Древнеримские разборки

Исхудавший одетый лишь в одни трусы кельт был подвешен крест на крест на верёвках. Он опустил голову вниз, чтобы не видеть как Константин жадно кусочек за кусочком проглатывает жареного дельфина и запивает его мясо вином. Ещё на столе у Константина были финики, персики и яблоки. Но как бы кельт не старался не обращать на праздник живота Константина внимание — в животе у него страшно урчало. Он чувствовал запах дельфиньего мяса, он слышал как Константин его медленно жевал — и это все буквально выворачивало его живот наизнанку. Константин, насытившись вдоволь хорошей едой, купленной на форуме, встал с кувшином вина в левой руке и подошёл к окну. Из окна он любовался полнолунием. Кельт приподнял голову, всматриваясь своим единственным глазом в своего заклятого врага. А Константин, сделав смачный глоток, пошёл в сторону стойки с лориковой сегментатой[1], на которой красовались его медали на кожаных ремнях. «Так-с, это вот я получил за то, что спас Цезаря в конной стычке с германцами в первый год войны» — Константин смотрел на круглую позолоченную медальку с головой Цезаря — «Это мне выдали за то, что я со своей центурией поверг ебанных секванов в бегство, на своем участке боевых действий, тогда мы еще угодили всем войском в страшную засаду, у некоторых из нас даже брони на себе не было» — в этот раз Константин глядел на серебряную медальку с двумя скрестившимися мечами, после он посмотрел на маленький бронзовый трезубец Нептуна и еще одну позолоченную медаль с ликом Цезаря. Первую ему выдали за проявленную храбрость в абордаже корабля венетов, а последнюю он получил за то, что чуть не догнал бежавшего Амбиорика, убив всю его охрану. За тем его уже стали награждать почетными копьями и венками, да так часто, что половину этих наград он использовал как оплату за услуги шлюх у его лагеря. Он оставил себе лишь один позолоченный венок, выданный ему за ту самую угнанную колесницу у бриттов с истории Аквилы. Он лежал у него на дне кошеля с динариями. Было у Константина и любимое серебряное копье, только вот он оставил его на хранение у Варона, ибо не мог ехать с ним в Рим — копье не спрятать. И все бы сразу поняли откуда он прибыл. Хотя многие уже и так поняли это в Риме. Тот же работорговец знал это, но он не был причиной для беспокойства: рассказал бы об этом он немногим, а те кому рассказал, скорее всего, забыли бы на следующий день о Константине. Сам Константин ему и вовсе не сдался. Другое же дело соседи, они явно озлобились на Константина за содеянное у дома той толстой пролетарки. О них то Константин и должен сейчас беспокоиться. Он и беспокоился до момента пока не выпил вина. Теперь он, в основном, думал только о том, как бы заставить галла побольше помучиться да получше отпилить ему правую руку «Кровь за кровь, паскуда!» — подумал про себя Константин. Он хотел отомстить галлу, а после наведаться к Аристарху за своей дочерью. Константин подошел к стойке, на которой лежала чистая совершенно новая и блестящая пила. Именно такой Константину отпиливал правую руку по локоть доктор. Поставил кувшин с вином и взял пилу — А сейчас я сам лично буду отпиливать тебе руку бородатый пидорас! — Константин ехидно улыбался заглядывая в глаз галлу. Галл был выше Константина, поэтому последнему недоставало труда это делать — Знаешь я думал по какой уровень тебе ее пилить — и решил что надо брать как можно выше, желательно аж по целое плечо — от этих слов на коже галла появился холодный пот, сам он стал тяжелее дышать — Что, сука? Понимаешь меня? Небось уже выучил наш язык за все время пребывания в рабстве — Константин приложил пилу к плечу галла, последний же весь напрягся, попытался дернуться, но наемные рабочие Константина связали его намертво, так что на кистях и ступнях кожа была уже синего цвета. Кричать галл тоже не мог: рот его был связан толстой тряпкой, которую Константин нашел на первом этаже своего дома и которая смердила мочой. Отставной легионер уже думал начать пилить — как вдруг кто-то постучал к нему в дверь с улицы. Это только взбесило Константина, от чего он сильней вдавил пилу в кожу галла, тот издал еле слышный вой — Не дергайся мне тут, сука! Сейчас я выйду и разберусь что это за хер там, на ночь глядя, стучится ко мне в дом. Константин, спустившись на первый этаж, подошел к входной двери, и открыл ее. Однако перед порогом никто не стоял. Он, бубня про себя мат, вышел на порог, чтобы осмотреться, но сразу же получил чем-то деревянным прямо в затылок, отчего и отрубился.

