Стена между нами или Связанные

Быстрые шаги волнительным эхом проносились по коридорам древнего замка. Юноша был молчалив, хмур и решительно шел по какому-то направлению, известному только ему. Девушка, чью руку он так крепко держал, боясь отпустить, еле поспевала за ним. — Драко? Что случилось? — Подожди, тут небезопасно. — Но там остались Рон и Пэнси и… — Им и без нас было комфортно, так что помолчи хотя бы минуту, пожалуйста, — резко остановившись, Драко осмотрелся, заглушающие удары сердца не давали спокойно мыслить. В поле зрения попалась одинокая дверь — потянув Гермиону за собой, Малфой легким заклинанием открыл ее. — Она как-то быстро поддалась, — Грейнджер нахмурилась, следуя за парнем внутрь, недоверчиво оглядываясь. — Даже двери не могут устоять перед моим совершенством. Хмыкнула, закатив глаза. — Идиот, — как ни странно, Драко не обратил внимание на то, что она сказала. Плотно закрыв дверь за девушкой, он помрачнел, между бровями пролегла глубокая складка, а губы сжались в единую линию. — Послушай… — прочистив горло, он расслабил галстук, Гермиона зацепилась взглядом за его длинные пальцы и изящное движение рук, даже не смотря на некоторую нервозность в движениях. Ее взбесило то, как он тянет время. Раздражение мелкими волнами проходилось по телу. — Когда ты ушла с Уизли, я заметил Лорсон одну в кабинете, она разговаривала с кем-то и выглядела максимально взволнованно. Ей угрожали, Грейнджер. Речь шла о каком-то мальчишке, и это странно, очень странно. Нам нужно понять, что происходит, нам нужно… — Драко задыхался, кислорода было слишком мало. — Погоди, стой! — Гермиона резким движением руки прервала его, заставив замолчать. — Я не могу понять о чем ты, Драко, профессору угрожали? Ты не видел кто? — он отрицательно покачал головой. — Она разговаривала по каминной связи. Теперь взволнованной выглядела Гермиона. — Что было после? — Она плакала, — глаза остекленели, взгляд помутнел, будто Малфой утонул в собственных воспоминаниях. — Она плакала и будто была в отчаянии, Гермиона. Гриффиндорка прикусила нижнюю губу, пальцы коснулись фарфоровой кожи Драко, потому что иногда казалось, что он и вовсе скоро сломается. — Может, скажем об этом Макгонагалл? — А смысл? — нервный смешок, горькая ухмылка. — Она даже не смогла справиться с тем дерьмом, что происходит с нами. Знала бы ты, насколько я устал от этого, Грейнджер. — По-твоему я не устала? — снова раздражена. — Не знаю, но сидеть с твоими дружками за одним столом это лютый пфи... — палец гриффиндорки нагло лег ему на губы, она опять его прервала. — Никакого мата в моем присутствии, молодой человек. Раньше я это терпела, но сейчас не собираюсь, мы все-таки… — Драко заметил, как Гермиона медленно становится пунцовой. Триумфальное чувство победы охватило его с ног до головы. Легко взяв девушку за кисть, он убрал ее ладонь от своего рта, ухмыльнувшись. — Ну же, Грейнджер, что мы? — Малфой упивался ее стеснением, желание поцеловать, овладеть этими нежными, налитыми кровью губами резко ударило в затылок. — Вместе, — резко, дерзко, смело. Ураган разных чувств молнией устремились вниз. — Да, черт возьми, — притянув девушку, свою девушку, к себе, он впился в ее губы. Желанные, обожаемые, сладкие. Настроение за миг щелчком пальцев сменилось на сто восемьдесят градусов. Как же приятно было осознавать, что она не сопротивляется, что принимает его таким, отвечает на его чувства и желания. От этой мягкости хотелось кричать и вроде бы не в первый раз, вроде бы она должна была уже войти в привычку, эти губы, это тело, этот голос. Но с каждым разом он желал ее больше, страстнее. Последняя ночь словно заела в его голове, каждый раз закрывая глаза, перед веками появлялась пленка воспоминаний. Стоны, тепло ее тела и желание. То, как