Надеюсь, ты поймёшь.

Воспоминания. А в этом ведь.. И заключается наша жизнь. К примеру, в плохой день вспоминать о том, Как тебе было хорошо в другой. И это, однозначно, помогает жить дальше. Ведь.. После череды "чёрных полос", пойдут и хорошие моменты, не так ли? Но.. К сожалению, ни у всех. А ведь в этом.. И вправду есть своеобразная мораль, да? Хоть и звучит.. Наивно.       Казалось бы, это было так давно. Однако, он помнит абсолютно всё, что происходило в тот роковой день. Бомбы, взрывы, пронзительные крики раненных и последние, уставшие вздохи погибших. Всё это, он отчетливо хранит в своей памяти, боясь потерять хоть малейшую деталь из своего проклятого прошлого.       Ведь этим сорокалетний мужчина жил и дышал. Больше ему ничего и не нужно было. Достаточно лишь чётко зафиксированных воспоминаний и хорошо-развитого воображения, чтобы представить перед собой этот хрупкий, женственный, но стойкий силуэт из виска, которого, продолжала сочиться багровая кровь, а голос надрывно кричал: «Добей! Ну же!»       Впрочем, ему это лишь кажется. Возможно, он сошёл с ума. Возможно, он не смог понять предательство родного, когда-то любимого человека. Возможно, он не смирился со смертью своего возлюбленного. Возможно, он морально разбит. Возможно, он по-настоящему скорбит и скучает. Однако, это лишь отрывистые предположения, недостоверная информация. Ведь, из выцветших изумрудных глаз, остался лишь сплошной холод и безграничное равнодушие ко всему живому и мертвому. Все таки, он по-настоящему любил. Вот только любил – странною любовью.       Загрязнённый воздух. Повсюду стоят клубы едкого дыма. Гул оглушительных сирен звучит над городом-столицей, намекая и буквально крича своим горожанам о том, что через считанные минуты все закончится. Закончится кровопролитная война, которая унесла жизни миллионов мирных людей, которые просто хотели мира. Жаждали этого мира.       Страна, да даже личность, который начал всё это, преспокойно отсиживался в своём кабинете, а если брать масштабней, то в самом главном, масштабном штабе нацистов – в Рейхстаге. Да, однозначно ему прекрасно были слышны все вопли и крики собственного народа, но ему.. Откровенно плевать. Сейчас, на данный момент, ему не до этого. Ведь, вот он – внизу на лестнице, пришёл его славянский смертный час. И теперь, ему некуда отступать, и некуда спрятаться. Это конец. Казалось бы, он уже смирился со своим положением, и со своей скорой смертью, но.. Вот глубокое заблуждение. Ему хотелось жить новой жизнью, не этой. Эта и так, исковеркана и безжалостно измазана чужой, многонациональной кровью. Кровью миллионов людей. Миллионов. Вы просто вдумайтесь в это. Сколько людей погибло различных национальностей и сословий, и только из-за этой бесчувственной суки. Все таки, война – это чудовищное время, а что ещё ужасней, так это то, когда находишься в её эпицентре, думая о том, выживешь ли ты сейчас или нет. Упадёт ли на тебя смертельный снаряд или нет. Появится ли вражеский танк на границе или всё обойдётся. Это словно морской бой, в котором, невозможно угадать следующий ход противника. Так и живём, так и боремся за свою жизнь, за правоту. Так и рождаемся, так и проживаем, так и умираем. Ни единого поколения прожитого без войны. Это ужасно, это прискорбно. Задумываясь о своём единственном ребёнке, Рейх громко усмехнулся, ведь наследство у него никудышное. Да, и в принципе, весь их немецкий род неудачно сформирован, будто бы много лет тому назад, был проклят. Ведь.. Практически, каждый немецкий предок, как-никак, либо задумывался, либо начинал войну, грозясь в своей жизни тем, что он или она ни за что, и никогда не отступят. И все, видимо, искусно умели лгать, завязывая своим солдатам и мирным гражданам глаза пропагандой. А ведь те слепо верили во всё то, что было сказано их Фюрером, не смея его даже где-то поправить, вразумить. Индивидуальность - в отрядах нацистов, это билет на прямую смерть. В немецких армиях, нельзя было выделяться любыми способами. Либо эмоциями, либо чем-то другим. Что, делает тебе не таким, как остальные. Этому их учили с детства. Этому их обучают и по сей день. Но вдруг..       