Сборник драбблов по бнха

Шото больше не просит конфет. С ранних лет ему в голову вбили строгую фразу: "Нет - значит нет". Сладкое в семье Тодороки считалось поощрением за успехи в довольно жестоких тренировках. По крайней мере, это по мнению Энджи. Но что же случалось, если совершить маленькую провинность, взяв небольшой леденец в ярком фантике без его ведома? Иногда по вечерам маленький Шото тихонько подходил к увлечённой своими делами маме и осторожно, с явной опаской спрашивал хотя бы половинку сладости. Каким счастьем было ощущать на языке изредка приторный, но столь приятный вкус. Такая мелочная радость вызывала настолько нечастую сияющую улыбку на детском личике. Рей никогда не могла отказать младшему в этой отраде, каждый раз сама невольно улыбаясь от умиления невинным восторгом. Но длилось это удовольствие порой недолго. Худшим исходом было, если Энджи в конечном итоге узнавал о тайных угощениях. Как только Рей приходилось выходить из комнаты, она ласково гладила маленького Шото по голове, чтобы тот не сильно волновался. Но и это не утешало. Через пару минут за дверью могли слышаться крики, ругань, изредка грохот и приглушённые всхлипы. А маленький Шото лишь жался в угол комнатки, закрывая уши небольшими ручками, и проклинал самого себя во всех бедах близкого человека. С ранних лет он познал всю суть грубой и  несправедливой жизни. С ранних лет он понял, что не имеет право на ребячьи забавы, если не хочет делать хуже для других. Дверь чуть приоткрывается, и Рей наконец возвращается к Шото. На лице у её красуется большой пластырь, но она слабо улыбается и немо говорит: "Всё хорошо." Но маленький Шото не верит. Он давно понял, что это всего то красивая ложь. Он давно понял, что подобное никогда хорошо не кончается. -Мам... - медленно поднимаясь, Шото срывается с места и подбегает к Рей, а на уголках его глаз собираются маленькие капельки соли. -Мамочка, почему папа опять сделал тебе больно? Это из-за меня, да? - уже взахлёб плачет невинный мальчик, цепляясь в объятиях родного человека -Я больше никогда не буду есть сладкого, только пускай папа не будет обижать маму! - и слёзы ручьём бегут по мягко зарумянившимся щёчкам, оставляя за собой мокрые дорожки. Шото больше не просит конфет. Обычная сладость внушает страх и опасение в детской душе. Для него это - запретный плод, вкушение которого приведёт к проблемам окружающих. Шото больше не просит конфет. Он хочет мирную, любящую семью, поэтому старается, чтобы всем было хорошо.

А он перетерпит.