***

Он очнулся в своем же доме, на втором этаже, рядом с ним сидел галл. Их ноги были в кандалах, скрепленными одной толстой цепью. В комнате для пыток и мести находилось четыре прогнанных из дома бомжа. — Ну че сука? Легионер, блять. Сейчас мы тебе и вторую руку отпилим — начал разговор один из бомжей, которого Константин ударил по лицу тупой лицевой стороной кинжала; на его лице красовалась здоровая бордовая отметина с порезами на краях. — И дело не в том, что здесь в Риме таких пидрилл как ты не любят, по крайней мере для меня. Дело в этой вот отметина сука — бомж указал на побои — Шрам точно останется, сука — бомж достал из-за пазухи кинжал Константина, который он воткнул в живот соседа, и подошел к нему, нагнувшись и вытянув вперед кинжал; Константин был бы рад левой рукой вырвать кинжал и воткнуть его бомжу в кадык, как он это и хотел изначально сделать — Кажется этим ты ударил меня, что ж, перед тем как я буду пилить тебе вторую руку лови презент, блять — Константин получил удар своим же кинжалом тупой стороной, благо не досталось недавно сросшимся костям челюсти — Че? Неприятно, сука, да? Наверное, еще и больно, ебана? Вот и мне было больно. В ответ на эти слова Константин плюнул кровавой харчей в своего обидчика — Ах ты ж, сука! — бомж с мокрым от харчи лицом хотел было уже ударить Константина по лицу острием кинжала, но его замахнувшуюся руку остановил другой бомжара — Ты его так убьешь, блять! — А че мне после этого ему жопу что ли целовать? — Нет, но и не убивать же. Так нашим партнерам совсем веселья не останется. Не забывай мы пилим ему левую руку. После отдаем ее на корм собакам. А остальная улица затаптывает его вместе с рабом живьем — на последний словах галл напрягся. — Подожди, ты забыл, что мы галлу член отрезаем. — Нахуя тебе, сука, блять, галльский член? у тебя своего что ли нет?! — Мой та у меня есть, ебана. Дело в одной проститутке в борделе Аристарха. Я думаю, она оценит мой подарочек в виде засушенного галльского члена. Плененный галл явно понимал о чем ведут разговор два бомжа. И ему это ну совсем уж не нравилось. — Ладно хер с тобой, отрежишь ты этому паносу заальпийскому член. Давай только сначала с псиной Цезаря разберемся. Константин не собирался так быстро сдаваться. Поэтому сквозь алкоголь к нему в сознание пробился тот самый Константин, который воевал шесть лет в Галлии. И этот Константин первым делом начал изучать обстановку, искать возможности для сохранения руки и выхода из пленения. В конце концов, он должен был еще повидать дочь у Аристарха, он очень сильно надеялся на, то что с ней все в порядке. Константин видел как недавно ударивший его бомж берет пилу со стойки, но не ту самую пилу, которой он хотел недавно отомстить галлу, отпилив ему руку. А другую большую с двумя рукоятками. Что ж теперь руку собирались отпиливать ему. После он видел как тот бомжара с довольной миной идет к нему в сопровождении двух своих дружков, четвертый, можно сказать, спавший Константина остался возле него. Кандалы были тяжелыми, но двигаться в них Константин мог, левая рука была связана какой-то веревкой и не слишком туго. Однако, чтобы высвободить нужно было время, а его у Константина как раз таки и не было. Если его схватят хотя бы два бомжа то он вряд ли что-нибудь сделает. Поэтому ему надо было начинать предпринимать какие-то действия до этого момента. Кинжал и пила были только у одного бомжа, остальные были с пустыми руками. Вследствие этого у Константина созрел план в голове, который он и намеревался исполнить. Сам галл тоже не сидел без мыслей, ведь он хотел спасти свой член. Он нащупал своими связанными