Последний день

      Я глубоко вдохнул довольно влажный воздух, пялясь на какую-то совершенно нереальную синеву. Она была такой яркой не от естественной своей природы - от кислорода у меня в крови. Его было очень и очень много. Усталость была такая, что я с трудом мог усидеть на ветке дерева. Недалеко журчал ручей, возле которого я и остановился. Он шёл звонкими струйками водопадика по оборванной каким-то чудовищным импульсом земле, капал по камням.       Капал по камням.       Тишина. Капли звенели в чудовищной, нереальной тишине, птицы в которой не пели. Не кричали. Почти не летали. Шуршала трава, шумели раскидистыми кронами огромные деревья, трещали, качаясь, стволами.       Это тишина для меня. Всё это не для человека.       Тихо. Нет никого.       Воздух, переполненный кислородом, пьянил и туманил рассудок. Переполнял ломотой в теле. Я был пьян, и мне было очень плохо. Настолько плохо, что тошнило - только нечем было - а перед глазами плыло, становилось ярче, гуще. Конечности ныли от страшной слабости.       Хотя раньше я чувствовал себя так, словно могу свернуть горе шею.       Нужно отдохнуть, а затем спускаться вниз и попробовать поискать рыбу. Не уверен, что отравлюсь*, но никакого выбора у меня нет.       Тишина. Оглушающая вокруг тишина, в которой слышно далёкий порыв ветра, которому до меня ещё лететь и лететь. Удивительное чувство.       Перед глазами пустой и мёртвый город, который выглядел муравейником даже, а не мегаполисом. Над ним не висела пыль. Над ним не летали птицы. Не было вертолётов и прочего летающего. Разве что пластиковый пакет, словно перекати-поле пролетел в поле видимости - почти рядом со мной.       Давит на уши уже не только давление, но и эта самая тишина. И хоть я так боюсь её, больше боюсь другого - услышать звук шагающих несмазанных механизмов.       Машины странного и смешного только на первый взгляд вида заполнили округу. Оно имитировали какую-то деятельность, почти как офисные служащие, занимались чем-то, что я не могу понять своим пьяным и покалеченным шоком мозгом. Они, похожие на символ одной операционной системы, были сломаны.       Нахрен и беспощадно.       Похоже, последним актом отчаяния рода человеческого.       Никого, кроме меня. Из людей.       Нужно поесть. И валиться спать куда-нибудь. Не могу больше.

***

      Роботы совершенно карикатурно дрались друг с другом хрен знает за что. Только, как бы сказать, одни - те недоразвитые, которые беспощадно сломанные, бочкообразные железные болваны, ржавеющие по бокам. Их даже у меня получается обманывать.       Другие. Другие совсем другие, они вам не те, которые из вчерашнего дня. Хотя почти лишь никто.       Кхм. Это впечатления.       Я нашёл тело одной такой модели рядом с большой кучей мусора и лома. Обтянутые какой-то плотью, которая умеет и гореть, и гнить немного, судя по всему, имеющую какую-то жидкость, что напомнила мне бурые потёки крови - из фильмов да на рынке. Сапоги на длинных каблуках. Одежда. Это был какой-то женский вид робота, с длинными волосами и характерным строением тела.       Этой фигни я испугался больше, чем похода к стоматологу. Долго осматриваться не стал, лишь прихватил валяющийся рядом коробочек с чем-то и меч, которым можно было охотиться на рыбу.       Хрен его знает, что это вообще такое и зачем оно мне, но прихватил. Мало ли. В коробке, может, инструменты.       Неважно. Мне бы рыбку сегодня поймать, а? Живот болит. И не помереть при этом.       Есть хочу так, что скоро перестану думать вообще.       В скалах был закуток, в котором измождённый человек проводил свои вечера, возвращаясь с бесцельных брожений по местам, несущим только память о человеке. Его - мои - ноги гудели в тяжёлых туристических ботинках, он мёрз в своей ветровке, он...       Устал я. Жить хочется, но подступает к горлу ком и нечто, чего не хочется замечать, хоть и сразу понятно, что именно.       Хочется бросить всё к чёртовой матери, взять эту японскую шашку и сдохнуть, как никто и не зачем.       Почему здесь не осталось совсем никого?       Не знаю.       Хочу домой. Невыносимо здесь. Невозможно.

***

      Я двинулся, наверное, немного, но несколько дней подряд занимался тем, что пытался разобрать эту коробочку с нелепыми манипуляторами. Там внутри была какая-то оптика с автономным источником питания, усики антенн всякие. Но я только расковырял короб, чтобы понять, что мне нужны инструменты.       Хотя манипуляторы, которые я раздолбал камнем, имели некоторые возможности.       К сожалению. Мне. Они. Были. Непонятны! Дикий человек двадцать первого века.       Где отвёртки плюс-минус? Крестовая и плоская. Где пассатижи, которые мне так нужны? Плоскогубцы?       Не нравится мне всё вокруг. Вертайте домой, злыдни.       Бросив бесполезное дело уже в который раз, я отвалился на кипу сорванной травы - спать.