она хотела его и принимала, сводило с ума. — Драко, подожди, мы же... — Гермиона не успела продолжить начатое, как ее снова прервали, еще один поцелуй, еще одна пуля в лоб. — Плевать. Я хочу тебя, Грейнджер, здесь и сейчас. Мозг отключился, обострились чувства, после его слов было бы грешно отказывать Драко, да и она сама этого тоже хотела. Внутри плескались противоречивые чувства: страх и беспокойство, желание и страсть. Гермиона постаралась проигнорировать негативные эмоции, концентрируясь лишь на нем. На поцелуях, легко порхающих на шее, на расстегнувшейся рубашке и ласкающих грудь руках. Тихий стон, забытый Мерлином кабинет и лишь они, падающие в страсти. То, как отзывалось тело гриффиндорки разжигало в Драко огонь. Желание овладеть ею становилось все больше, становилось все крепче где-то внутри, а тиски, сжимающие ребра, ослабевали. И видел он лишь ее, желав стать с ней единым. — Драко, — казалось бы, простое имя, которое он слышал ежедневно в стенах этой проклятой школы, но лишь она произносила его так трепетно, лаская своим звучанием слух. Он не ответил, лишь взглядом мазнув по лицу девушки, он увидел и понял все. — Не останавливайся, — слова были лишнимы. Ей даже не придется повторять. Резко повернув Гермиону спиной к себе, он небрежно задрал ее юбку вверх. Уши девушки покраснели до самых кончиков. — Нет, постой, Драко, — маленькая ладонь потянулась назад, чтобы все прикрыть. Малфой лишь ухмыльнулся, в нем говорила похоть, заглатывая парня целиком. — А-а!.. — взяв Грейнджер за руку, слизеринец грубо, но достаточно нежно, чтобы не причинить боли, скрутил ее за спину, наклонив гриффиндорку ближе к столу, отчего она недовольно простонала. Прижимаясь своим возбуждением к бедрам девушки, Малфой толкнулся вперед, дав ей почувствовать все его желание. Пусть знает, что она делает с ним. — Я не разрешал тебе своевольничать, Грейнджер, — его голос, такой ласковый и низкий от возбуждения проскользнул около уха, электрическим разрядом спустившись вниз по всему телу. Нервно выдохнув, Гермиона инстинктивно сжала бедра. — Ого, Грейнджер, — она услышала лязг металла, но почувствовать желаемое ей не удалось. — Ты такая грязная девочка. Стыд окатил ее с головой. Гермиона не знала, куда деться, стоит ли ей откликаться на его грязные словечки или это будет слишком. Это все было таким пошлым, грязно-неправильным, что глаза обволакивало пеленой желания. Хотелось умолять его не останавливаться, прижиматься все ближе и наконец… Коснуться ее. Грейнджер реально думала о том, что она полнейшая извращенка. — Мерлин, Малфой, прекрати. — Тебе же нравится, — он стоял, возвышаясь над ней, все еще прижимая девушку к столу. Кожу Гермионы охватило жжение, когда Малфой шлепнул ее по заднице. — Это мне явно не нравится! — врунья. — Знаешь, Грейнджер, — еще один шлепок. Она еле сдержала недовольный стон, но недовольным ли он был на самом деле? Все было такое новое, и то, что это ей нравилось, заставляло Гермиону нервничать. — Я всегда думал, что ты окажешься не такой пай-девочкой в постели. Гермиона залилась краской, хотя куда еще больше, когда почувствовала его пальцы на собственном бедре. Рука смело поднималась выше, и вот он поддел указательным пальцем нижнее белье, приспустив его совсем немного, позволив, чтобы оно упало само по себе. Большим пальцем проведя по промежности девушки, Драко присвистнул, он отодвинул ее половые губы, увидев все то, что так сильно желал. — Вау, Грейнджер, — нервно выдохнул он. — Да ты вся течешь. — Мерлин, Малфой, прекрати! Что на тебя нашло?! — На меня? — он наклонился, лицо парня находилось на уровне с ее задницей. — Я лишь хочу насладиться тобой полностью, избавить тебя от этих оков, ведь то, что делаю я, нравится тебе. — Чушь какая, — даже тут она не