за спину руками небольшой, очень очень сильно маленький осколок керамики, но с острой стороной, и неважно от чего он был. Главное что это был острый осколок керамики. Так что он схватил его на сколько мог пальцами и стал динамично резать веревку. Резалась она очень долго, но у него была должная мотивация: спасение члена. Поэтому он даже не обращал на это внимание. Даже пять срезанных миллиметров веревки могли бы ему помочь. — Ну что псина цезарианская, готов расставаться с последней рукой? — спросил бомжара с пилой, ехидно улыбаясь. — ОТСОСИ! — с этим криком Константин словно гепард рванулся к своему обидчику вцепившись своими зубами ему в глотку, и повалив его на землю, так что гал повалился в их сторону, потеряв кусочек керамики; Константин откусил и вырвал здоровый кусок плоти с шейной артерии бомжа; стоящие рядом были в шоке от увиденного. Галл тоже не стал терять время: он пнул в заднюю часть колена бомжа уберегшего на время Константина, после пнул его в спину, отчего бомж свалился на живот — и стал пинать и топтать бомжу голову, пока та не стала хрустеть и раскалываться словно треснувший арбуз. Остальные два бомжа подались бегом в выходу. — КОМУ ТЫ ТАМ РУКУ ОТПИЛИТЬ ХОТЕЛ, ГНИДА МЕСТО, КОТОРОЙ В ПОМОЯХ У ТИБРА!!! — Константин орал, смотря в глаза, давящемуся от собственной крови бомжу, черной крови. Весь его рот был в этой самой черной крови. Напоследок Константин закричал на бомжа, смотря ему в глаза. После он осознал, что он не один в этой комнате, и сзади него его самый страшный враг. Он кувыркнулся в сторону — пила зацепилась за цепь его кандалов, а сам галл уже пинающий мозги своей жертвы опять повалился на пол. Константин лишь теперь понял, что галл пока не представлял ему никакой угрозы: ибо он был занят как и он одним из бомжей. Галл, завидев лежащий кинжал на полу метнулся к нему и стал резать веревки. Константин же заметил у своих ног пилу, развернулся к ней спиной, тоже начиная избавляться от веревок на спине и руке. Он проделывал это, следя за успехами галла, а тот в свою очередь следил за успехами Константина. Они высвободили руки или руку одновременно. После каждый из них подобрал то, чем разрезывались веревки. И спустя небольшую паузу Константин, размахивая со всей силы пилой пошел на галла. Тот стал уворачиваться, ищя момент для атаки. Однако уворачиваться долго он не мог, цепь была короткой, а еще она запутывалась. Поэтому ему пришлось выставлять руку для защиты лица и горла от зубцов пилы. Те впивались в исхудавшую руку, по самые кости, от чего галл сквозь зубы взревывал как раненный зверь. Он попытался достать Контантина кинжалом под ребро, но последний отскочил, однако из-за короткой цепи он запнулся и упал. Со стороны послышались крики — МОЧИТЕ ИХ! — в комнату вбежали недавно бежавшие бомжи и восемь незнакомых Константину римлян, все с дубинами и короткими ножиками. На Константина побежала добрая половина этого сброда, он сразу же вскочил и, со всей силы взмахнув пилой, отхлестал ею всех. На галла побежала другая половина, и так разгневанный от ударов Константина, метнул кинжал в сердце одному бедолаги, затем взял за запястья подбежавшего к нему доблестного худого как щепка гражданина Рима, сломал ему их, выхватив ножик, а после взяв, за шиворот тоги, бросил его в других республиканцев. Снизу послышался еще топот, Константин перестал хлестать республиканцев пилой. Так как галл побежал в сторону окна, тащя за собой отставного легионера. — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — СПАСАЮ СВОЙ ЧЛЕН! — ответил криком Константину галл, забираясь на выступ окна, Константин подбежал к