На нижнем этаже немецкого здания послышался отборный, русский мат. Ведь, солдаты когда-то великой немецкой державы, покончили своими жизнями самоубийствами. Да, и это был для них наилучший вариант, который вообще оставался. Однако, затем.. Послышались приближающиеся шаги к кабинету лидера арийской партии, определённо в русских берцах, который были ему до головной боли знакомы. Это шёл его верный любовник, будто оттачивая чёткое эхо своими борцовскими ботинками. Вымотанный, уставший, но довольный и слегка поникший русский, который держал перед собой револьвер, обыскивая комнаты Рейхстага самостоятельно, чтобы самому пристрелить эту немецкую падаль. Ох, как же он долго этого ждал. И наконец-то этот день настал. Настал день расплаты за все его смертные грехи. В этот день, один из них умрет. И даже не нужно предполагать, кто из них. Здесь и все так предначертано судьбой. Резко открыв дверь ногой, а точнее будет сказать, что даже выбив её, СССР насупился и напряжённо подошёл ближе к Рейху, сразу же направляя на него дуло револьвера, тем самым, которым, он когда-то избавился от своего же отца. Самолично, и без особого шума, в Николаевском дворце. — Ну уж здравствуй, дрянь. Какие последние слова? Даю тебе.. Пять минут на это. А также, пять пуль. Время пошло. — строго, но и злобно прорычал коммунист, показывая всеми своими действиями то, что это не шутки, и что во второй раз повторять он точно не будет. Ариец, вдруг решив, что это последний шанс донести русскому то, что нацист чувствовал и чувствует к нему, лишь неровно и рвано вздохнул, прикрывая свои кристально-чистые глаза, откидываясь на спинку кожаного креста, абсолютно расслабляясь, и принимая свою участь целиком и полностью. Перезарядка револьвера. Пять пуль. — А ты помнишь, нашу первую встречу? А я помню. Мы были такими.. Наивными. Наши отцы тогда, вроде, решили организовать политическое собрание, а нас оставили вдвоём. Двоих неразумных, глупых мальчишек. Это была самая грубая ошибка в их жизнях, которые люди будут помнить веками, а то и тысячелетиями. °•°•/// Флэшбэк. 03.09.1923 ///•°•° — Hallo, Sie sind die UdSSR, richtig?* - на своём родном языке, спросил темноволосый мальчуган у ребёнка с вьющимися русыми волосами. Кудрявый мальчишка, был определённо постарше, по рассудительности и уже совсем ни детскому выражению лица. — Я? Да, я СССР, а ты, должно быть, Третий Рейх? Мне рассказывали о тебе, и о том, как ты чудесно рисуешь! —воскликнул радостно младший славянин, взмахнув своими маленькими ладошами, прибывая в детской, невинной и наивной заинтересованности. — Сп.. спасибо, С-.. Союз. Простите меня за мой русский, я ещё учить его... — Да ладно тебе! Я тоже ещё не понимаю ваш немецкий, но нос не вешаю! Ладно, проехали.. О! Пошли поиграем во что-нибудь?! А давай в войнушку? Я буду генералом Владимиром, а ты.. Адмиралом Николасом! Как тебе, Третий? - с детским задором и азартом в изумрудных глазах, спросил у мальчика поменьше сын Российской Империи, слыша от немца лишь краткое и тихое « Ja..» °•°•/// Конец флэшбека. ///•°•° Томное и напряжённое молчание Совета. Первый выстрел. Попадание в область левого плеча. Тихий, но болезненный вскрик. Пуля осталась внутри.