светло почти в упор. Взгляд скользнул по огромной букве «S» на груди и змее, обвивающей её. Ванечка всегда говорил, что выбрал бы Слизерин, учись они в Хогвартсе, а Рудбой спорил с ним, доказывая, что лучше Гриффиндора факультета нет. Им было тогда по двенадцать и Ваня был готов спорить до посинения, лишь бы Светло хоть как-то обратил на него внимание. Ванечка продолжал рассказывать что-то про школу, пока Руд молча наблюдал за каждым его движением. За тем, как он брови домиком складывал и правой рукой постоянно поправлял свою непослушную чёлку. В эту самую секунду, Ваня понял, что всё это началось намного раньше. Задолго до восьмого класса. Задолго до того, как он осознал, что Ванечка для него — не просто бесящий одноклассник.       «Всё вокруг такое хрупкое. Почему ты не ценишь?»       Эту фразу Ваня повторял себе из раза в раз, каждый день сидя в пустой родительской комнате и глядя на стоящее на тумбе фото мамы. И сейчас в голове был тот же вопрос: Ваня, почему ты не ценишь?       — Я люблю тебя, — вполголоса сказал Рудбой, перебив Ванечку.       Тот замолк, нервно губы облизнув. Глянул на него исподлобья.       — Я думал… ты никогда не скажешь, — прошептал Светло, ощутив, как щёки с ушами вспыхнули огнём.       Евстигнеев улыбнулся и уверенно взял его за руку. Свои пальцы с Ванечкиными переплёл и уткнулся лбом в его лоб. А Светло смотрел в серо-голубые глаза напротив и был готов в них утонуть. Чтобы полностью и без остатка. Он не понял, как так получилось, что тот, на кого он в лучшем случае никогда не обращал внимания, а в худшем — испытывал по-настоящему негативные эмоции, стал для него целым миром, книгой, которую ещё предстояло прочесть, изучить, влюбиться. Светло потянулся к обветренным губам за поцелуем и тут же резко отвернулся, услышав шаги на пролёте ниже.       — Привет…       Аня остановилась, не поднявшись до конца. Ванечка отпустил руку Евстигнеева, который сделал от него шаг назад. Глаза у Светло бегали, он занервничал, в отличии от Вани, который спокойно достал пачку сигарет и снова уселся на подоконник. Анька молча перевела взгляд на Рудбоя, затем снова на Ванечку.       — Серьёзно? Ты поэтому меня отшил?       Ванечка сглотнул шумно, пытаясь найти мало-мальски адекватное объяснение тому, что она только что видела.       — Ань… я…       Рудбой чиркнул зажигалкой и, прикурив, глубоко затянулся.       — Да, — выдохнув дым, ответил он, видя, что Ванечка уже бледнеть начал, — Поэтому.       — М-да… — протянула Аня и тоже достала пачку сигарет из кармана, — можно мне хоть с вами посидеть? А то домой не хочу…       Светло кивнул молча, наблюдая за тем, как Аня уселась на подоконник рядом с Ваней. В неловкой нависшей тишине было слышно, как тлели на губах их сигареты.       — Так и будем молчать? Мне пофиг, чё у вас там. Давайте забьём уже, а? — наконец, не выдержала Аня и повернулась к Рудбою, — как ты?       — Нормально, — кивнул тот, затушив сигарету.       — А ты? — глянув на Светло, спросила Анька, — я хотела поговорить с тобой, на счёт того раза, на дискотеке, но видимо, нет уже смысла…       Ванечка спустился с лесенки и подошёл к ним ближе.       — Почему домой не идёшь?       — Мать достала… — пожала плечами Рукосуева и снова глянула на Светло, который едва заметно поглядывал на Рудбоя, который в свою очередь чуть ли не в упор смотрел на него в ответ.       — Блять, я вам мешаю, да?       — Нет-нет… — Ванечка переступил с ноги на ногу и добавил, — только… можно я его обниму? Я не видел его неделю…       Анька усмехнулась и кивнув, подвинулась, уступая ему место.