Shibeni For Relief

Июнь 2002 POV Майка Вот уже год мы работаем над нашим вторым альбомом. И он просто выносит мне мозги. По крайней мере, мы работаем дома, а не в автобусе, как раньше. Здесь, на месте, размером с диван, можно реально расслабиться, а не сочинять новую партию на клавишах. Кстати, о клавишах. Я вскочил с дивана, на котором развалился как медведь, и начал наигрывать мелодию, играющую в моей голове. Снова эта песня. Она, как сон, как видение, преследует меня везде и всюду. Я очень хочу ее написать, такую жесткую и прямолинейную, но вместе с этим, очень трогательную, совсем как… Честер. Он странно себя ведет в последнее время. То есть, нельзя сказать, что Беннингтон всегда ведет себя адекватно, но сейчас… Он может позавидовать сам себе. Когда мы в студии одни, он – само спокойствие, но когда входит кто-то третий… Начинаются непонятные недовольства, тупые шуточки и прочая баламуть, выводящая меня из себя. Ему как будто доставляет удовольствие видеть меня раздраженным. Типа, проверка на прочность. Во время записи первого альбома мы были паиньками, чтобы не вылететь с лейбла, который дал нам шанс. Чтобы не расстроить дядечек в дорогих костюмчиках. И плевать, что вслух он говорил обратное. Он не хотел лишать нас всех того самого шанса. Шанса на успех. На светлое будущее. Коммунист хренов. Я не понимаю, почему он ведет себя так. Особенно после того, как я покажу ему партии, придуманные с Дэйвом. Мы, типа, дурачимся каждый раз в студии. И получается какая-то странная и непонятная хрень. Постоянно. Мне кажется, у нас троих схожее чувство юмора, и Честеру должно вроде как нравиться то, что мы придумываем с Дэйвом. Мы на одной волне, и нам хорошо вместе. Мне и Фениксу. Я промолчу, если вы спросите, рад ли я этому обстоятельству. Не очень, если честно. С Дэйвом у нас нет той связи, какая есть с Чезом. Мне не хватает той дурацкой “психотерапии”, что происходила во время написания текстов наших песен для Hibryd Theory. Ведь именно в этой небольшой комнате, на этом самом диване Честер раскрывался передо мной, словно бутон прекрасного цветка. Он не знает, что я готов делать это вечно, только с ним. Сидеть на этом диване, и слушать-слушать-слушать… Честера. Вместо этого он готов сломать все, что мы построили за это время. Мне так кажется. Если только его маленький ребенок внутри не хочет, чтобы на него обратили внимание. Честер не созидатель, а разрушитель. Но что поделать, мне кажется, я не смогу прожить без этого чудика. В смысле, я не знаю, что со мной произойдет, если он начнет исчезать из моей жизни. Запись сольного альбома? Вообще, он меня убивает своим отношением. Почему всегда кажется, что Беннингтону наплевать на все и вся? Да потому что это Беннингтон. Так должно быть. Все должны уделять внимание этому маленькому мальчику внутри. Обнять, приласкать. И иногда так и происходит, что стоит ему состроить милую мордашку, как все вокруг захлебываются молоком с печеньем. И тащат ему новые подношения в виде кексиков только ради того, чтобы он улыбался так вечно. Но чаще, после вечеринок, когда от него тащит перегаром за долбаную милю, под кайфом, он достает всех до такой степени, что без пятиэтажного мата не обходится. Но не меня. Он вгоняет меня в состояние, когда я становлюсь чем-то вроде овоща. Сижу и думаю часов по 8, если не 10. Думаю обо всем. В такие времена в моей голове еще больше хаоса, чем обычно. Сложно вывести из себя флегматика по жизни. Честер это прекрасно знает, и поэтому, специально лезет на рожон. Просто потому, что он – это он. И я уже устал от этого. Хочется обычного человеческого тепла. Я не смогу драться вечно. Даже с моим пацифистическим