нему, собираясь отдернуть, но галл в этот самый момент совершил прыжок; и Константин полетел вслед за ним, причем он приземлился в отличие от галла неудачно, ударившись сначала копчиком и задницей, а после всем остальным, включая голову — он погрузился на мгновения в пространства космоса с его звездами, во всяком случае ему так казалось; а после он выблевал весь свой сегодняшний ужин. Галл хотел было бежать дальше по закоулкам Рима, однако не мог это делать, так как на другом конце цепи был Константин, который не мог встать на ноги. Республиканцы уже давно поняли, что они выпрыгнули в окно, поэтому спускались обратно. Галл подбежал к Константину, взял его в свои худые, но все еще могучие руки и побежал. — Приходи в себя, легионер. Сейчас мы нужны друг другу. — говорил галл Константину, испытывающему сильную головную боль в области затылка, которому сегодня и так смачно досталось от дубины. — ЭЙ, А НУ, БЛЯТЬ, СТОЙ НАХУЙ, ХУЙ!!! — послышались выкрики сзади. — Остановись — прохрипел Константин — Остановись, и поставь меня на ноги. Галл сделал все точь в точь как и говорил Константин, республиканцы и так догоняли галла, а теперь они были буквально в двадцати метров. — БЕЖИМ, БЕЖИМ ОТСЮДА НАХЕР — крикнул Константин, галлу, еле удерживаясь первые мгновения на ногах. Они бежали, постепенно отрываясь от толпы республиканцев. Организм Константина каким-то чудом нашел резервы для этого дела, после падения. — Сюда раб, сворачивай сюда! — Константин свернул в узкую улицу, на которой везде было развешано белье — Не отставай! Теперь налево! — они свернули в закоулок, в конце которого была закрытая дверь. — Нам надо выбить дверь, там местный цех по производству амуниции для легионов, вооружимся и дадим пизды этим республиканцам. Галл понял не все слова Константина, но суть он уловил, а потому не медля, он принялся выбивать дверь. — Давай только быстрей, а то те паскуды уже рядом, я слышу их. Галл дал что мочи было с ноги, та упала внутрь. Они вошли в здание с надеждой найти много оружия, щитов и доспехов, но вместо это увидели деревянную табличку с надписью: цех переехал в пригород Рима, так как здание выкупил дом Красса. Однако в углу они заметили некрашеный скутум, три лёгкий пилума с ржавыми наконечники и такой же ржавый гладиус. Крики с улицы были уже совсем рядом. — Я возьму щит, а ты, галл, бери пилумы и гладиус — Константин поднял запыленный щит, и подбежал к выходу, вставив его перед собой. Плебс был уже совсем рядом. — Кидай в этих пидоров пилумы — кричал Константин, галл метнул один из пилумов — он залетел в рот, орущему республиканцу, кончик копья вышел в области границы затылка и шеи; республиканец пал намертво несколько секунд двигая безобразно ртом, пытаясь что то сказать. Затем пилум залетел в грудь следующему римлянину, тот упал, катясь боком. — ЕЩЕ КИДАЙ! — рвал глотку Константин, галл же запустил пилум в подбегающего республиканца, он тоже залетел ему в грудь, но на этот раз того отбросило назад. Дальше работа пошла за Константином, он встал на пороге, укрыв всю верхнюю часть тела за за щитом. — Схвати меня за тогу, галл, и упрись в нее иначе меня снесут! — На Константина налетела целая толпа из двадцати человек. Первый стоящий перед ним римлянин буквально вдавливался в щит Константина, он даже не мог наносить удары своей заточкой, которую ножиком то было трудно назвать — Ради богов доставай свой пилум и режь этих отбросов! — Галл принялся делать короткие тычковые удары в толпу республиканцев на столько, насколько ему позволяли его длинные руки. Он нанес пять ударов, дальше толпа стала рассасываться, убегая прочь от бывшей