Сделано в Америке

***

Одним из навыков успешного человека, является умение принимать взвешенные решения даже в самой непростой ситуации. К счастью, Морган всегда умела смотреть на вещи объективно и знала — эта сказочка не про неё. Крёстный отец тоже знал: импульсивность, вспыльчивость и непостоянность — неподходящие качества для ведения бизнеса. Тогда-то у Микки и родилась идея передать дело покойного Рендона, а заодно и его прекрасную дочь, в руки знающих людей. Во времена становления на криминальную дорожку, когда Пирсон был ещё совсем не окрепший (или, правильнее было бы сказать, не совсем окрепший), у них с Рендоном, который на тот момент уже являлся оружейным бароном, сложились неплохие взаимовыгодные отношения. Чарли Рендон уже покорил просторы Америки, однако, имея британские корни, захотел однажды освоить и родные края. Пирсон был моложе, зубастее, интереснее остальных возможных союзников, поэтому-то его и взяли под надежное бронированное крыло. Спустя время приятельские дорожки разошлись, оба друга взрастили целые империи на просторах для кого-то родной, для кого не очень, Англии, у каждого жизнь пошла своим чередом, но это не значит, что дружеские отношения сдулись. Просто время всегда равно деньги. Чарли жил на два континента. Когда родилась дочь, он не нашёл лучшей кандидатуры: Микки был тем крестным отцом, который встречался с крестницей раз в год на Рождество, а в остальное время напоминал о себе лишь щедрыми подарками. В один из таких уютных рождественских вечеров у Рендонов, сидя в кожаных креслах перед камином, Чарли спросил, вдруг: «Скажи мне, друг, я могу на тебя положиться?», — на что, естественно, получил положительный ответ. «Я могу быть уверен, что в случае моего преждевременного ухода, ты позаботишься о Морган?», — и снова отказа не получил, но получил обещание. Крохотные, но громкие ножки загромыхали вниз по лестнице. Неугомонное кудрявое чудо с разбегу запрыгнуло в кресло, где сидел крестный, заставив того корчится от боли — острая коленка вонзилась ровно в мошонку.

***

— Я неспособна вести бизнес (я не хочу пачкать руки о ваши грязные дела). — Я знаю, — Микки и не ожидал ничего другого. Когда одно из звеньев цепи рвётся, возникает необходимость в его замене. Морган — замена ненадёжная, она молода и безрассудна. Когда начинаешь строить цепочку с нуля, можно шаг за шагом, учась на собственных ошибках, формировать её по своему усмотрению. Когда получаешь в руки готовое изделие — важно уметь с ним обращаться сразу.

***

Морган аккуратными неторопливыми мазками кисти пишет портрет отца в светлой комнате на втором этаже особняка Пирсонов. Теперь её личной. Это только на время, говорит Микки; ровно до тех пор, пока всё не устаканится. Однако, Морган знает не понаслышке: нет ничего более постоянного, чем временное. В определённый момент рука срывается, портя картину. Уже в который раз. Когда раздаётся стук в дверь, Морган заранее знает кто это — он даже стучит как-то по-своему, по-особому. — Готова? Пора ехать, — Рей не заходит, да и открывает дверь лишь наполовину. Он вообще старается теперь держаться на расстоянии, как будто это способно отменить факт того, что Морган уже смотрит на него так, как смотреть не должна. — Это обязательно? — Всё, что говорит твой крёстный отец —обязательно к исполнению. Жду внизу. Морган закатывает глаза и раздражённо фыркает в уже пустующий дверной проём, но всё же не смеет воспротивиться. Микки о ней заботится и она это понимает, принимая заботу с меньшей благодарностью, нежели должна. Хоть у её отца и есть надёжные люди, которые могут поддержать бизнес на плаву некоторое время, всё же они не настолько надёжны, как Микки. — Здорово, конечно, что Микки пытается всеми силами устроить мне культурный отдых, — говорит она, спускаясь по лестнице, — но наверное, мне следовало сказать ему, что сюрреализм мне не по душе. Рей галантно подставляет локоть (потому что так требует этикет) едва Морган сходит с последней ступеньки. — И что же тебе по душе? — зачем-то спрашивает он, чувствуя некий диссонанс: сложно уложить в голове, что человек, владеющий знанием самых отборных ругательств, может разбираться в прекрасном. — Марина мне ближе всего. Образы стихии, спокойной или бушующей и всегда непокорной, они восхищают непостоянством и ужасают мощью. — У вас есть что-то общее, — замечает Рей, распахивая для девушки дверь авто, — с морем, — зачем-то уточняет он. — Когда всё с этим наследством разрешится, уеду куда-нибудь на побережье, где с утра до вечера жарит солнце и нет этого проклятого тумана, — мечтательно сообщает Морган о своих планах на будущее уже сидящему на переднем пассажирском Рею. «Нет, не уедешь», — чуть не срывается у Реймонда с языка, — «ты уже выгодно продана».

