Самая ясная ночь

      Так медлительно оба росли:       глыба — в тёмной немой дали,       и корабль, не знавший морей       за огнями земли,       что из смертных никто не посмел       разглядеть их дальнейший удел       в сокровенном слиянье столь чуждых       сближению тел       или знака, что путь их размечен,       как влекомые силой предвечной       не избегнут       назначенной встречи.       «Время!» — грянет Глашатай однажды,       дрогнут оси земные,       и в каждом       отзовется их скрежет догадкою       страшной.       (с) отрывок стихотворения «Схождение двоих», 14 мая 1912г. Томас Харди, в пер. А. Николаевой.

      Тони ненавидел спешку.       Суетливую мышиную беготню, панику, порывистые жесты и, в частности, отвратительную привычку Хогана раздувать из простой поездки целое событие. Уже к седьмому апреля он перечитал все возможные статьи, собрал новости и не мог усидеть на месте до такой степени, что Тони пришлось взять его с собой и отправиться в Саутгемптон за несколько часов до начала посадки пассажиров на борт, проигнорировав поезд из Ватерлоо. Своим ходом они добирались дольше, зато без суматохи и с приятным запасом по времени.       Всё же Хэппи сошёл с ума не беспричинно, и в порту было кем полюбоваться. В первую очередь героем месяца: плавучим дворцом и лучшим кораблём современности, возвышающимся над угловатыми серыми крышами.       В день отплытия стояло хрустко-ледяное, пасмурное утро. Голодные чайки кружили над толпой пассажиров, ожидающих начала посадки. Полы длинного прямого пальто Тони трепал ветер, головокружительно свежий, наполненный ароматом соли. Впрочем, в воздухе стояли сотни запахов, включая несколько осточертевших и вызывающих тошноту — Тони приходил в восторг от одной мысли, что всю дорогу до Нью-Йорка будет дышать прохладным бризом.       — Сэр, я сдал ваш багаж, — сказал Хоган, нервно протирая платком вспотевший лоб, прикрытый тенью шляпы-котелка.       Тони не ответил. Он смотрел на корабль, полностью игнорируя людской гомон и другие лишние звуки.       В прошлом ему уже приходилось наблюдать красавцев подобного класса в верфи, но конкретно этот он видел впервые. Стоит признать, Томас не совершил ошибок даже в том, что касалось внешнего вида — Тони до сих пор помнил, какой приступ скуки у него вызвало фото Олимпика в день спуска на воду, хотя директор «Уайт Стар Лайн» считал, что как раз на фотографиях сахарно-белый трансатлант будет выглядеть соблазнительно и презентабельно. По мнению Тони, он добился ровно противоположного.       В отличие от предшественника, Титаник имел полностью завершённый, готовый к плаванью вид.       Стальной колосс благородно блистал под холодными солнечными лучами. Обшивка была собрана на внушительные заклёпки и залита чёрной краской до коралловой ватерлинии, хорошо различимой в зеленоватой воде. Белую и тёмную часть корпуса рассекала золотисто-жёлтая полоса, паровые трубы рвали небо. Прекрасно просматривался застеклённый с учётом ошибок на Олимпике променад и ряды спасательных шлюпок.       Тони несколько раздражал вид сходней, уродующих линии и форму корабля. Уже сейчас ему хотелось увидеть его летящим по волнам на максимальной скорости, которую только можно выжать из паровой машины. Жаль, что он не смог попасть на ходовые испытания.       — Удивительно. Даже забастовки не помешали собрать его в дорогу, — пробормотал не менее впечатлённый Хоган.       — Они достали бы уголь даже из запасов Его Величества, — сказал Тони, спрятав руки в карманы пальто. — Это не просто корабль. Это — очередное шоу-бродвей на воде.       — В таком случае, у него неплохое начало…       Хэппи задумчиво почесал гладко выбритый подбородок.       — Официально заявленная скорость та же, что и у Олимпика? Я слышал на испытаниях он побил отметку в двадцать три узла.       — Если рекламы врали, в следующий раз я куплю билет на Мавританию.       Хэппи тревожно осмотрелся. Они стояли в отдалении от основного скопления людей, но подошёл поезд из Ватерлоо, и началась посадка первого класса. Богачи с тяжёлыми баулами стали разгонять люд в рабочей одежде. Засуетились носильщики. Тони словно бы не замечал этого, полностью абстрагировавшись — спокойный взгляд глубоких карих глаз искал несовершенство.       — Мистер Старк, идёт посадка пассажиров первого класса, — напомнил Хэппи.       Тони с трудом представлял себе ситуацию, в которой он мог бы, находясь в двух шагах от корабля, пропустить посадку, но чисто из вредности тянул до последнего момента, пока большая часть раздувшихся от важности господ и дам в необъятных боа и шляпках-крышках-от-бочек не пропала в недрах корабля.       — Как скоро ты вернёшься? — поинтересовался Тони, чутко уловив момент, когда нервозность Хогана достигла пика. — Ты нужен мне в Нью-Йорке.       — Как только мы с Вирджинией закончим дела, отправлюсь ближайшим рейсом, — на одном дыхании выпалил Хоган. — Сэр...       Тони стянул перчатку и бегло пожал протянутую руку. Им предстояло увидеться довольно скоро, так что он не стал тратить силы на утомительные расшаркивания.       — Не гуляйте по палубам долго, ветер в море сейчас холодный. И будьте осторожны с двигателями, если окажетесь поблизости, инциденты бывали, знаете ли... и…       — Дружище, я способен о себе позаботиться, — усмехнулся Тони.       — Ох, ладно, — согласился Хоган. — Просто хотел сказать… удачи в дороге, сэр.       — Не забудь телеграфировать, как соберёшься.       — Всенепременно.       Тони поправил шляпу, достал билет из тайного кармана пальто и ступил на сходни.       Доски тихо скрипели под его размеренными шагами. Поистине впечатляющий размер корабля мешал рассмотреть его как следует. Справа показалась герметичная дверь — она вся была увешана вентилями и рычагами. Изнутри входы защищали кованые створки узорчатых решёток.       — Ваш билет, сэр, — обратился к нему стюард.       Тони протянул листок со штампами. Юноша, стоящий чуть дальше, торопливо вписал его имя в журнал.       — Добро пожаловать на борт, мистер Старк, — улыбнулся он.       Оказавшись внутри, Тони жадно втянул аромат свежей древесины, лака, краски и едва слышимого, тёплого — печей. Так пах новый пароход — британский трансатлантический исполин, самое большое и амбициозное судно в мире.       Проследовав чуть дальше по коридору, Тони оказался в просторном фойе, ведущем в зал приёмов.       Что ж, внутренности выглядели не менее поразительно, чем наружности — рекламщики почти не приукрашивали, восхваляя корабль в статейках. Даже человеку, привыкшему к салонам и богатой обстановке, было на что заглядеться. Повсюду стояли диваны и кресла для отдыха, слева виднелись лифты и бесконечные светлые коридоры. Каждый дюйм пространства был пропитан роскошью, богатством и великолепием. Даже живые цветы в горшках расставили — интересно, на корабле есть специально обученные садовники?..       Наблюдая за потоком никуда не спешащих пассажиров, Тони умиротворённо вздохнул и пошёл к парадной лестнице.       Его пристанище на неделю было оформлено в стиле викторианской классики и источало вычурный шик. Выглянув в иллюминатор, имитирующий обыкновенное окно, Тони обнаружил, что над Саутгемптоном собирались тучи, и пожалел Хогана, плохо переносящего дожди. После чего, скинув пальто и своё излюбленное борсалино на кресло, остался в сером твидовом костюме. Немного покружив по каюте, он капризно раскидал документы и собрался было отправиться на поиски Эндрюса...       Но, едва шагнув за порог, наткнулся на самодовольную рожу Ричарда Паркера.       — Энтони Эдвард Старк! Боже, какая встреча! — притворно обрадовался Ричард. Он был в щегольском молочно-бежевом пальто и вопил до такой степени блаженно, что у Тони моментально свело скулы.       Чуть левее стояла Мэри в тёмном элегантном платье. В отличие от мужа, она вела себя сдержанно и словно ждала чего-то, таинственно выглядывая из-под шляпки. Спокойные карие глаза броско выделялись на бледном, круглом лице.       — Неописуемо рад, — тускло улыбнулся Тони. Вместо того, чтобы фальшиво заискивать перед Ричардом, он галантно подхватил руку Мэри и изобразил вежливый поцелуй. — Леди. Какими судьбами?       — «Паркер Технолоджис» заключили выгодный контракт, мы возвращаемся домой, — пояснил Ричард. — Энтони, ты верно не знаком с моим сыном? Питер!       Проводив взгляд Ричарда, Тони увидел тёмный курчавый затылок. Когда юноша обернулся на голос отца, первым делом в глаза бросилось его сходство с прекрасной Мэри.       Питер — почему-то имя моментально осело в памяти даже при том, что Тони не утруждался запоминанием собеседников во время подобных встреч, — словно собрал лучшие её черты, полностью отвергнув отцовские. У него было ломкое, невинное лицо и красивые ореховые глаза. В строгом, пошитом по фигуре фраке, он напоминал знаменитого фокусника из рекламы шляп.       Заметив Тони, Питер удивлённо распахнул глаза, словно бы узнал его, но Тони мог поклясться, что они ни разу не встречались. Он бы запомнил.       Когда Питер приблизился, Ричард покровительственно сжал его плечо.       — Питер, это Энтони Эдвард Старк, директор «Старк Индастриз».       — З… здравствуйте, сэр, — едва справившись с голосом, выдохнул Питер. — Ваши динамо-машины питают этот корабль, верно?       — Именно, — ехидно косясь в сторону Паркера-старшего, улыбнулся Тони. — Откуда ты знаешь?       — Я… эм… мне все уши прожужжали о вашей… роли… в строительстве.       — Ну-ну, Питер, — встрял Ричард, не очень-то довольный его ответом. — Не стоит рассказывать такие подробности.       — Я восхищаюсь вами. Сказать по правде, вы мой кумир.       — Оу, в самом деле? — внезапно сцена из надоедливой превратилась в уморительную — кто бы мог подумать, что малец начнёт затейливо унижать собственного отца и вывалит комплименты в первом же раунде.       — Да, я просто в восторге! Вы…       — После отплытия я собираюсь спуститься в машинный зал. Раз ты настолько заинтригован, не хочешь прогуляться туда вместе со мной?       — А можно? — Питер, кажется, был готов свалиться в обморок, будто барышня, переборщившая с крепким табаком. — Я с радостью!       Ричард натянул на лицо снисходительную улыбку. Разговор ему разонравился. Тони же, наоборот, расцвёл и заулыбался, невольно привлекая внимание окружающих.       — Это было бы очень… образовательно.       — Что за дела, — послышался мягкий голос Томаса Эндрюса. — Кажется, сегодня на моём корабле собрались величайшие умы двадцатого века!       — У нас тут сформировался кружок по интересам, — рассмеялся Тони, протягивая ему ладонь для рукопожатия. — Он прекрасен, Томас. Но что же вы не стали выпускать его в ночнушке, как Олимпик? Неужели в «Харланд и Вольф» разлюбили белый цвет?       — Когда-нибудь тебе надоест эта шутка, Тони? — ответив на рукопожатие, поинтересовался Эндрюс. Он, как всегда, казался немного печальным. — Ричард. Мэри. И даже Питер. Рад приветствовать вас всех на борту Титаника.       — Расскажешь, сколько узлов вы выжали из этой посудины на испытаниях?       — Почти двадцать пять, — не без гордости сказал Томас.       — О, — Тони с удовольствием отметил, как Питер восторженно приоткрыл рот. — Изумительный результат.       Разговор прервал странный приглушённый звук. Они выглянули в ближайшие иллюминаторы.       — В чём дело?       — Там какой-то корабль… — тихо сказал Эндрюс. — Это Нью-Йорк? Что происходит? Ох, он подошёл слишком близко!       Судостроитель сорвался с места и умчал куда-то, оставив их всех в некотором замешательстве.       — Итак, мы можем проследовать на прогулочную палубу? — слегка напряжённо предложил Ричард. — Посмотреть, на что сгодится это милое судёнышко?       — Буксиры вряд ли дадут ему шанс, — фыркнул Тони. — Титаник покажет себя во всей красе чуть позже.       Он уже собирался откланяться, на прощание одарив вниманием лишь Мэри, как Питер вдруг безбоязненно коснулся его запястья и почти подпрыгнул от пришедшей в голову идеи.       — Вы не против пообедать у нас? С нами? То есть…       — Ох, Питер, что ты, мистер Старк, стало быть, чрезвычайно занят…       — Почему бы и нет, — ангельски заулыбался Тони, наблюдая за тем, как трескается маска Ричарда. Боже, наверняка он сотню раз пожалел, что представил ему своего сына.       — Тогда… встретимся в фойе? У лифтов.       — Договорились.       Что ж, ради моральных страданий дорогого мистера Паркера Тони был готов потратить пару часов на светскую болтовню и скучные перепалки.       Впрочем, какая разница с чего начнётся очередное нудное и полное однообразных интрижек недельное плавание?

* * *

      Смех растекался по богато украшенному залу «А-ля Карт». Несмотря на то, что вентиляторы работали на полную мощность, стояла лёгкая жара, поэтому Тони сбросил пиджак и вальяжно расселся в кресле. Леди Романова одаривала его вниманием, Ричард бесился, Астор салютовал из другого конца зала — всё складывалось просто замечательно. Тони ждал пикантного начала, но чтобы настолько?       — И что же, это было сложно? Попасть в основной цех?       — Выбить разрешение? Определённо! — ухмыльнулся Тони. — Но для меня не существует закрытых дверей.       — Вы так уверены в себе, — заметила Мэри, опустив ресницы. — Настолько, что почти отчаяны.       — Разве? — спросил Тони. — Отступать перед трудностями свойственно лишь безыдейным простофилям.       Ричард закатил глаза.       — Ты и впрямь невероятно решителен, когда дело касается чужих секретов.       — Не то слово. А ещё я способен запомнить их все и даже без карандаша.       Они переглянулись — Ричард смял салфетку и вернулся к своему блюду. Он всегда носил с собой блокнот, чтобы зафиксировать какую-то идею, и Тони не уставал указывать ему на эту маленькую, милую слабость.       — А как вы решили вопрос отвода тепла при вращении валов? — вдруг подал голос Питер.       — Молодой человек, вы можете хотя бы за столом обойтись без своей инженерии? — мягко осадила Мэри. — Я полагаю, у вас ещё будет шанс устроить мистеру Старку допрос с пристрастием.       Питер нервно пригладил непослушные кудри. Тони невольно залюбовался — воздушная, интересная внешность Питера заставляла то и дело задерживать на нём взгляд. Несмотря на благородное происхождение, этот ребёнок каким-то чудом не пропитался праздностью богачей, не гремел золотыми часами и не вертелся на стуле, показывая всем вокруг, какой у него потрясающий фрак. Обычно Тони нравилось быть частью высшего света, но почему-то на контрасте с Питером привычный эпатаж стал казаться по меньшей мере неуместным.       — Секрет в правильных материалах, — шепнул ему Тони, облокотившись на стол. — Я везу с собой несколько тонн для тестов.       — Тонны металлов?! — оживился Питер. — Новые сплавы?       — Есть и сплавы, есть и чистый материал для дальнейшей обработки.       — Я слышала, что из-за любви к грузам подобного рода за глаза вас называют Железным человеком, — обронила Наташа, расслышав их болтовню. Каждый раз, вступая в диалог, она вела обнажёнными плечами и присасывалась к мундштуку — Тони нравилась её манера заканчивать предложения колечком ароматного дыма.       