отношением ко всему. POV Честера Я не знаю, что со мной. Все выходит из-под контроля. По сути, мы работаем над новой записью, и то, что мы делаем, мне очень даже нравится. Мне нравится эта работа под давлением. Она ведь дает какой-то стимул, да? Но одно дело – давление звукозаписывающей компании, и другое – влияние одного из твоих лучших друзей, Майка, мать его, Шиноды. Он меня достал своей правильностью. “Все нужно сделать вовремя, Честер” “Потому что это так, Честер” “Работай, Честер” “Нам нужно сделать это, Честер” “Почему ты такой, Честер?” Я ненавижу это! Иногда, хочется взять, и выкинуть одну из его клавиатур в окно. А потом ударить его в челюсть. Но я не могу сделать это. Просто потому что это Майк. У него все должно быть хорошо. Все должно быть в порядке. В конце концов, это не он конченый нарик, а я. Я не хочу подводить его. Саманта шляется где-то – я дома один. И поэтому даю волю слезам. Его лицо повсюду. Радостное, когда он улыбается. Серьезное, когда он выбирает еду в ресторане. Сосредоточенное, когда он пишет музыку или стихи. Любое. Блять. Я не могу оторваться от него. И меня уже достала эта ложь. Почему я не могу быть с ним полностью честным? Да потому, что на мое признание он медленно кивнет головой, переваривая информацию, а затем возьмет еще один чистый лист, и уставится в него, бормоча: “Ты знаешь, это ведь можно записать так…” И мне ничего больше не останется, как закатить глаза, и слушать его тихий голос и скрип карандаша об бумагу. Я уже проверял. Приперся однажды к нему с похмелья, пару лет назад. Не знаю, что на меня тогда нашло, но, надеюсь, мое достоинство несильно пострадало. Я пытался с этим бороться, но все что у меня вышло – это больная голова на следующее утро. Я даже поспорить с собой не могу. Размазня. Я обращался к врачам, и они, вроде как помогали. Но кто сможет вычленить из меня ту грязь, что застряла в детстве? Никто блять, никто. Даже Майк. Он пацифист по жизни, какое ему дело до засранца типа меня? Правильно, особо никакого. И очень хочется избавиться от этого всего дерьма, но вместе с этим и нет. Как будто это мой крест – любить Майка ну не как… Друга. Как мужчину? Типа того. Эти демоны повсюду, вместе с самым чудным лицом на свете. Они гонятся за мной. Майк, живи со мной. Дыши со мной. И помоги мне не просыпаться от этого кошмара. Октябрь 2002 POV Дэйва - Вот тут мои ящики. Мои усилители, – я показывал оператору нашу студию, чтобы создать документальный фильм о создании нового альбома. – И да, у меня только два усилителя, а у Брэда три, – пожал плечами я. – Но если считать динамики, у меня на каждый усилитель приходится по восемь, а у Брэда всего по четыре. То есть, у него двенадцать динамиков, а у меня аж шестнадцать. И шестнадцать это круче, чем двенадцать, – я улыбнулся в камеру. Наша группа уже частично перекочевала в NRJ для записи своих партий, и только Майк с Честером сидят в домашней студии и думают над текстами для песен. И никто не знает, что там происходит. Мы видим только конечный вариант в виде стихов – все эмоции, чувства и переживания. Порой они завуалированы настолько тщательно, что иногда не понимаешь о первоначальной задумке вообще. И хрен кто поймет этих двоих. Они работают словно единое целое. Как Инь и Янь. Интересно, а у них есть такие же двойные медальончики? Если нет, надо будет подарить в честь нового релиза. Мы еще немного поснимали, пока оператор не поднял большой палец – на сегодня все. Наконец-то. Я уже так устал от всех этих съемок, рифов, ударов, колонок, тумблеров и давления. И особенно от давления. Да, мы все дружно забили на тот факт, что второй альбом чаще всего провальный. Но