унималась. Дернув своим острым носиком, Гермиона гордо посмотрела на парня. — Ничего подобного. Я не подписывалась на такие извращения! На лице слизеринца растянулась хитрейшая улыбка, которую видела Гермиона за всю свою жизнь. Грейнджер стало не по себе. — О чё… Ах! — выгнувшись в спине, она простонала, не сумев сдержать себя. — Твое тело отвечает мне совсем по-другому. Посмотри на себя, Грейнджер, — гриффиндорка и близко подумать не могла, что он трансфигурирует стул перед ней в огромное зеркало. Она медленно прошлась взглядом по лицу. Бездонно черные глаза, розовые щеки, запутавшиеся волосы. Грудь высоко вздымалась, когда девушка опустила взгляд ниже, увидев как Драко мучительно медленно добавляет второй палец, хитро смотря ей в глаза. Гермиона хныкнула, желание накрывало с головы до ног, вид собственного тела, то зрелище, которое он ей устроил, возбуждало девушку все больше и больше. Гриффиндорка сама не заметила, как рефлекторно пыталась сесть ему на пальцы, в желании ощутить его все глубже. — Драко, прошу. — Просишь что? — цвет серых глаз скрылся за черными зрачками. Драко был взъерошен, тяжело дышал, а напряжение в штанах, острее всего, бросалось в глаза. От этого заныло внизу. Гермиона все больше удивлялась с самой себе, ведь думала, что похоть и сексуальное желание обошли ее стороной. Как же она ошибалась. Потеревшись о возбуждение Драко, волшебница жалобно, нарочито громко простонала, смотря на парня через зеркало. «Поиграем, Драко», — Малфой не заметил, как на лице гриффиндорки появилась ухмылка. Гермиона продолжала тереться об него, пока Драко крепко сжимал в руках ее тело, играясь с грудью и двигая в ней пальцами. — Войди в меня, дай мне это, прошу тебя. Драко ничего не ответил. Но следом ухо обожгло его горячее дыхание. — Скажи волшебное слово, Грейнджер. Он игрался. Загнал в угол, словно опасный зверь. — Что ты имеешь ввиду? — А ты подумай, — Малфой ускорился, всем своим нутром желая оказаться вместо своих пальцев, Грейнджер запнулась, дыхание участилось. Не выдержав, девушка нагнулась над столом, прикрыв свои глаза, и откинула голову назад. Хотелось выть от желания. — Драко, — еле слышный шепот. Пальцы резко согнулись на запястье, не позволяя двигаться дальше. — Ну же, будь хорошей девушкой, — она ощутила всем телом ухмылку на его лице. Осторожно повернувшись в руках парня, продолжила. Глаза опасно сверкнули, когда взгляды столкнулись в урагане страсти. — Хватит, прекращай это, — Грейнджер сладко потянулась к нему, намотав на руку слизериинский галстук. Губы, нежно ласкающие край уха, горячо прошептали. — Трахни меня, Драко. Повторять дважды ему не пришлось. Блаженный стон растянулся по пустому классу, резкие толчки и громкие шлепки отдавались эхом от стен. — Мерлин, Грейнджер. Обжигая горячим дыханием кожу девушки, Драко поцелуями порхал по нежной коже, сводя сума. Руки блуждали по телу, не останавливаясь ни на секунду. Каждый миллиметр словно оголенный нерв, касание к которому заставляли расплываться под ним. Громкие стоны, смешанные с быстрыми толчками, заглушали только защитные чары, на скорую руку поставленные Гермионой. Тела слились воедино, время вокруг словно остановилось, по них обоим хлестали волны возбуждения. По мере приближения к краю, стоны становились громче, а Драко все быстрее двигался в ней. Гермиона не понимала, как она может чувствовать все это лишь с ним, лишь он мог заставлять желать, в страстном бреду выкрикивая его имя. Слова любви застряли в глотке, когда тело забилось приятной дрожью, Грейнджер прижала Малфоя к себе, лодыжками не выпуская парня из собственного плена, и лишь когда пальцы перестали дрожать, а мышцы расслабились, она открыла глаза. — Грейнджер? — он улыбался. Улыбка сияющая на его лице была… обычной, не самодовольной или