мастерской. Под конец остался лишь один тяжело раненный республиканец. Константин вдавил свой щит в его грудь — Что эта за хуйня сейчас была, пидр?! Республиканец тяжело дышал, а от придавленного к груди щита Константина и вовсе закашлял кровью, окрашивая тем самым щит — Проблема вся в вас ветеранов из Галии, приходите в столицу, начиная думать что все должны вам и Цезарю и все должны уважать вас и Цезаря; но это, блин, великое заблуждение: никто вам и тем более этому искусителю власти народа ничего не должен. Но вы только злитесь от этого и начинаете устраивать погромы в амфитеатрах, трактирах и борделях. Одно неверное слово в ваш адрес или в адрес вашего любимого пидора Цезаря, и всему приходит пиздец, абсолютно всему. Ты вон к примеру, нахамил соседки лишь за то, что она интерисовалась кто ты такой и чем занимался, я все слышал и видел, ибо сидел неподалеку на скамейки. — У меня не было времени на ее тупые вопросы. — Это твои проблемы легионер, но ладно это. Ты ведь чуть не убил ее мужа, а ведь он заступался за ее честь. — Он сам начал рыпаться, из-за чего и пострадал. — В любом случае, легионер, люди стали думать, что ты чуть не убил его из-за пустяка. А потому посчитали тебя опасным для общества, поэтому оное и решило тебя быстренько ликвидировать. — Ну и как получилось? Республиканец сделал кривую улыбку — Как видишь нам немного не хватило сил. Последовала короткая пауза. После Константин возобновил диалог — И что мне с тобой теперь делать? — Не знаю, легионер, моя судьба в твоих руках. — Что даже просить пощады не будешь? — А зачем? Я знаю, что такие как ты никого не щадят, видать, знатно из вас галлия человеческий дух выбила. К тому же мы все с вами трупы. — Это ещё почему? — А потому, Константин, что ты и твой раб галл, убили уважаемых в Риме людей. — Каких ещё уважаемых людей? — Торговца вином и пряностями, Давида. Актёров Энея и Неона. И, самое вкусное, местного учёного грека Анастасия, он учил риторике и арифметике детей местных всадников и им очень сильно не понравится его смерть от ваших рук. А вести в Риме разносятся очень быстро. Константин залил я бордовой краской. — Корни моей семьи восходят к богу Меркурию, я патриций, мать твою. Какие то там всадники и пальцем не смеют трогать меня. — А ты смешной, легионер. Патриций, который служил в пехоте, и у которого из имущества двухэтажная рухлядь, немного мебели, сегментата с медалями, которые нынче не в чести, и одним худощавым рабом. Далеко пойдёшь для патриция. Нынче имя мало что значит — нужны деньги и связи. А у тебя нет ни первого, ни второго. Константин, сильнее сжал рукой рукоять скутума. Его глаза наполнились кровью. Он был в ярости от услышанного. — Я тебе ничего не сделал, легионер. — Ничего не сделал?! Ты вместе с другими пидорами вломился ко мне в дом, чтобы убить меня, потом ты преследовал меня. И судя по всему ты сильней всех хотел меня убить, ибо оказался прямо перед щитом, раз ты раненный! Поэтому я принимаю решение убить тебя нахуй на месте — С последними словами Константина стал вдавливать щит в лицо республиканца, превращая его в кровавое месиво. Галл наблюдал за этим зрелищем, держа в правой руке тупой ржавый гладиус. Наконец, Константин, закончив расправу, развернулся к Галлу. Он осмотрел его своими наполненными ненавистью глазами. Галл насторожился. — Ну что, голубчик. Пришло время довершить начатое под Алезией. Или я, или ты, кто-то из нас этой ночью умрёт. У галла на этот счёт были совсем иные мысли. Он понимал, что в одиночку из этого полиса ему не выбраться. Его выдавало клеймо раба на правом предплечье, да и многие жители города завтра будут