Древнеримские разборки

Константин Ануфрий Бенедикт легионер десятого легиона и знаменосец его в прошлом, сошёл на гавань Рима с торговой триемы в хорошем настроении, хоть и с похмельем. Его челюсть уже не стягивали повязки, он их снял за два дня до прибытия в Рим, все это время ему их менял местный доктор-купец, который был с ним с Алезии в дороге, за плату. На обрубке правой руки тоже уже не было никаких бинтов: рана успела затянуться и обрасти кожей. И Константин бы и был рад сразу пойти по узким, местами кривыми, но в основном прямым закоулкам к Кассии и Росе, ведь в конце концов он не видел их в живую уже шесть лет, а последнее письмо от Кассии он читал три месяца назад. Был бы рад, но ему по пути необходимо было забрать рабов по откупной от самого Цезаря. По ней Константину полагалось взять себе около девяти рабов мужского пола. Так что он прошёл прямо на форум. Там он отыскал местного работорговца и показал ему откупную, тот, внимательно её прочитав, привёл его к клетке с трупами и одним живым одноглазым галлом. Константин весь покраснел, его сердце стало биться быстрее. Он узнал этого галла — именно из-за него он лишился руки. Впрочем галл тоже узнал Константина, и его недовольному, хоть и истощенному взгляду явно недостовало левого глаза. Константин тем временем, предвкушая расправу над своим ненавистным врагом «Я уже знаю как буду убивать тебя, сволочь северная» пропускал мимо ушей почти все слова работорговца, он смог услышать лишь несколько слов — панос, они умерли от красного паноса… но этот как видите оказался крепче своих… — — Я с радостью его заберу, а за остальных можешь не переживать, мне нужен только этот — Константин с кровожадной миной передал откупную своего императора работорговцу — Отставной легионер Константин Ануфрий Бенедикт, смердя перегаром, шёл по узкой улице, по вымощенной камнем дороге. Шёл, ведя за собой верёвкой галла в кандалах. Везде то и дело стояли прилавки с разного рода товарами, от мелких деревянных статуэток лошадей и слонов до лоз винограда или обычных туник. На одной из стен был нарисован Цезарь со членом во рту. Фаллос был подписан с боку «Помпей». Константин харкнул на граффити. Некоторые из прохожих заметили это и стали обходить возобновившего свой путь Константина. Последний купил себе яблочного сока, чтобы утолить жажду, вызванную похмельем. Так же он сходил по пути в туалет за тёмный закоулок. Там он увидел всю красоту пролетарского творчества и весь политический настрой Рима. Стены были исписаны изображениями, на которых Цезаря, поставив раком, трахал в задницу старик Корнелий, или бил лозой по жопе Сципион. «И вот эти суки будут силиться в Галлии» Константин дошёл до дома, из которого шесть лет назад вышел с котомкой в руках. На его удивление возле дома валялась куча мусора с гавном, сам дом был тоже исписан граффити. И самое странное он не слышал никакого звука из дома. Даже малейшего намёка на то, что Кассия и Роса дома. Он аккуратно открыл дверь. Та даже не думала сопротивляться. На первом этаже дома смердело мочой, блевотиной и гавном. А также была разруха, все горшки и сосуды были разбиты, стулья, столы поломаны, как и шкафчики. Константин поднялся на второй этаж, но там его ждала абсолютно такая же картина. Разве что он ещё увидел пятеро дрыхнущих после пьянки бомжей, ибо около них валялась дюжина пустых кувшинов из-под вина. — А НУ НАХУЙ ИЗ МОЕГО ДОМА! — проорал Константин, в ответ один из бомжей с пердежом лишь приоткрыл глаза. — Я СКАЗАЛ НАХУЙ ИЗ МОЕГО ДОМА — Константин достал сзади из-за пояса кинжал, купленный на триеме у одного понтийца. Глаза у бомжа в ответ на это раскрылись шире, другие его приятели тоже их открыли. — В чем, собственно уважаемый, проблема? — поинтересовался недавно перданувший бомж с хриплым голосом, видно из-за сильного похмелья непонимающий или невоспринявший крики Константина всерьёз, как и его собутыльники. — В том, что ты, сука, в моем доме! — Константин вытянул руку с кинжалом вперёд — И так повторю ещё раз и медленно: на-хуй из мо-его до-ма! -А ты кто такой та, блядь? — задал на этот раз вопрос другой бомж, голос у него был бойкий и дерзкий. — Константин Ануфрий Бенедикт, отец семейства Бенедиктов. — Без руки? Ха! Такой себе отец. -Повтори