Древнеримские разборки

***

      Шлюхи трактира Генуи, расположенного у берега Средиземного моря, всегда отличались прямолинейностью к своим клиентам. И вот одной из этих очень красивых с полуоткрытыми грудями и с очень, ну очень небольшими и узкими трусиками шлюх из-за этой самой прямолинейности досталось с кулака по носу от одного довольно вспыльчивого клиента, имя которому было Дуо Максимус. Шлюху, кстати, звали Уна, «Ах, ты, тупая сука! да что ты там понимаешь об отцовском долге?! У тебя даже члена между ног нет, чтобы здесь что-то выпердывать своим ртом! Я сюда пришел, чтобы отдохнуть от дерьма, а ты свой едкий рот раскрыла! Да лучше бы дальше у меня, молча, сосала!»       Из-за этого конфуза во всем трактире почти сразу настала тишина, даже критские музыканты, приехавшие в эту провинцию для того, чтобы потрахаться с галльскими проститутками, а Уна между прочим к таковым относилась, перестали играть на весь трактир свою музыку, опьяняющую воображение и заставлявшую многих клиентов побыстрее кончать во влагалища или рты своих любимых и купленных примерно на час богинь. Клиентура у трактира была самой разнообразной от вигилов и отставных легионеров, к последним, кстати, относится вышеупомянутый Дуо Максимус, до местных бандитов и воров.       — Эй, ты, хер полулысый, — начал кричать на весь трактир любимый всеми генуэскими проститутками контробандист и бандит по имени Арвад — ты кто вообще такой, чтобы Уну бить?! А?!       Максимус еще пуще прежнего залился весь красным цветом, может быть, от страха от местного криминального авторитета, хотя откуда ему было знать что этот хрыч скупает у пиратов вдвое дешевле рабов, и перепродает всех их почти по такой же цене. Но может быть, он залился сильней краской из-за того, что какой-то мелкий на вид и со смуглой жопой чубрик обозвал его полулысым хером.        Уна же все это время сидела съежившись от удара вся в колобок, прикрыв нос двумя руками, из которого текла кровь. Все ее лицо уже было в крови, половина тела и тряпок, которые местами на ней висели тоже были в крови. Максимус стоял прямо перед ней, и от этого последней было не лучше, словом она вообще и не думала, что один, один неловкий комментарий высказанный во время процесса сосания члена у клиента приведет ее к такому вот совершенно нерадостному результату для нее: нос явно был сломан, и даже, если его выпрямят, ровным он уже не станет; а это скажется на ее привлекательности, возможно, некоторые ее любимые клиенты откажутся от нее; если она вообще будет работать в трактире, хотя госпожа Юлия всегда была добра к своим шлюшкам.        — Интересно с каких это пор смугложопые стали такими борзыми? — Максимус направился к Арваду.        Арвад лишь хитро улыбнулся в ответ на это, его руки уже тянулись к кинжалам за спиной        По пути Максимус прихватил табуретку, чтобы как следует выбить ею зубы этому чересчур языкастому отбросу, во всяком случае, он думал, что Арвад отброс.        К Уне подошла другая проститутка по имени Фиделма. Она, присев, аккуратно коснулась ее рук, осматривая кровоточащий нос «Ты в порядке, милая?». Уну чуть было не передернуло от этих слов, ведь, конечно, она была, блядь, не в порядке! Это просто представить надо, какой-то там придурок совершенно неожиданно для нее и для всех ломает ей нос на ровном месте, ставя под угрозу ее перспективы работы в трактире. А сейчас этот самый придурок намеревается разнести этот самый трактир. Уна прекрасно знала, что Арвад приходит сюда не один, а со своей охраной. И если бы на Арвада поднял руку, условно, какой-нибудь худой подвыпивший торгаш ливиец, охранники быстро бы закололи его как свинью. Но этот зашедший легионер был совершенно иным явлением, он был чересчур широким. И самое страшное он прибыл в Геную с границ Рима на Рейне. Абсолютно каждый знал от Галлии до Иллирии, чем чревата драка с таким легионером, убить его конечно можно, но цена за это была слишком большой. Начиная от страшных увечий в виде откушенного уха или порезанных яиц, заканчивая полной разрухой в здании.        — Я в порядке, Фиделма — стиснув зубы, проговорила Уна — Беги скорей за госпожой, пока этот громила тут не устроил разруху.        — В этом нет необходимости моя волчица: Бриджид и Эмер отправились к ней. И я, надеюсь, они вовремя поспеют — Фиделма повернулась в сторону Максимуса и Арвада.        Дуо Максимус отставной легионер Легиона I Германика[2] приблизился к Арваду обычному контрабандисту и бандиту по совместительству. Максимуса сразу же обступила охрана Арвада. И судя по звукам шагов охранников было четверо «И тем лучше, больше зубов выбью вот этим вот, сука, табуретом» — подумал про себя Максимус.        