На что имеешь право

Это выглядело как обычная прогулка с другом. Впрочем, друзей у Карин не осталось уже очень давно. И уж точно, шагающий рядом не попадал в эту категорию. Суйгецу валял дурака - забегал в каждый встречный магазинчик и брал первое, что попалось на глаза. Печенье, вяленый сыр, бутылку минералки, которую тут же открыл и опустошил наполовину. Девушка вроде бы бесилась, но сама не горела желанием торопить. Ей всё ещё было трудно поверить, о чём они собрались разговаривать. И Карин пользовалась случаем, чтобы обдумать предстоящую беседу и спланировать её. Вскоре они сидели на широком бетонном ограждении над рекой, протекающей через город. Метрах в ста находился мост, по которому они только что прошли. Слабый осенний ветер шуршал целлофаном. Суйгецу небрежно положил пакеты возле себя, а Карин переместила так, чтоб они отделяли её от парня. Тот продолжал притворяться, будто забыл, для чего они встретились. - Ну, - наконец выдавила она. - Ты первый. - Ничего особенного, - мгновенно отозвался Хозуки. Говорил не совсем внятно, потому что как раз сунул что-то в рот. - Наркотики. Сам почти не кололся и не успел распробовать, больше передавал. Копа, который меня прикрыл, Змей тоже шантажирует каким-то жёстким превышением полномочий. Чуть намекнёт - упекут... лет на пять в лучшем случае. А учитывая, что господин учёный ещё и на судебном за свои нитки дёрнет, меня вообще может пожизненное ждать. - Ясно, - буркнула Карин. - И вправду неинтересно. И снова Суйгецу не спешил переспрашивать. Смотрел вперёд и вниз на плавающих в микрозаливчике уток. Тут достаточно исправно поддерживали чистоту, но одна из птиц где-то намотала на шею и лапы шмат то ли ниток, то ли лески. Сидела нахохлившись на берегу и глядела на более счастливых товарок. - Ну в общем... Шаталась по клубам, скрывала возраст, пила в дурных компаниях, творила всякую подростковую дичь типа отношений с первым встречным. С двумя рассталась почти без проблем. А вот когда бросила третьего... - девушка пожалела, что Хозуки не захватил ещё и бутылочку чего-нибудь крепкого. - Это типа прикольно, слышать "никогда не отпущу, ведь мы друг у друга единственные, ты только моя" и остальное в том духе. Но совсем не смешно, когда такие слова воплощаются слишком буквально. Личный сталкер - это нихера не весело. Агрессивный сталкер. От которого по тёмным трущобам драпать приходится, а в полицию обратиться нельзя, или на меня тоже нароют, пока будут заяву обрабатывать. А он сговорился с чувихой, которая меня подбрасывала домой пару раз. Ну и снова подбросила... До его подъезда. Я опять навеселе была, даже плохо помню, что там случилось. Помню, как эта дура орёт будто резаная, а я в одном белье и сандалях стою, а он у нас под ногами валяется и головой на каменных ступеньках. Я... испугалась очень, - у Карин уже не получалось сохранять бесстрастность в голосе. Она столько теребила очки, что они неприятно натёрли переносицу и уши. Уголки губ ползли вниз, но девушка продолжала торопливо выговаривать. - Но когда он шевелиться начал, это ещё жутче было. У него ножик был маленький. Я по голове ему ещё раз приложила ногой, а потом принялась из его кармана этот ножик выуживать. Коленом на грудь, руки его в стороны отвела, куртку ещё расстегнула и по рёбрам посчитала, где