язвительной. Она была нежной. Сердце пропустило удар. Руки Драко коснулись лба, убирая прилипшие от пота пряди. В воздухе витал приторный запах секса, крепко впитываясь в их тела. — Да, я... — она судорожно облизнула засохшие губы. — Я в порядке. Отпускать слизеринца из объятий вовсе не хотелось, но пришлось, когда кто-то попытался открыть дверь. Паника отразилась в ее глазах, Драко резко закрыл девушке рот, жестом приказав вести себя тихо. Оба застыли, словно статуи. — Рон, подожди. Тихое возмущение, эти высокие нотки в голосе, Малфой мог узнать из тысячи. — Черт, они серьёзно?! — недовольно буркнул он, когда услышал последующий разговор. — Тут заперто, давай найдем другое мес… — ее прервали, непонятное мычание дало понять, что сейчас происходит за дверью, сердца двоих гулко звучали в груди, когда до слуха донесся тихий стон девушки. — Уизли, подожди, не в коридоре же. Ответа не последовало. — Рон! Еще один протяжный стон, вырвавшийся из горла. Губы Уизли блуждали по шее слизеринки, спускаясь все ниже. Зубы сомкнулись на груди, прикусив сосок через кружеву бюстгальтера. — Я сейчас выйду и сниму очки у этого... — Грейнджер скептически осмотрела парня. — Что? Гермиона улыбнулась ему, тонкие пальцы зарылись в волосы, играясь с платиновыми локонами. — Мы в той же ситуации, что и они. Хотя, буду честна, не ожидала от Рона такого. — Я однозначно разочаровался в Паркинсон. — Черт возьми, Пэнси, — помяни черта. Следом последовала тишина, и лишь отдаляющиеся шаги говорили об их уходе. — Кажется, мы в безопасности, — невесомая улыбка тронула острое личико. Драко не мог описать даже близко то, что почувствовал, легкий разряд тока прошелся по телу, оставляя искры между ними. Магия трещала. Губы сами нашли ее, медленно сминая их под собой. Тонкие пальцы в сочетании со спутанными волосам казались ему таким правильным, что Драко терял контроль. Возбуждение с новой силой спускалось вниз, окутывая тела обоих дурманящим облаком. Та нежность, что витала между ними, впилась в кости, въедаясь до самого основания. Драко погряз. Давно. Невыносимо глубоко. Безвыходно. Чувства к ней тягучие, как болото. Вступил раз, уже не выберешься никогда, а признавать это хуже смерти для любого Малфоя из его рода. Но не для него. Он был циником. Обесценивал чувства, смотря на них свысока, считал, что себя можно взять под контроль, ставить себя выше других, выше нее. Но все, о чем он думал, кем он был, Гермиона разнесла в щепки одной только своей храбростью и упорством. Чего стоила только ее выходка в ванной. Уголки губ невольно натянулись в улыбке. Гермиона отстранилась. — Что? — в ее голосе слышится смех. — Что такое? — где-то под ребрами колет, ему не хватает воздуха. — Ничего, — легко почти невесомо качает головой, чтобы снова посмотреть ей в глаза. — Тебе когда-либо говорили о том, что у тебя красивые глаза? И они засияли. Драко мог поклясться, что увидел эти искорки в золотых крапинках ее карих глаз. — Слышать это от тебя… — сердце клокотало как вне себя, вся магия наэлектризовалась в комнате, напряженно нависнув между ними. Тягуче, притяжение проходилось по венам, хлестнув сильными волнами внутри. Хотелось так много сказать, но он не мог, молчал, лишь медленно утопая в ее глазах, — так… И все, больше нечего было слышать, губы прижатые к губам, тело к телу и магия. Магия, чье волшебство прошлось по венам, накрыв их обоих. Сердце сходило с ума, голова кружилась от всех пережитых ими эмоций. — Черт, Грейнджеер, — и его протянутое гласное легким бальзамом коснулось души. — Да, знаю, — улыбка. Лишь завораживающее чудо на остром личике. Драко не мог отвести взгляд, да и не хотел. Слова сами рвались наружу, комом останавливаясь в глотке. Им не нужны слова. Они уже знают. Знают правду двух открытых сердец.