И сама она тоже.       — Я всегда в поиске наилучшего решения, — кивнул Тони. — Если новый сплав продлит жизнь моим генераторам и двигателям, я сделаю всё от меня зависящее. Вот что забавно: железо я вожу нечасто. Впрочем, прозвище неплохое, не так ли?       — Да уж, — сказал Ричард. — На редкость… тяжёлое. Даже удушливое. Больше подходит тому, кто занимается разработкой оружия массового поражения.       Тони бросил в его сторону безмятежный взгляд.       — Мои бомбы могут стать рычагом давления на страны и организации, готовые сожрать нас за любую оплошность.       — Рычагом — это только пока никто не додумался применить его на практике.       Ричард зацепился за излюбленную тему. Раз на поле техновыделки крыть козыри Тони было нечем, он цеплял всё, что могло хоть как-то пошатнуть его авторитет. А может, и в самом деле был против оружия в любом виде — Тони это не интересовало. Он привык спорить с людьми, готовыми указать на несостоятельность его идей.       — Считаешь, другие страны спрячут когти только потому, что ты предлагаешь вывесить белый флаг? Мы не единственные учёные, Ричард. Кто-то однажды нас опередит, и ты первый потребуешь действий от армии. Не так ли?       — С чего бы?       — У тебя есть семья, — Тони махнул в сторону Мэри и Питера. — Ты бы не хотел, чтобы с кем-то из них случилась беда. Или я не прав?       — Звучит как угроза.       — Звучит как правда, — подхватив бокал с вином, Тони сделал глоток, удерживая на себе взгляд потемневших зелёных глаз. — Оружие массового поражения, особенно химическое, не пожалеет тебя или, к примеру, Мэри, только потому, что ты против его применения. А я, знаешь ли, смотрю в завтрашний день.       Ричард хмыкнул и промолчал, не желая переводить извечный спор в конфликт.       — И всё же, развитие интересует меня гораздо больше, чем война, — добавил Тони. — Мы не сидим в бункере, мы плывём на величайшем корабле современности, оснащённом моими генераторами. Расслабься и получай удовольствие.       Тони пожал плечами и усмехнулся, с воодушевлением перехватив внимательный взгляд Питера.       После обеда он увёл мальчишку прямо из-под носа Паркеров. Впрочем, кто кого увёл — загадка. Питер источал такой энтузиазм, что очень скоро Тони перестал выдумывать, как бы ещё насолить Ричарду с его помощью. Нет, он не отказывался от своего желания задеть конкурента, но мог заодно скоротать деньки, просвещая молодёжь. И даже наслаждаясь своей ролью. Почему бы и нет?       Какое-то время они провели, курсируя по палубе D и обмениваясь поверхностными впечатлениями.       — Что же, хочешь взглянуть на сердце Титаника? — Тони остановился в одном из коридоров и игриво улыбнулся проходящей мимо пассажирке второго класса. — Мы можем спуститься по этой лестнице, но ты должен иметь в виду, что лезть никуда нельзя, как и долго глазеть по сторонам. Обещаешь быть внимательным?       — Конечно! — закивал Питер. — Я не собираюсь путаться под ногами, сэр.       Тони приоткрыл ближайшую дверь и, воровато оглянувшись, потянул его за собой.       Допуск в машинный и турбинный зал был только у инженеров, механиков, смазчиков и другого обслуживающего персонала, но влияния и упрямства Тони хватало, чтобы полностью обесценить правила безопасности на судне. Питер шёл след в след, осторожно придерживаясь перил, но, как только перед ними показались поршни и коленвалы, кажется, забыл обо всём.       Зрелище и впрямь впечатляло: мощнейшие механизмы гнали гигантский корабль вперёд, не давая осечек и просадок. Сквозь каждый элемент конструкции лился великолепный глубокий гул. Звук был всеобъемлющ и в самом деле напоминал пульс — равномерный, уверенный и сильный.       