***

      Эти механические роботы однозначно безопаснее кибер-хреней-баб, которых я увидел на днях.       Терминаторы - именно такое чужеродное слово пришло мне на ум, когда я посмотрел на работу одной такой, созданной явно цеплять взгляд мужика. Она крошила бочкообразных ржавых так, словно собиралась сделать из них оливье! Мечом. Так же стреляла из летающей коробочки над головой.       Короче, эта штука явно предназначена для вырезания людёв! Похожа на человека до крайности. Только некоторые детали непонятны: зачем у всех, судя по всему, белые волосы и почти одинаковый наряд.       Немного откровенный.       Короче, я понял. Даже если тут есть живые, мне к ним до старости присматриваться придётся. Ну его!       Рыба на завтрак, остатки рыбы на ужин.       Хорошие новости - сумел выточить ложе для "пиу-пиу" из летающей коробки, уложил в неё самые важные, как мне показалось, части на свой страх и риск. На страх и риск же пытался приладить ко всему этому делу спусковой крючок из пластинки металла, облитого пластиком и обточенного другой, заточенной о камень железякой.       Таким образом получил хрен-пойми-с-ручкой, но стреляющее. Полевые испытания показали, что пока в руках не взрывается.       Вроде бы.       Так они и жили. Я скоро мурлыкать начну с этой рыбой.

***

      Разрушенный город, от зданий только остовы. Сколько они стояли тут? Возможно, я вообще первый человек, который ступал на территорию этого мегаполиса.       Кто знает эти машины, да? Логика у них сломана. Они друг друга вон режут зачем-то, прям как люди.       А слабый человек - сил так мало, что я передвигаюсь по ручью очень долго - увидел скелет. Возможно, так выглядит сама смерть? Не знаю. Только странно, что всё на месте осталось стоять.       Биологическое оружие было применено, наверное. Но почему сражались до полного уничтожения противника? Или это был такой акт отчаяния, навроде ядерного оружия?       Птицы полетели, зашумев, зашелестев жёсткими перьями. От резко движения они звучали почти как хлопки. Но какая разница? Я здесь несколько месяцев медленно брожу, непонятно зачем.       Увидев робота, я пригляделся и не заметил ничего необычного. Он говорил что-то, таская ведро, но я совершенно ничего не понимал.       Старая проблема, да. Я не знаю их языка. Да и плевать. Общаться всё равно не с кем.       Я было прицелился, но убрал оружие и спрятался под защиту одного из домов, влез в разбитое окно. Транспорт терминаторов с реактивными двигателями сел где-то рядом. Немного подумав, я решил не торопиться бежать отсюда, хоть и было страшно. Вместо этого выставил относительно отражающий осколок стекла и стал наблюдать вот так.       Видел где-то в фильме, пока работало.       Но терминатор прибыл явно не сюда.       Я лежал столько, сколько хватило терпения. День устремился к своему закату, жёлтые лучи пробивали поднятую летунами пыль. А потом плюнул и пошёл к своей пещерке. Оглядываясь, но не скрываясь.       Плащ из какого-то тяжёлого брезента, снятый с одного из тел терминаторов, становился всё тяжелее с каждым днём. И в какой-то момент я прекратил прятаться совсем. Вместо этого понемногу отстреливал роботов из полученного оружия, лучом выбивал и выжигал их детали.       Собирал хлам просто так, чтобы не скулить, а заниматься хоть чем-то, кроме охоты на рыбу. Та порой так страшно хрустела на зубах, что скоро лакалюты колгейтнутся, начнут болеть. И усё. Можно поискать съедобную ягоду, соль, сделать какие-то заготовки, хотя зиму я всё равно не переживу.       В любом случае.       Я прошёл так далеко, как смог в этом мегаполисе, и не обнаружил деятельности человеков. Никакой. Они должны же были разбирать стройматериалы? Ну, я же знаю людей, а тут столько добра просто стоит!       А стоит ещё. Даже провода медные видел. Может, золотые найду.       Хай-тек.       Нахрена к зиме готовиться? Есть же меч самурайский!       Ударив себя по щекам несколько раз, я двинулся дальше. Похоже, привыкают мышцы и такому количеству кислорода.