***

— И теперь ты думаешь, что она замешана в чем-то? — голос Гермионы отзывался от гулких стен старинного замка. — Я не думаю, я в этом уверен. Ей угрожают, по крайней мере, я слышал это. Грейнджер задумалась, мелкая морщинка пролегла между нахмуренных бровей. Драко буквально слышал ее мысли, то, как усердно крутятся шестеренки в ее голове, когда они поднимались по лестнице, ведущей в их гостиную. — Ты, наверное, не согласишься, но… «О нет, только не это», — подумал про себя блондин, уже понимая, что она скажет. — Но я думаю, что мы должны рассказать об этом Гарри и Рону, они авроры в конце концов! Раз ты не согласен рассказать это директрисе, то давай скажем хотя бы им. «Хуёры», — Драко недовольно фыркнул. — Из них авроры, как из меня маггл. — Ты был бы отличным магглом, не переживай, — Драко побледнел, портрет отворился, дав им путь. — Нет, мы ничего не расскажем Уизли и Поттеру. Эти тупицы… — знакомый, раздражающий голос заставил его нервно сжать кулаки. — Не расскажите нам что? — Рон сидел на диване, его взгляд был сосредоточен на молодых людей, только что вошедших в гостиную, между ними с Гарри была шахматная доска, и Поттер явно был не в выигрыше. Увидев умоляющий взгляд Гермионы, Драко раздраженно выговорил. — Ну уж нет, я умываю руки, рассказывай им сама, — чтож, гриффиндорка явно была довольна тем, что не пришлось устраивать ссору, ведь она все равно бы рассказала им то, что видел Малфой. Через некоторое время, все четверо сидели с задумчивыми лицами, про шахматы давно забыли, а настроение как-то упало. — Но по сути, это ведь не наше дело, не так ли? Кто знает, о каком мальчишке она там говорила, — Драко раздраженно выдохнул, раньше ему было бы по барабану, что там может произойти, желание держаться от проблем подальше все еще было с ним, но не смотря на это, парень был по уши в дерьме. Даже сейчас он ощущал тонкую связь между ним и Гермионой, а в последнее время ему казалось, будто связь стала сильнее, подпитываемая их чувствами. — Это до сих пор касается одного из студентов, Драко, мы не можем сидеть сложа руки, — Гермиона сверлила парня взглядом. — Теоретически можем. — Нет, не можем, вдруг ей угрожает опасность, а мы, узнав об этом, не помогли профессору? — Малфой фыркнул. Он хотел, как же сильно он желал, чтобы ему было плевать, но треклятое любопытство сжирало парня изнутри. — Делайте, что хотите, — саркастично и с полным безразличием, парень рассматривал свои ногти. Внезапно заусенец на указательном пальце стал интереснее этого разговора. После некоторого молчания, Гарри заговорил. — Предлагаю устроить слежку. Заявиться к ней с расспросами будет тупо, сообщить директору тоже не вариант, не думаю, что она бы этого не сделала, будь у нее выход. И узнать бы еще, о ком шла речь, — гриффиндорец задумчиво почесал подбородок, двухдневная щетина придавала ему мужественности и прибавляла в возрасте. Сердце Гермионы сжалось внутри. Казалось, она так давно не видела эту задумчивость на его лице. — Не знаю, что на счет парня, но со слежкой согласен. Мы с Гарри возьмем это на себя. — Думаете, Джинни не убьет нас, узнав обо всем? — Грейнджер замялась, желание рассказать подруге обо всем медленно подкрадывалось со спины. — Однозначно убьет. — Именно этим она и… — не успел Драко договорить, как дверь бесцеремонно открылась, женский голос заполнил пространство. — Гарри Поттер, сколько мне еще тебя ждать? — волосы Джинни волнами обрамляли точеное лицо, карий взгляд блуждал по комнате, цепляясь за знакомые лица. — Вот это нежданчик, Малфой, — она подошла к Гермионе и, наклонившись к подруге, почти что тихо шепнула. — Они в чем-то провинились и ты собрала их вместе? Что вы трое