***

Морган пялится на Дали больше из скуки, чем из любопытства, ставя на поднос лавирующему между «ценителей искусства» официанту очередной опустошённый бокал, и берёт следующий, вновь полный пьянящих пузырьков. Она всерьёз подумывает сбежать (потому что ненавидит скучать) и ошарашить впечатлительного к таким выходкам Реймонда, своим неожиданным появлением. Представив его серьёзное выражение лица, нахмуренные брови и нарочито строгий, отчитывающий взгляд, которым он глядит исподлобья, поверх оправы имиджевых очков, Морган сдержанно улыбается краешком губ. Она уже знает, что прячется за бронёй вышколенной английской выдержки и от этого знания под животом закручивается тугая спираль. — Ни разу не видел, чтобы кто-то улыбался, глядя на «Лицо войны». — Что, простите? — она поджимает губы в недовольстве и поворачивается на комментарий, посланный явно по её душу. — Сальвадор Дали. Лицо войны. Одно из моих любимых полотен, — со знанием дела сообщает классически красивый мужчина, явно сошедший с обложек глянцевых журналов прошлых лет. — Не понимаю, что тут может нравится. Полная бессмыслица, — Морган меряет собеседника долгим изучающим взглядом, быстро сменяющимся подчёркнутым безразличием, и изящно откидывает локоны, лежащие на плече, за спину. — Старина Сальвадор явно был под наркотой, когда писал свои картины. — Интересное предположение, — из вежливости улыбается глянцевый красавчик. — Так это не предположение. Откройте интернет, — она жмёт плечами с таким видом, словно собеседник несёт полную околесицу. — Слухов о нём и его творчестве ходит много, но правды мы всё равно никогда уже не узнаем, верно? В любом случае, каждый сам выбирает чем себя вдохновлять. — Я за чистоту сознания, — возражает Морган и, заметив с какой иронией собеседник косится на бокал в её руке, с некоторым раздражением поясняет: — Да, в состоянии алкогольного опьянения можно не вспомнить как оказался в чужой постели, но я предпочитаю запоминать лица тех, с кем сплю. — Мистер Пирсон предупреждал, что вы не скупитесь на выражения. Видимо, посчитал, что меня это способно отпугнуть, — красавчик очаровательно улыбается во все тридцать два; Морган же косится на него с пронзительной неприязнью, опрокидывая в себя половину бокала. — Простите меня, я не представился: Оливер Ферри. Этот Оливер собирается было протянуть руку для пожатия, но Морган уже старательно делает вид, что занята созерцанием мерцающих в бокале бликов. — Микки сказал, что выставку спонсирует один его коллега, выславший нам пригласительные. Однако, он не обмолвился о том, что это будут смотрины, — с нескрываемым раздражением, говорит она. — Думаю, мистер Пирсон всего лишь хотел, чтобы вы больше времени проводили в социуме. — Беда в том, что никто не поинтересовался, чего хочу я, — Морган без зазрения совести обрубает ниточки назревающего подката, ища глазами официанта и, не обнаружив его поблизости, суёт опустевший бокал в руку новому знакомому. — Спасибо за приглашение, мистер Ферри, и счастливо оставаться. Она разворачивается на каблуках и уходит, оставляя мужчину в полном недоумении лицезреть её скрывающуюся через миг за другими гостями выставки, горделиво выпрямленную спину. Морган курит одну за другой, облокотившись о парапет на набережной Темзы и складывает бычки в один ряд. Она наслаждается слабым ветром, осторожно, словно пальцы любимого мужчины, перебирающим волосы, и ждёт. Морган не оборачивается, но знает — в тонированном джипе за её спиной, неустанно бдят три пары глаз и кто-то из телохранителей уже точно на неё настучал. — Тебе стоило дождаться меня, — судя по голосу, Рей недоволен; судя по выражению лица, когда он встаёт рядом с ней плечом к плечу — Рей искренне раздражён. — Я и дожидаюсь, — она делает глубокую затяжку, поворачиваясь к мужчине и выдыхает серое никотиновое облако вместе со словами. — Дождаться на выставке, — Рей разгоняет ментоловый дым взмахами ладони, — или я как-то не ясно выражаюсь, раз ты никогда меня не слушаешь? — Мне стало скучно, — она наматывает локон на палец, — я же говорила, что не люблю сюрреализм. Реймонду хочется сказать, что он не имеет в виду ни эту проклятую выставку, ни что-либо другое конкретное, а он говорит о её отношении к его (Пирсона) просьбам в целом, но вместо этого произносит со всей строгостью: — Идём. Отвезу тебя домой. — Ещё рано. Микки будет недоволен тобой. Поехали лучше поедим? От этих тарталеток с чёрной икрой и лилипутских канапешек у меня только сильнее в животе урчит. Морган не ждёт приглашения, подхватывая Рея под руку, притирается к крепкому предплечью и сама настойчиво тянет его к машине, чудесным образом избегая застревания каблуков в промежутках между плитками. — Есть хороший ресторан неподалёку. — К чёрту лысому ресторан. Хочу жирный холестериновый бургер с говяжьей котлетой и двойным сыром. — У меня от одних твоих слов — изжога. Она заливисто смеётся, запрокинув голову и оголяя изящную шею, и Реймонд не может сдержать улыбки тоже, несмотря на полную уверенность в том, что скоро устанет радоваться проблемам, которые принесёт ему эта неугомонная.