***

- Привет, подушка! - сказал я изделию.       То промолчало. И я бросил его на кучу травы. - Я не видел людей уже несколько лет, думал после войны их нигде уже нет. Но сегодняшним утром я нашёл след.       Свой собственный. Ага. Сперва обрадовался зачем-то ещё - у терминаторов-то следы почти одинаковые. А тут просто забыл, что подошву разодрал... Ещё следы сапожек на тоненьком каблучке в километрах трёх-четырёх нашёл. Это для меня такое - расстояния, а вот терминаторы заводные.       Но я не расстраиваюсь. Я тоже заводной. Песню вот завёл. - В мире мало воды, и её нельзя пить, заражённая плоть всюду брошена гнить. Вам нужна катастрофа, чтобы ценить. Что есть мусор, а где-е-е свет жизни...       Я встал, потянулся. Снова сел и продолжил чистить рыбу. Как мало времени понадобилось, чтобы понять, что я тоже мёртв? Сколько времени прошло, прежде чем я это принял?       Чёрт его знает. Я хочу проснуться как-нибудь на берегу речки, и чтобы шашлычком пахло, а лучше хлеба поесть с молоком! И... Чего-нибудь... Не знаю, всего. Сейчас кажется, что я люблю даже тех, кого ненавижу.       Всех люблю. - Это любовь уно-осит меня, посмотри, она всюду! Это любовь открыла тебя для меня, и быть чуду!       Стук каблуков раздался у меня за спиной. Ура-а...       Я повернулся, чтобы увидеть равнодушие и хладнокровный расчёт, выполненные в самой изящной и смертоносной форме. Длинные белые и грязноватые волосы, серые нечеловеческие глаза, родинка под губой. Раздета нетипично - даже повязки на глазах нет, не то, что пышного платья.       Я смотрел на неё, попросил: - Только сделай побыстрее. Боюсь, что обоссусь. В Вальгаллу не возьмут...       Хохотнул нервно и хрипло, покашлял. Затем отвернулся. Начал ждать.       И ничего.       Я тут рыбу разделывал - свечусь в темноте от фосфора - и положил всё рядом с собой. Потому спокойно поднял свой самопал и направил в лицо терминатору. Удар чуть не вышиб руку, но быстро опущенный меч моей шеи не коснулся. - Ну, что, а?!       Она смотрела, как я баюкаю руку, по которой текла кровь. Я шагнул ближе. - Ну, давай! Руби уже, чурка тупая!       Терминатор отшагнула. И мы вновь замерли. - Да иди ты нахуй.       Как-то даже лениво подхватив своё оружие, я уселся обратно, чистить рыбу. Эта почему-то не может. Ненормальная. - М-м-м... - прошипел. - Понабрали азиатов на работу. Ни "бэ", ни "мэ", ни "кукареку".       Недовольно. Облегчённо. Не знаю. Тяжело - точно.       Терминатор что-то спросила, я отправил её тем же адресом.       Робо-баба встала передо мной, раздавив рыбу каблуком. - Ахереть... - я поднял взгляд. - Вали отсюда, пока цела.       Терминатор грубо ухватила меня за волосы и потянула к своему лицу. Затем отпустила и ошарашенно - ей-богу - отступила. Что-то спросила. - Не понимаю. Уходи! - махнул я рукой. - Кыш!       Рыбу мне раздавила, падла. - Эй-ту.       Я посмотрел на терминатора, та указывала на себя. - И-ван.       Вспышка ярости была ясно видна на лица робота. Хорошо играет, не Шварцнеггер, даже за меч схватилась так, что вроде как срубит одну башку, даже примерилась. - Ва-но, - продолжил я её доводить. Но не вышло. Она только отошла назад, подальше, столкнув с обрыва камешки.       Ладно. Хрен с ней, пусть что хочет делает.       Я покашлял, поёжился да уселся дальше чистить рыбу. Терминатор постояла у меня в поле зрения, помялась, а затем быстро ушла.       Когда зима-то, интересно? Сколько я вытяну, если начну к ней готовиться уже сейчас? Только как - не очень понятно. Но пока живу - надеюсь. Может, я найду кого-нибудь.       Птичку вон. Назову её Иннокентием.       Не хочется...

***

      А2 приводила в порядок свои процессы, некоторые из которых дали краш из-за новых поступивших данных. Многие из которых получили краш из-за вводных.       Тем не менее, память с оптических и акустических сенсоров не оставляли шансов на иное определение ситуации. А2 нашла уничтоженного человека. Которого почему-то зовут, как андроида.       Одного. Уцелевшего. Уничтоженного. Человека.       Или воссозданного? Такая вероятность была ниже всех допустимых для проверки пределов.       Не андроида. Человек потел. Не машину - человек пел сочинённую песню. Человек говорил на собственном неидентифицируемом языке - андроиды говорили на английском, языке их кода.       Человек, поющий у стены.       А2 никак не могла остановить краши своих процессов, раз за разом стопорящих работу системы и перегружающих процессоры до перегрева.       А2 стояла, смотрела в небо. Там, в вечерней синеве, сияла Луна, на которую люди должны были улететь. И Бункер.       Уничтоженный человек стоял прямо перед ней, смысл существования и бог, творец. А2 не могла ошибаться, но ошиблась, но не могла ошибаться, но ошиблась.       Андроид фиксировала падение своих систем так равнодушно, что даже выключения не заметила. Восстановление протоколов и повреждённых реестров заняло много времени - трое суток по Земле. - Человек. Гарантированно идентифицировать человека, - решила она. - После идентификации - создать зону безопасности.

***

      На третий день любовь унесла меня поближе к своему шкафчику.       Хреново.