сердце. Аккуратно так всадила... Никто бы не поверил, будто я просто отбивалась. Да и тётка эта свидетельница. Сознательное превышение самообороны получилось и куча всего мелкого из моей жизни. Меня, в общем, только Змей и вытащил. И грозится чуть что снова зашвырнуть, да так чтоб на весь остаток жизни. А я уж и не знаю, может, с крыши сигануть. Ты ж понимаешь, ничего мне в этой грёбаной работе не нравится. Внушать себе день за днём, будто ничего, кроме этих жестокостей, меня так не вставляет... Вначале увлекательно было. Теперь мутит. И с кошаком этим играть вроде бы весело. А на деле отвратительно выходит. Я, может, сад разводить хочу. Или фотографировать. Ками... Я просто в унитаз спустила жизнь. Хочу вернуться в детство. Я поняла, что нужно делать, но мне нужен ещё шанс... Бред какой-то... Утки не спеша выплывали из заливчика на течение. Запутанная хотела следовать за ними, но спотыкалась. Растопырила крылья, рывками подпрыгивала, но потащила за собой какие-то сучки и целую ветку. Улеглась на живот и тихонько крякала, наблюдая, как остальные, изредка обеспокоенно оглядываясь, гребут прочь. Суйгецу вдруг спустил ноги с бетонной ограды, спрыгнул и по траве размашистыми шагами подошёл ближе к берегу реки. При его приближении утка принялась громко гнусаво кричать и хлопать крыльями, пыталась откатиться подальше. Потом затихла. Парень нагнулся и протянул руки, встречаемый негромким шипением. Карин наблюдала с вялым удивлением. С располосованными от пальцев до локтей руками Суйгецу вернулся и уселся снова, но не на прежнее место за пакетами, а вплотную бок о бок с девушкой. Птица на его коленях таращилась, пригибалась затылком к спине и дёргала воспалёнными лапами. - Ножницы есть? - деловито осведомился Хозуки. Карин на секунду задумалась, стоит ли жертвовать маникюрными из косметички. Решила, что ничего страшного, они как раз будут удобны. Толстые суровые нитки местами было даже не видно в набухших складках. Карин глядела, как неловко парень пытается поддеть их, одной рукой удерживая вырывающуюся утку. В конце концов терпение лопнуло, она забрала ножницы, уже изрядно запачканные в иле, и принялась резать и разматывать сама. В четыре руки дело пошло быстрее. Через четверть часа Суйгецу разминал лапы, которые кое-где кровоточили. На перепонках остались вмятины и рубцы. Но ни один палец не начал отмирать. Когда её отпустили, птица, гаркнув напослкдок, неуклюже заскакала вниз по склону. Заваливалась набок, хлопала крыльями. - Вот и ладно, - проговорил парень, комкая злополучные нитки в грязном кулаке. - Лучше? Карин не сразу поняла, что он обращается к ней. - Ага. - Это мой давний друг посоветовал. Коль тебе херово - пойди и сделай мир чуточку менее плохим. Типа, когда видишь, как что-то становится лучше, на душе всегда легче делается. Этот друг очень любил тут кормить уток. Его давно нет, а птицы по привычке прилетают. Он многим вот так помогал. Иногда не успевал, и таких беспомощных бедолаг на его глазах драли кошки. Суйгецу потянулся и вздохнул полной грудью. Дополнил: - Джуго ещё приговаривал - "даже если ты отчаянно запутался, пока тебе не перекусила горло кошка, шансы есть". - Иронично получается в данном случае, - хмыкнула Карин. Суйгецу расхохотался, и девушка поняла, что до этих пор не слышала его искреннего смеха.