иногда, все-таки, нападает хандра. И кажется, что ничего не получится. Что мы зря стараемся, вкладываем всю душу в эту запись. Всех нас. Полностью, без остатка. Господи, пусть окажется так, что эта пластинка взорвет всем мозги, и критики перестанут обвинять нас в фальшивости. В своих мыслях, я выходил из комнаты, до тех пор, пока моя правая нога не встряла во что-то непонятное, и я не повалился на твердый серый пол. Бейсболка слетела с моей головы, и мир закружился. Пока я летел, перед глазами пронеслось все: аппаратура, стены, чьи-то ноги, мои волосы… - Ох, Дэйв, да ты крут! – на фоне потолка возникла знакомая одуванистая голова. Брэд. – Как ты так смачно шибанулся?! Научи меня! – я простонал от боли. Голова как будто раскололась на несколько частей. – Ах, черт. Чувак, прости, давай помогу встать, – и он наконец-то подал свою тощую руку помощи. “Было бы неплохо. Спасибо, Брэд, ты настоящий друг!” – хотел ответить я ему, но вместо этого у меня вышло: - Был бы нелох, Спибо, Бэд*, ты натий дуг! – ох, моя головушка, за что ей так… - Да, был бы не лох, научился бы сам, помню, – пробормотал наш гитарист, подхватывая меня под плечи. – Но вот про кровать я ничего не понял, – озабоченно нахмурился он, укладывая меня на диван. – Ты употреблял что-то? – его серьезным голосом, тут же последовала догадка, молотом ударившая по сознанию. - Дытч! Вчетер унс пмшн зпщн вщв, аня! - “Да нет, ты что! Это ведь Честер у нас помешан на запрещенных веществах, а не я!” - Даже предполагать не буду, что это было, – Делсон упер руки в бока и покачал головой. – Значит так, – после минутного молчания огласил он. – Ты сейчас лежишь, а когда тебе станет легче, объяснишь, что же произошло. А я пока свои партии проработаю, – и одуван удалился из поля моего зрения, а я откинулся на жесткую обивку и прикрыл глаза. Как же болит голова… *Тем же вечером* - Ну так что? – Брэд вопросительно выгнул бровь. - Что? – я как можно шире распахнул глаза, создавая образ невинно осужденного дитяти, у которого отобрали любимую конфету. - Что за фигня сегодня утром была? – Делсон сложил руки на груди. - Нашел у кого спрашивать, – фыркнул я, и автоматически почесал макушку, которая болела сильнее всего. - Значит, так, – опять наседка-Делсон вернулась. – Завтра же идешь к врачу, – промеж глаз встал его тонкий палец. – Понял? - Понял, - пробубнил я, насупившись. Вот не люблю врачей, как ни крути. POV Честера *** - Что вы делаете? - Зачем? - Не надо! - Пожалуйста! - ААААА! *** - ААААА! – я проснулся от кошмара. Снова. Раздался плач. Черт, я разбудил нашего сына. - Милый, что случилось? – Саманта приобняла меня за спину. Я ничего не ответил. – Ладно, я тогда посмотрю, как там Дрейвен. - Нет, любимая, – я положил ладонь на ее руку. – Я сам, а ты ложись спать, – я улыбнулся ей, и она кивнула головой. Как я устал. По многим причинам. Наверное, теперь так будет всегда. Особенно если… Нет, Честер, перестань думать об этом. Нельзя загадывать. Ведь невозможно предсказать, что именно произойдет с нашим вторым альбомом. Успехом нельзя управлять. Можно руководить процессом, работать на пределе возможностей, чтобы достичь его. Так, пора перестать общаться с Шинодой. А то сам себя не узнаю. Я встал с кровати и усмехнулся. Шиннизл-2. Приятно познакомиться, Честер, лицензированная-копия-Майка-Шиноды, Беннингтон. Хихикая про себя, подошел к кроватке, где спал мой сынок. Мое полугодовалое чудо. Вот ради чего стоит жить. Дети. Я верю, что рано или поздно, все успокоится, и мы станем обычной счастливой семьей. Я, Сэм и Дрейвен. Может быть, у него появится братик или сестренка. Возможно, и не одни. Прижимая его маленькую