Арвад нисколько не был напуган девяностокиллагромовой тушей мяса перед своим столом, напротив он был рад тому, что наконец-то ёбнет одного из этих драчунов, а затем скинет его труп на корм рыбам «Да у этого хера даже оружия нормального нет. Сука, блядь, тоже мне драчун. Достаточно лишь метнуть кинжал ему в сердце — и дело в шляпе»        Максимус взял кувшин вина со стола и сделал несколько больших и жадных глотков, не спуская взгляда с Арвада. Один из охранников контрабандиста хотел было нанести гладиусом удар в спину Максимусу, но Арвад остановил его жестом руки, он явно игрался со своей добычей, если Максимус и впрямь был его добычей, а не наоборот.        — А не кажется ли тебе, смуглая жопа, что называть ветерана войны полулысым хером как-то неуважительно?        — Только если этот ветеран не бьет шлюх — с усмешкой бросил Арвад.        — И с каких это пор их не бьют за мерзкий язык?        — Тебе не знакомы порядки в этом трактире ве-те-ран — последнее слово Арвад выговорил ну уж слишком сильно пренебрежительно, на что Максимус лишь сильней сжал рукой табурет.        «Оо, ну посмотрим как ты у меня без зубов будешь это слово по слогам выговаривать» — Выходки Арвада только сильней злили Максимуса, что не сулило перспектив трактиру — Правда? Ну так посвяти меня в них, сраньё Марса. — Максимус сделал еще один обильный глоток вина из кувшина.        — Ну смотри вояка, во-первых, шлюх здесь бить нельзя, а во-вторых, того, кто ударит шлюху ждет расправа.        — Правда? И какая же? — Максимус еще сильнее сжал табурет, да так что его кости в кулаке стали немного трещать.        — Тела таких как ты, мы сбрасываем в море, легионер.        Настала тишина во всем трактире, предвещавшая скорую бойню. Дуо Максимус улыбнулся, открыв свои желтые зубы, четверть из которых не было на месте. Арвад, долго не медля, что есть мочи бросил в Максимуса один из своих кинжалов, он целился в самое сердце. Но Максимус успел среагировать вовремя на удивление первого — и слегка наклониться на правый бок, так что кинжал угодил ему в левую руку — Ах ты, сука! — зарычал Максимус на всю таверну. Охранники Арвада тоже не теряли время, попытались напасть на Максимуса сзади, но отставной легионер был готов к этому, а поэтому дал им со всей дури табуреткой по лицам. Ошеломленный Арвад отпрыгнул на другой стол, распугивая клиентов. Тем временем критские музыканты со слов своего лириста «Ребята! Вы знаете, что делать!» стали играть бойкую боевую музыку. Фиделма помогла встать Уне и они побежали к выходу. Максимус же вынул кинжал из руки, к счастью для него он не залетел ему в кость.        — Куда бежишь смугложопый?! Сейчас я тебе все, сука, ноги переломаю! — с этими словами он молнией метнулся в сторону Арвада.        Второй уже перевернул стол, сделав из него мини баррикаду.        — Это тебя не спасет, недоебок!        Охранники Арвада, оправившись от мощного удара табуретом, устремились на помощь своему работодателю. — А вам мало было, черти?! — Максимус блокировал удар одного из охранников кинжалом, и, схватив раненной рукой кадык сдавил его со всей силы — бедолага сразу же упал на пол. После Максимус отобрал из рук поверженного гладиус, и метнул кинжал в замахивающегося перед ним охранника. Последние два сбавили свой порыв. А Арвад выпрыгнул нахуй в окно.        С раненной руки Максимуса стекала кровь, но его это не заботило — он хотел крови, он хотел зашинковать этих пидоров, а их главарю выбить все зубы — По одному, черти. Только по одному — с залитыми кровью глазами и облизываясь проговаривал Максимус, подманивая их к себе свободной рукой.        Охранники медленно обступили Максимуса, руки и ноги у них дрожали. Легионер не стал долго ждать — он быстро подбежал к ближайшему из двух оставшихся охранников, атакуя его быстрыми и короткими ударами гладиуса. Бедолога еле выдержал серию ударов, потеряв свою стойку, за что был сразу же наказан: Максимус сделал короткий, но глубокий надрез на запастье, держащим гладиус — тот выпал у охранника из руки. Затем Максимус рукой и всей массой тела прижал его к столбу, зафиксировал свой клинок на довольно тонком горле и смачно провел им по нему — кровь полилась обильным водопадом. Максимус повернулся в сторону последнего охранника, тот стоял, дрожа от страха, с мокрыми штанами. Музыканты перестали играть свою музыку — То есть ты стоял и смотрел как я убиваю твоего товарища? — Максимус сплюнул в сторону — Неудивительно, что мы вас во всех пунических войнах в очко отъебали, долбанный ливиец, чтоб тебя…-        Охранник упал на колени, откинув свой гладиус со словами: Пощади, умоляю!        