Тони остановился на углу, откуда они могли видеть паровые пути, и оттащил загипнотизированного Питера подальше от основного прохода.       — Видишь? — Тони указал на трубу и медленно нарисовал линию давления в воздухе. — Пар поступает сюда и отдаёт энергию генераторам и турбине. Эти четырёхцилиндровые монстры могут разогнать винты до восьмидесяти пяти оборотов. В сумме — шестьдесят тысяч лошадиных сил, и всё для того, чтобы наши шикарные задницы прибыли в порт вовремя.       — Их две… но ведь винта три?       — Третий гребной винт приводит в движение турбина, она вон там, в закрытом корпусе. Позже подойдём поближе. И к моим генераторам, само собой. Пойдём.       И Тони потащил его дальше по техническим тропкам, так, словно знал их все наизусть.       Несколько раз их пытались остановить, но довольно быстро узнавали Тони и смирялись с его прихотями. Очевидно, конструкторы и члены экипажа в это время нередко заявлялись в технические отсеки, чтобы убедиться, что всё в порядке.       Питер вертел головой, пытаясь рассмотреть каждую мелькающую в поле зрения деталь. Видимо, он ещё ни разу в жизни не был возле механизмов прямо во время движения лайнера.       Когда они добрались до генераторов, Питер выглядел так, словно переборщил с алкоголем и с трудом анализировал происходящее. Тони самодовольно усмехнулся, чутко улавливая чужой восторг.       — Моё детище, — Тони кивнул на один из генераторов. Питер попытался подойти ближе, и его пришлось оттянуть на безопасное расстояние. — Приближаться нельзя, помнишь?       — Они потрясающие. Никогда не видел ничего прекраснее.       Тони вдруг поймал себя на экзотической мысли, что тоже не видел ничего прекраснее этой искренней улыбки.       Путешествие по машинным залам окончилось побегом — главный инженер выпер их, лениво отмахиваясь от объяснений и лести. Как ни странно, настроение это ни капельки не испортило: стоило двери в мир технических чудес захлопнуться, Питер рассмеялся. Тони весело пожал плечами.       Кое-как отыскав выход на парадную лестницу, они поднялись к променаду, желая подышать свежим воздухом.       И оказалось, что первый день на Титанике почти подошёл к концу. Солнце парило над горизонтом, разливая по неспокойной пелене океана янтарные лучи. Огненные искры слепили глаза. Тони охватила торжественная безмятежность — он остановился и всмотрелся вдаль, втягивая непривычные запахи.       — Твои родители, наверное, беспокоятся, — шёпотом сказал он.       — Не думаю, — отмахнулся Питер, — скорее всего, они сидят в читальном зале и обсуждают ситуацию на бирже.       — У вас в семье какие-то проблемы с взаимопониманием?       Тони чуть прищурился, лениво размышляя о чете Паркеров. С какой стати ему понадобилось лезть в их дела? Определённо не стоило: они конкуренты. Любые эмоциональные связи вредят бизнесу.       Но как только Питер начал говорить, чуть-чуть задыхаясь и с явным трудом делясь сокровенным, Тони отбросил сомнения.       — Не то чтобы… это не назвать проблемами. Они любят меня. Я тоже люблю их. Но отец пытается слепить из меня свою копию. А я… всегда хотел быть конструктором. Проектировать, создавать. На посту директора мне будет не до этого.       — Забавно. У меня было с точностью наоборот.       — В самом деле? — Питер облокотился на чистейшие, наполированные перила и повернулся боком. Лёгкая прохлада совершенно его не беспокоила, глаза мягко мерцали в закатном свете.       — Мой отец хотел сделать из меня инженера. И он преуспел, — Тони развёл руки в стороны. — Сначала я злился, но потом понял, что это моё призвание. Оказалось, зря противился.       — Но я чувствую, что управлять компанией — это не моё, — вздохнул Питер. — Мне не интересны бюрократические заморочки. Что-то куда-то вкладывать, инвестировать, ужас…       Тони невесело хохотнул.       — Многим о таком «ужасе» остаётся лишь мечтать.       — Но ведь я свободен, — Питер заулыбался. — Я ещё могу выбрать. Например, почему бы не выучиться и не пойти работать в «Старк Индастриз»?       На этот раз Тони засмеялся искренне.       — А ты, я погляжу, парень не промах. Хочешь подбить клинья?       — Нет, всего лишь хочу быть счастливым и приносить настоящую пользу, занимаясь тем, к чему лежит душа.       Тони взглянул на него в упор — мнение о юнце Паркеров за несколько часов поменялось кардинально. Сперва Питер показался ему поверхностным, но с каждой новой фразой раскрывался, как многогранная личность. Да, он был наивен, но это его совершенно не портило. Даже… дополняло.       — Спасибо за то, что показали мне двигатели, мистер Старк, — искренне поблагодарил Питер. — Всё, связанное с этим кораблём, такое… впечатляющее.       — Тони. Можешь звать меня Тони.       Он подхватил Питера под локоть и повёл к лестницам, чтобы спуститься на корму. Скоро им открылся вид на четвёртую паровую трубу, поддерживаемую в равновесии при помощи толстенных, мощных тросов.       — Впечатляющее, говоришь… Смотри. Последняя не дымит.       Питер вскинул голову и задумчиво нахмурился.       — Она вентиляционная, — Тони обвёл изящные линии стального гиганта, и Питер проследил за его пальцами. — А вон тот гудок — фальшивый. Просто декорация.       — Но зачем?       — Красиво же. Симметрично.       Питер очаровательно захлопал ресницами.       — Не дай себя обмануть, — подмигнул ему Тони. — Впечатляюще? Разве… только в качестве дизайнерского решения.       — Откуда вы всё это знаете?       — Работа у меня такая — знать…       Тони опустил взгляд, заметив, что придерживает Питера за талию, словно девицу, и вежливо отодвинулся. Питер покраснел, смущённо опустив глаза.       — У вас, наверное, есть другие дела. Простите, что отнял так много времени.       — Я неплохо его провёл, — Тони, не отрываясь, смотрел в живое, светлое лицо.       — Я буду очень р-рад встретиться с вами снова, в любое время, — запинаясь, сказал Питер. — С-спасибо.       Стремительно сорвавшись с места, он вдруг умчал, сверкая красными ушами и уткнувшись взглядом куда-то в отшлифованные доски.       Наблюдая за удаляющейся спиной, Тони опёрся на ограждение и тяжело вздохнул. Сердце сжалось — будто бы мисс, в которую он успел за пару часов влюбиться без памяти, оказалась замужней. В самом деле, что с ним стряслось? Совсем размяк, всерьёз обдумывая слова зелёного юнца?       И не просто какого-то юнца, а юнца Ричарда Паркера.       Ладно, нужно признать, Питер — достойный преемник «Паркер Технолоджис», даже несмотря на отсутствие энтузиазма. Может быть, во главе с ним компания могла бы составить «Старк Индастриз» настоящую конкуренцию.       Хотя, велик шанс, что он при первой же возможности разрушит маленькую империю Ричарда, неспособный вырваться из силков обязанности и ответственности. Из отчаяния, как это обычно бывает.       Тони помнил себя — себя, готового сворачивать горы, чтобы доказать всему миру и, в особенности, отцу, что он способен на большее и не собирается жить по указке. Его воинственные настроения угасли в один день. Когда случилась авария, унёсшая жизни обоих родителей, вектор исчез, личная борьба стала неважной и на первый план вышли совсем другие проблемы, задачи и вызовы.       Фыркнув, Тони перевёл взгляд на темнеющий горизонт. Да, он определённо не против посмотреть на то, как будет развиваться история Питера Паркера. Появятся ли у него другие варианты? Докажет ли он, что имеет право на собственный выбор?       И как долго он сможет удержаться на одном энтузиазме, под прессом чужих ожиданий?       Всё это ждало его впереди.       А пока по следам лайнера шла первая холодная ночь.