головку к груди, я улыбнулся. Готов поспорить, это самая настоящая счастливая улыбка. Искренняя. Я чувствую себя таким умиротворенным. Как никогда. Я смогу быть счастливым. В любом случае. Я держу свое счастье в своих руках, и оно мирно посапывает, успокаиваясь. Надеюсь, мне можно рассчитывать на второй шанс. POV Дэйва - Мистер Фаррелл, присаживайтесь, – мой доктор, мистер Метерс, поприветствовал меня рукопожатием и указал на стул напротив своего рабочего стола. – Какие у вас жалобы? - Ну… Я вчера упал на работе, – неуверенно начал я. Почему все доктора держатся и ведут себя так, как будто им принадлежит целый мир? Как будто они владельцы всех живых душ на Земеле, и они могут распоряжаться ими по своему усмотрению. Гоголя с его “Мертвыми душами” на них нет. Может, прочитать на досуге? - Продолжайте, – врач довольно грубо вырвал меня из размышлений о русской литературе. – Вы упали, и...? - И сделал кувырок, – сглотнул я, уставившись куда-то в ухо собеседника. – То есть, так мне сообщил мой коллега, – что-то было в этом докторе… Величественное. Пугающе самоуверенное. Но он был классным универсальным специалистом. Наверное, поэтому я до сих пор сижу здесь. - Понятно, – начиная раздражаться, выдохнул мой лечащий врач. – Жалобы есть? - В общем, я ударился головой, и… – промямлил я. - И теперь потихоньку сходите с ума? – поддели меня с противоположной стороны стола. Мистер Метерс сидел, немного развалившись в кресле, сквозь очки, разглядывая бумагу в своих руках, и делая какие-то записи на полях левой рукой. - Т-типа того, – неуверенный кивок. - Великолепно, – доктор поставил точку, и кинул бумаги с ручкой на стол. – Поверните голову вправо. В другую сторону. А теперь влево, – я почувствовал себя челотелескопом. Как-то все это быстро получилось, и в шее что-то хрустнуло. Громко хрустнуло. – Прекрасно, – ах да, я же на приеме у своего врача. – Как зовут вашу жену? - Какую жену? – о чем это он? - Значит, девушку, – вздохнул собеседник. - Линда, – после минутного молчания уверенно ответил я. - Отлично. Как зовут вашего лучшего друга? - Эм… Маршалл, вроде как, – нахмурился я. - Надо же, тезка, – усмехнулся мистер Метерс. – Хорошо, а его лучшего друга? Да что за хрень тут происходит? - Вроде, Чарли… Не уверен… А еще есть Боб, Рон и Ден. И я еще, – усмехнулся я. - Неплохо, – доктор потянулся за какими-то бланками на столе. – Сейчас вы сходите на МРТ, в кабинет 15B. Вот направление, – он протянул мне бумагу с непонятными мелкими закорючками. – Жду вас завтра, – махнул он рукой на прощание. *На следующий день* - Поздравляю, мистер Фаррелл, у вас девочка, – недобро усмехнулся мой доктор. Да что он о себе думает? - Что, простите? – нахмурился я. - У вас антероградная амнезия, что еще могу сказать, – развел руками он. - Простите, что? - Я подозреваю, из-за травмы головы у вас возникнут проблемы с памятью в будущем, если говорить проще, – мистер Метерс пожал плечами. – И это совершенно нормально, – утвердительно развел руками. – Только, не забывайте записывать важные события, – и тонко, очень тонко, улыбнулся. Почему его иногда так хочется ударить, даже несмотря на то, что говорит исключительно правильные вещи? В расстроенных чувствах я вышел из его кабинета. И что теперь? *** - Вау, Дэйви, что это? – Хан заржал и ткнул в мое ухо. - Микрофон, – с каменным лицом ответил я. - А это что за коробочка? – Чез мигом подскочил ко мне и начал осматривать устройство, что висело на моем поясе. - Что это вообще за хрень, Феникс? – Майк старался сдерживать смех, когда смотрел на сплетение проводов на моей груди – прибор, что я купил в какой-то лавчонке сразу же, как вышел от