Максимус залился смехом на весь трактир, откинув назад голову, от слов охранника. После он подошел к нему, присел на одно колено. Охранник уткнулся взором в пол «В глаза мне, сука, смотри! Пощады просить смеешь! Нет, трус, ты пойдешь к своим товарищам к Плутону» — с последними словами Максимус всадил клинок в живот бедолаге и сделал надрез — на пол вывалилась вся закуска и вино вместе с кишками.        Во всем трактире почти не было народу, остались только музыканты и парочка сильно выпивших персон в дальних углах трактира, на члене одного из таких пролетариев со стонами скакала шлюха, тоже судя по всему перепившая. Максимус, оценив обстановку и осознав, что все в порядке, обтер гладиус об тунику[2] мертвого охранника; затем взял кувшин с вином со стойки, присел за стол, где сидел Арвад, и продолжил пьянствовать. Но недолго пришлось пировать отставному легионеру — в таверну вбежало двадцать человек: три шлюхи, Арвад, одетая в роскошную алую тогу женщина, и какие — то хмыри с гладиусами, спатами и дешёвыми гладиаторскими доспехами наперевес. — Вот госпожа это он сломал Уне нос и устроил тут погром — Одна из шлюх, указывая на Максимуса, обратилась к женщине в красной тоге, волосы у последней были красными. Дуо Максимус отпил ещё вина, затем встал и подошёл к новоприбывшим и недавно бежавшим людям. — Да моя, госпожа, все так. Я действительно сломал той, суке, нос и убил этих вот педерастов — Максимус стоял правым боком к толпе держа в левой руке гладиус. Но позволь мне сказать тебе ещё одну вещь: сломал нос я той суке непросто так, а за скверный язык. Она сказала, что мой сослуживец Ремус не имеет прав иметь меж своих ног яйца, раз бросил поиски своего сына. А Ремус, сука, ветеран зарейнской службы, он, блять, глотки рвал германцам, пока этот пидр тут шлюх ебал — Максимус указал на Арвада — Женщина в красной тоге жестом руки велела опустить оружие охране, судя по всему её личной и драчунов контрабандиста. — Что?! — Заорал Арвад — Ты так вот просто оставишь это Юлия?! Эта сволочь чуть не убила меня тут. — Успокойся, Арвад, нам нет нужды усугублять ситуацию, которая началась из-за пустяка. Ну сломал он Уне нос и сломал, выправим, точнее уже выправили. Давайте мы сейчас все разойдемся по столам, а наш доблестный легионер расскажет нам как это так вышло, что его друг перестал искать сына. — Я ценю вашу доброту — Максимус приложил правую руку к сердцу. Максимус, Юлия, Арвад, а также три проститутки, оными были Фиделма, Бриджид и Эмер уселись за один стол. Охранники разбрелись по всему трактиру. — Подайте нам хлеба, оливки и шесть кувшинов вина — проорала трактирщику Юлия — И приберитесь тут — Юлия указала на трупы — Теперь перейдём к вам легионер. Так, как так вышло, что ваш доблестный друг прекратил поиски своего сына? Максимус нахмурился — Всё, сука, из-за медиоланских работорговцев, сын его к ним попал, а потом они его продали — На стол тем временем поставили недавно испеченную буханку хлеба, глубокую тарелку оливкового масла и три больших глиняных кувшина с вином и кружками — А кому или хотя бы куда говорить без платы отказались, а требовали много, блять, почти все жалование Ремуса за четырёхлетнюю службу — Максимус ненадолго прервался, чтобы отпить вина из кружки, Юлия слушала его, делая короткие глотки, Арвад сверлил Максимуса взглядом, но последней этого будто не замечал. Проститутки же обильно макали хлеб в оливковое масло, а после с аппетитом ели его. — Мой друг, Ремус, попробовал, было дело, на них залупнуться, но они его чуть калекой не сделали. А деньги его и вовсе все потом забрали. Вот он и бросил это дело. — Максимус сделал ещё глоток — А что ему было, сука, делать а?! Пойти и херачить армию работорговцев?! Он может быть и перехерачил бы дюжину другую, да только вот потом один из этих хуесосов ему под ребрышко перышко бы вставил, и сдох бы он как свинья заколенная. Власти бы ему не помогли никак: эти уебки тамошнему консулу подачки дают. — Я понимаю тебя Максимус, и история твоего друга напомнила мне о своём деде. — И причём тут твой дед? — А при том, Дуо Максимус, что он оказался в похожей ситуации, только его возможности были более ограничены. И история эта берет свое начало в битве при Алезии — Юлия сделала глоток вина и начала рассказывать долгую историю из жизни своего деда.