***

Потерянный, подёрнутый сомнением взгляд почти напугал Орочимару. Саске словно находился в раздумьях. Впервые задался определённым вопросом и стоял теперь перед дилеммой. Цепляться за край бездны, сдирая когти и презирая все попытки его сбросить... Или разжать хватку и позволить себе падать, опускаться в густой туман и задохнуться в нём... Кот следил за хозяином, слегка щурясь, двигая лишь красными глазами. Не помышлял об удачном укусе. Не рычал и не жёг взглядом. Просто хмуро ожидал дальнейшего. И это останавливало Орочимару эффективнее, чем самое яростное сопротивление. Он до сих пор, похоже, даже не понимал, как ему будет жаль, если эта игрушка на самом деле сломается. Такое создание не должно признавать чью-либо власть, мириться с тем, что у него есть хозяин. Это противоестественно. Оно должно жаждать воли, бороться и беситься. Иначе... Это будет уже не Саске. Не тот прекрасный гордый зверь с соблазнительным телом и бунтарской душой. - Удивительное дело, - пробормотал он наконец, заставив чуткие уши насторожиться. - Как некоторые представители мужского пола чувствительны к противоположному. В помещении слегка ощущался запах кошачьей мяты и чего-то приторного. Девочка совсем расшалилась. Стоило быть предусмотрительнее. В устной форме очертить ей чёткие рамки, за которые она бы не посмела заступить. А так Карин ради собственного удовольствия смогла прикинуться глупее, чем была, и её даже не уличишь как следует. Чёрт возьми. Одно дело - шутки и намёки. Совсем другое - сотворённое насильственное соитие. Это Орочимару хотел оставить исключительно своей привилегией. Не вышло, сглупил, не предупредил ситуацию. До чего доведён питомец, а. - Я бы позволил тебе с ней расправиться. Но ты явно не оценишь. Раздражённое фырканье, от которого учёный едва слышно облегчённо вздохнул. Да, Саске, без сомнений, по-прежнему плевать хотел на подачки. Без сомнения, неко смертельно оскорбится и сочтёт за издевательство, если хозяин вдруг откроет перед ним двери на свободу. - Однако Карин рассердила уже меня, - учёный присел рядом с Саске. Положил ладонь на нижние рёбра, отчего кот зашипел и прикрыл глаза. Несколько движений, и в его лицо и не только ударила кровь. Подобие афродизиака ещё не прекратило действие. - Она покусилась на принадлежащее лишь мне. Ты не знаешь, как я зол. Неко глубоко и быстро вздохнул несколько раз, пытаясь прогнать дурман из головы. Чёрт возьми. В кого он превратился? Нет... Кем он был всегда, просто только сейчас это понял. Да. Карин всего лишь заставила его ощутить по полной, что значит быть вещью, которой любой человек может овладеть и оставить валяться. Которую люди могут отдавать друг другу и делить. Разрешать или запрещать трогать. И на всё это он сам не влияет никак. И Саске покорился узким, меловым на фоне его кожи ладоням. Выгнулся рефлекторно, зашипел без воинственности. Сейчас Орочимару прижмётся к его телу своим, обовьёт руками, надавит на челюсти большими пальцами. Вставит по смазке, как ни юли, и трахать будет долго,с остановками и перерывами на смену позы или изучение скелета и мускулатуры неко. И как бы ни было сильно отвращение, как бы кот ни хотел вырваться и перегрызть Змею горло, всё до смешного бесполезно. Можно не выбиваться из сил. Но Орочимару вдруг отстал, поднялся, оглядел мальчишку сверху вниз. Хмурый, озабоченный. Саске давно перестал жаться и смущаться собственной наготы, но под таким щупающим взглядом не могло не хотеться завернуться во что-нибудь. Будто прочтя мысли, Змей скинул верхний халат - сначала Саске решил, что он просто раздевается - и накрыл кота, как одеялом. После отстегнул лапы от креплений на полу, оставив только короткую цепь на одном запястье. Его губы были сжаты в тонкую полоску, и больше он не смотрел Саске в лицо. Когда за учёным закрылась дверь, неко свернулся в клубок, уставившись на прикованное запястье. Он бы с отвращением отбросил провонявший хозяином халат, но привычный уже запах и так был повсюду. Он сам пропах им, как ни вылизывайся и ни умывайся. Из глубин души с новыми силами поднималась горечь. Вещь. Всего лишь вещь, с которой могут даже не захотеть играть.

***

- Ток! Ноль эффекта. Его голос не был записан в коробку управления на новеньком чёрном ошейнике. Дейдара отрывистым движением смахнул с лица растрепавшиеся волосы, чтобы не мешали смотреть. Задыхался и хватался за кирпичную стену за спиной. - Где твой разгильдяй-хозяин? - зубы стукнулись друг о друга, и парень со злостью их сжал. Не любил он кошек, ох, заслуженно не любил. Как чувствовал. С их последней встречи прошло всего недели три. Но тогда они были скорее на одной стороне. А теперь в узнаваемых глазах с вертикальными зрачками виделось отчётливое пожелание всего наихудшего. Нового владельца неко не было ни слышно, ни видно. И судя по поведению кота, он и не явится. Дейдара немного запрокинул голову, собирая причёской крошки цемента, и хохотнул. - Чё-ёрт, ты всерьёз меня со свету сжить запланировал, мм?! Попытка сбежать из безлюдного проулка провалилась. Как ни крути, Подрывник ещё не оправился. Теперь взрывался болью коленный сустав и дрожали руки. Треклятые Цунаде Сенджу, Гаара, Сасори и... - Итачи, - процедил Дейдара. - Как же, сука, я тебя ненавижу... Кот стоял прямо перед ним, глядел снизу вверх с мрачной сосредоточенностью и дёргал хвостом. Чего эта зверюга хочет, по морде фиг поймёшь. Но чем-чем, а недооцениванием неко как противников Подрывник никогда не грешил. В сущности, они такие же большие кошки, как какие-нибудь леопарды. Только куда умнее и способны делать почти всё то, что и люди, включая стрельбу из огнестрела. Если сейчас этому хищнику придёт в голову припомнить обиды, за свою жизнь Дейдара гроша ломаного не даст. Пускай в кармане нож и взрывчатка в сигаретных обёртках.