врача. - Необходимое мне теперь устройство, помогающее запоминать необходимые события, – закатил глаза я. - Что, прости? – Брэда перекосило. - У меня теперь проблемы с памятью будут. Ну, так мистер Метерс сказал. - И теперь ты должен ходить с этой охренительно какой непонятной бандурой повсюду? Как киборг? – Роб сложил руки на груди. - И правда, Дэвид – Дон вступил в дискуссию. – Почему бы тебе просто не носить с собой маленькие блокнотик и карандаш, чтобы делать пометки на всякий пожарный случай? - Да! Маленькие, типа таких! – Хан вывалился с дивана, по пути захватив блокнот формата А4, где мы пишем тексты. – Никакого внимания не привлечет! – корейский ржач раздавался уже из-за пульта. – А прессе скажем, что у нас новый стихоплет появился! – все, теперь это уже не смех, а какое-то бульканье. - А что, неплохая идея. Мне понравилась та песня. Про волшебника, – голос снова подал Дон. Чувствую, их смех слышала вся студия. Ноябрь 2002 POV Майка Я сделал это. Да, та самая песня. Невозможно описать те чувства, что одолевают тебя после нескольких лет работы над одним и тем же проектом. Breaking the Habit казалась немного натянутой, если бы не текст. Он вышел всего за несколько часов. Как будто кто-то сверху пощадил бедного Майка и позволил ему собраться с мыслями. Даже Гилмору понравилось. И он согласился с этим вариантом текста, не заставляя переписывать его около сотни раз, как обычно. Во всяком случае, у нас теперь нет того десятитиминутного инструментала, как было по началу. Теперь это оформленная песня. И у нее есть название, как ни странно. То есть, оно было и раньше, но теперь… Оно что-то значит. Мы даже добавили живые струнные партии в нее. Дон посчитал, что так будет лучше. Более звучно. А с Доном обычно не спорят. Дэвид Кембпелл отлично поработал с моими набросками. Разложил клавишную партию на множество струнных, и песня получилась именно такой, какой я и хотел. Прекрасной. Не знаю, что будет с ней, со мной, когда Беннингтон споет ее. Но надеюсь, что она взорвет мой мозг, потому что мы наложили партии оркестра друг на друга, и теперь создается ощущение, что играет не 10 человек, а все 40. Потрясающе. Каждый день работы над текстами – новый сеанс той “психотерапии”. Что для меня, что для Честера. И похоже, она помогает. По крайней мере, он может быть уверен, что его секреты останутся только между нами, и при этом ему есть, кому высказаться. Учитывая, что ему все чаще стали сниться те кошмары. О детстве. Я беспокоюсь о нем, но не могу понять, почему все так. Хочется все списать на стресс, но… Ничто не бывает так просто, правда? Сроки поджимают, и я надеюсь, что запись вокала пройдет быстро. Как и с остальными – ведь мы уже отрепетировали все тексты дома. Декабрь 2002 Я еще никогда так не ошибался. Насколько помню. Честер заболел, и не может петь. И ведь мы были почти на финишной прямой. Оставалось дописать несколько песен – и все. Мы уже приехали в Нью-Йорк Сити, чтобы завершить запись с Энди Уоллесом – богом микшерского пульта, а вокальных партий нет. И что теперь делать? Почему всегда так? За что мне это? Вот как так Честер Беннингтон может? *12 декабря 2002* Честер выздоровел. Он. Проболел. Пять. Гребаных. Недель. Руководству лейбла пришлось отложить релиз еще на полгода. Как нас еще не выгнали с Warner Brothers из-за такого? В общем, нам приходилось записывать вокал параллельно с микшированием. И это… Это было страшно. Самая напряженная часть процесса, как мне кажется. Но и она уже позади. А это значит, что впереди лучшие времена. По крайней мере, я высплюсь, и перестану зависать. И разберусь с моими отношениями с Беннингтоном. 