ещё раз! — Константин молнией метнулся к бомжу с дерзким голосом, подставив кинжал к его кадыку острием. Бомж замолчал, он явно недооценил калеку, и теперь мог за это поплатится жизнью. — Я шесть лет проливал кровь в Галлии не для того, чтобы меня какой-то там бомж называл меня калекой. Константин, убрав острие от кадыка, развернул клинок тупой стороной и хлестанул им дерзкому бомжу по лицу — Убирайтесь из моего дома — бомжи пулей вылетели из дома, отхлестанный выл словно пнутая под сраку псина. Бомжи были выгнаны, но отставному легионеру ещё предстояло узнать куда пропала его семья. Поэтому он, привязав галла, вышел на улицу, чтобы спросить об этом соседей. Он увидел толстую римлянку, стиравшую на улице в деревянном тазе вещи. Константин направился к ней — Здравствуйте, вы не знаете где хозяйки того вон дома — указал на свой недавно заброшенный дом — Кассия и Роса звать их. Римлянка, прищурившись, осмотрела взглядом Константина — ей явно не понравилась его довольно густая щетина, ибо он не брился уже с две недели, а во всем Риме это осуждалось; помимо этого от него несло перегаром, а туника была вся в грязи.- Ты кто такой вообще? — задала толстушка вполне закономерный вопрос. — Константин не ожидал такой реакции от соседки, поэтому стал нервничать. — Константин Ануфрий Бенедикт, муж Кассии Бенедикт, отец Росы Бенедикт, и отец всего семейства. — сухо бросил Константин. — И где ты был все это время отец семейства, блин? — Римлянка продолжала наступать на нервны Константина. «А тебя ебет?» подумал про себя Константин. — На заработки, блядь, уехал в Галлию. — Да? Вот как, и много ты тама заработал? «Столько, сколько хватило бы, чтобы трахать тебя два года бессперибойно» — Опять подумал про себя Константин. — сколько я заработал, тебя моя дорогая пролетарка ебать не должно. Соседку не то, чтобы взбесило такое принебрежительное высказывание на её счёт, она не могла понять к какому типу людей Константин себя относит, раз обозвал её так. — «Пролетарка» и что? — А то, тупая толстая сука, что сейчас ты мне расскажешь, что случилось с моей семьёй. Из дому вышел толстый мужик с большущими кулаками — Эй, ты че охуел мою жену так называть! Мужик уже было занёс кулак, но Константин опередил его, вставив к его пузу кинжал — Ещё одно движение, и я вскрою тебе брюхо — Константин перевёл взгляд на жену пролетария — Итак, толстая тупая сука, вернёмся к моему вопросу, что случилось с моей семьёй? Соседку буквально трясло и качало всю от страха, казалось ещё немного и она упадёт в обморок. — Смотри, если ты мне не расскажешь, то я вскрою брюхо твоему мужу, ТАК ЧТО ГОВОРИ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С МОЕЙ СЕМЬЁЙ! — прохожие до этого с беспокойством озиравшиеся на Константина, начали останавливаться около него. Женщина стала заливаться слезами и орать на всю улицу — КАССИЯ УМЕРЛА С МЕСЯЦ НАЗАД! — на этих словах Константин весь побледнел — ТВОЮ ДОЧЬ ПРИБРАЛИ ЛЮДИ АРИСТАРХА! Константин даже и не знал, что в первую очередь спрашивать: как умерла Кассия? или почему это Аристарх забрал к себе Росу, когда долгов у него уже быть не должно, он их закрыл за три месяца службы в легион! Его замешательством попытался воспользоваться муженек соседки, он хотел направить левую руку с кинжалом в самого Константина, но годы службы в Галии дали сразу же знать о себе. Константин на автомате всадил в живот бедолаги кинжал. Уже довольно крупная сзади толпа ахнула. Константина же она не заботила, как и пострадавший от него муж соседки, которая уже подползла к нему, сжимая руками место откуда стекала кровь. Отставной легионер, придя в себя, осознал, что сделал. Поэтому наклонился к упавшему на землю и стонущему толстяку — Я знаю как вытащить лезвие -. — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА ПЕС Цезаря! — взвыла соседка, толпа услышав это стала перешептываться и презрительно смотреть на Константина — УХОДИ С ПОРОГА МОЕГО ДОМА И НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ! Константин вспомнил слова Варона: «никому не говори откуда ты». Затем оглянулся на толпу. Та стояла в напряжении, люди в ней перешептывались «псина из Галии», «потаскуха Цезаря». Отставной легионер не стал терять время и пошёл обратно в свой дом.