знать о содеянном им и Константином. А этот самый Константин, галл узнал его имя из разговора его с республиканцем, мог вывести его из города, если хотя бы он закроет свое лицо капюшоном, достать который не самая большая проблема. — Слушай, Константин, сейчас лучше повременить с местью. — Почему это? — Константин отбросил скутум и взял в руку одну из оставленных дубин с гвоздями — Завтра все равно одному из нас будет пиздец. А так хотя бы один из нас отомстит другому перед смертью. Ну что ты паскуда, я ведь чувствую, что ты тоже хочешь отомстить мне за свой глаз, ага? — Послушай, легионер, мы еще можем спастись. Нам надо только объединиться. — Ага, конечно, галл, который есть причина моей ампутированной руки; и римлянин, который выколол глаз этому самому галлу. Охуительная команда из нас получится — с последними словами Константин пытался достать галла ударом дубинки, но последний отскочил в сторону. — Ты мог бы претвориться моим господином и вывести меня из Рима. — А я и так твой господин, раб. И я хочу чтобы ты умер — Константин опять набросился на галла, на этот раз была серия ударов; галл их всех парировал с недовольной миной, а после обошел Константина сзади и дал ему подсрачника лицевой стороной гладиуса, последний взревел. — Играешься, сука, со мной?! — Я уже не совсем твой раб, и у меня есть имя: Даллас. — Дать хоть зовись сракой Марса, мне похуй. — Слушай, мысли дальновидней, я знаю, что твоя дочь еще жива и у Аристарха. — Завали свою пасть! — Константин, попытался достать выпадом галла, но был сразу же награжден за такой глупый ход нокаутом и эсломанным носом от локтя Далласа. — Мы могли бы наведаться к Аристарху и забрать твою дочь, а потом бежать с Рима — На этих словах галл прижал Константина к мощенной каменной дороге и подставил тупое лезвие ржавого гладиуса к горлу Константина — Выбирай, знаменосец, или ты сдохнешь здесь и сейчас от ржавой тупой стали твоего заклятого врага, или объединишься с этим врагом, дабы спасти дочь и остаться в живых. Не знаю как ты, но мне второй вариант больше по душе. Константин с ненавистью смотрел в правый голубой глаз галла по имени Даллас, после повернул голову в сторону мертвого республиканца, и в его глазах появилось отчаяние «объединишься с этим врагом, дабы спасти дочь», прозвучали слова Далласа в голове у Константина, в пропитой и отбитой голове бесчеловечного убийцы и психа. Затем он вспомнил тот миг, когда они с Росой прощались, а после ему представилась жуткая сцена как его родная дочь, пребывая в рабстве исполняет прихоти Аристарха, самые разные прихоти такого же с больной фантазией психа как и сам Константин «Ну уж нет, пока мне рано подыхать здесь». — Хорошо, Даллас, твоя взяла. Мы объединимся, но на время. Когда все это дерьмо закончится я убью тебя. — Будь по твоему, Константин — с этими словами Даллас убрал клинок с горла Константина, и подал ему руку, Константин ее отверг, отбив своей рукой со словами: я сам встану, и не забывай, что ты мое имущество. Даллас оскалил зубы — Сейчас нам надо думать о том, как бы наведаться к Аристарху, и, кстати, ты же знаешь где он живет? — Знаю, не переживай. Давай соберем все что плохо лежит для дороги и сразу наведаемся к нему. — Ты уверен, что надо сразу идти к нему? Тебе вроде как неплохо досталось сегодня. — Да, надо идти как можно быстрее к нему. Потому как завтра весь Рим будет поднят на уши от сегодняшней резни с этими пидорами республиканцами — Константин обхватил свой кровоточащий поломанный нос — Чуть не забыл подремантировать себя — он со всей силой даванул по носу, послышался хруст кости, но нос более менее встал на место.