2003 год - Давайте же выпьем этого великолепного яблочного сока месячной выдержки за новую пластинку! – Хан торжественно вознес пластиковый стаканчик к потолку студии. - Выпьем! – хором воскликнули мы. Эти мучения позади: музыка, тексты, названия и много-много чего еще. Мы все решили назвать наш альбом Meteora – по названию монастыря. Как и вся запись, оно звучит… Громко. Возможно, поэтому оно и привлекло мое внимание. Громкость, жесткость, непоколебимость и вместе с тем, некое смирение – все это он. Невероятно. POV Дэйва - Метеора, буквально, – горное образование в Греции. Выглядит так же эпично, как и звучит. Я надеюсь, слушатель найдет в нем то, что он и искал. Как “Властелин колец”, он выглядит драматично и красиво. Привлекает внимание, и на него хочется смотреть еще и еще. POV Джо - В Метеору стекаются люди, ищущие уединения. Которые хотят познать себя. Уверен, этот альбом поразит всех, независимо от музыкальных предпочтений. Во всяком случае, к такому хочется стремиться. POV Роба - Я горжусь этим альбомом. Я в восторге от него. Даже сейчас, когда он не выпущен. Мы не можем сказать, насколько альбом будет успешен коммерчески. Но с полной уверенностью могу заявить, что Meteora – успешный альбом. POV Честера - В него было вложено много усилий, и он звучит просто фантастически. Он имеет свою атмосферу, с некой грандиозной энергией. Мы сделали то, что я всегда хотел сделать. Запись, наполненную этой энергией. Передающую её. POV Майка - И здесь Linkin Park не подразумевает какой-то там парк, а группу, целостный организм, работающий для какой-то цели. Так и Meteora – не горное образование, а характер звучания всего альбома в целом. POV Брэда - Мы были преданны своему делу, работая в группе. И говоря нашим языком, мы постарались сделать лучшее, что мы можем, дабы слушатели почувствовали это. - Снято! Апрель 2003 POV Дона Ребята напряженно работали, не покладая рук. Для меня, работа с артистами типа Linkin Park – это работа на пределе. Эти шестеро – кучка парней, сдвинутых на перфекционизме. Они были готовы разнести и собрать заново каждую песню несколько раз, чтобы получить то, что им необходимо. Что они и делали, раз за разом. И как результат – более 800.000 проданных пластинок. В первую неделю, соответственно. Почти месяц назад вышел первый сингл из Meteora. Somewhere I Belong. Если мне не изменяет память, она начала писаться еще в 2001 году, во время Ozzfest’а. И то, что я слышу сейчас, поражает. Они прошли через все тяготы записи второго альбома, не сломавшись, и не потеряв себя. Кажется, Брэд сообщал, что желает работать с немного другим стилем звучания гитар. Тогда, флаг им в руки. Я уверен, воспоминания об этой записи останутся в их головах настолько же долго, как и в моей. Потому что наблюдать за ними из контрольной комнаты – было что-то с чем-то. Между Майком и Честером определенно есть какая-то магия, и поэтому, если услышать их в живую, то невозможно поверить, что это два человека. Настолько слаженно исполняют. Но дело даже не в том, как они смотрятся вместе. Они больше чем друзья. Это видно невооруженным глазом. Как у отца и сына образовывается непонятная внешнему миру дружеская и родственная связь, так и у них. Никто не может это объяснить. Никто не сможет это объяснить. Никто не захочет это объяснять. Потому что это Майк Шинода и Честер Беннингтон, а рядом еще есть Джо Хан, Дэйв Фаррелл, Роб Бурдон и Брэд Делсон. Вместе они – Linkin Park. И никто не сможет их понять с первого взгляда. Они еще покажут, как надо писать музыку. Как ее надо делать. И пусть не со мной, а с кем-то другим, я в них уверен. Они сделают все так, как надо. Так, как они этого хотят. Рано или поздно.