сделали? — уже громче сказала младшая Уизли. — Почему сразу провинились? — возмутился Рон. — Потому что вы не можете спокойно сидеть в одной комнате. — Меня интересует другое. Какого хрена ты входишь сюда, словно к себе домой. — Мерлин видел, насколько сильно он прикусил собственный язык, чтобы не ляпнуть что-то про их гнусное жилище. Одновременно с этим, Драко считал себя отличным парнем, не каждый сможет вытерпеть этот цирк в обличии ее лучших друзей. — Гарри сказал мне пароль, — невозмутимо, словно это обычная практика, Джинни пожала плечами, странно поглядывая на них с Гермионой, ухмыляясь. Драко изменился в цвете лица, что-то неприятное сосало под ложечкой, словно повторяя над ухом «она знает». «Она, черт подери, знает». — Все, — встал, встряхнул с колен невидимую пыль. — Валите отсюда! — Вообще-то я тоже тут живу, Малфой. — Ну что же ты, Рон, не видишь? Хорек хочет побыть оди-и-ин, — она его дразнила, Джинни было в кайф видеть эти противоречивые эмоции на лице однокурсника. Не сказать, что гриффиндорка смирилась с отношениями собственной подруги и этого оболтуса, но старалась принять их, выбрав легкий путь через насмешки и шутки. Девушка была уверена, что так бы поступил и Фред. Сердце жалобно заныло где-то в груди, губы сжались в одну тонкую линию, пока младшая Уизли пыталась совладать с проснувшимися ураганом внутри себя. — Так, все, пошли, Гарри, я устала ждать тебя, ты и без этого скоро снова оставишь меня одну, — артистично надув губы, Уизли ухмыльнулась своему парню. — И я хочу сполна насладиться твоим присутствием, — Рон, кажется, позеленел, Драко сжал губы, чтобы не прыснуть, лицо Уизли стоило всех его страданий.

***

Пэнси Паркинсон бездумно смотрела в зеркало собственной ванной комнаты, когда услышала чужие голоса по ту сторону двери. Шум раздражал, неприятно въедаясь в кожу, но желание быть в курсе дел отговорили слизеринку от оглушающего заклинания. Оно не понадобилось, Пэнси все равно не смогла ничего разобрать, а выходить к ним не очень то и хотелось. Громкий гул в голове сам по себе заглушил голоса. Взгляд медленно проходился по резким чертам лица девушки. Черные, как смола, волосы, острые скулы, ровный нос, налитые кровью губы, лебединая шея, только вот она не могла никак понять, чем зацепила Уизли или, может, наоборот, чем он ее зацепил. Мысли путались, больно ударяясь о черепную коробку. Пэнси Паркинсон всегда думала о том, что ее истинным избранником являлся Драко Малфой. Высокий, чистокровный, с влиятельной семьей, его надменная ухмылка каждый раз заставляла девушек падать ниц, а острый взгляд вовсе обезоруживал, но в один прекрасный день она поняла, что мир разрушен. Драко не принадлежал ей никогда, а мнимые чувства остались где-то позади их недоотношений. Ощущение одиночества медленно убивало изнутри, и когда однажды Рональд Уизли открыл эту чертову дверь Астрономической башни, она подумала, что страдать вдвоем будет не так уж и плохо. Разделить эту зияющую пустоту с кем-то, кто поймёт, кто просто сядет рядом и в будущем рассмешит своими тупыми шутками. Она и представить не могла, что дыра заполнится им. Этими рыжими волосами, мелкой россыпью веснушек на лице, витиеватыми шрамами на руках, которые она видела всякий раз, когда Рон закатывал рукава. Глаза цеплялись за голубую радужку, и она понимала, что тонет. Безоговорочно утопает в этом океане чистой голубизны, пока он весь не поглотит ее. Вот оно что, вот где так глубоко застряла слизеринка. В этих глазах, безбожно поглощающих ее душу, всю сущность и собственное я. Эта неловкость, смешанная с уверенностью. Пэнси и подумать не могла, что Рональд Уизли может быть хоть на толику умным, но увидев его игру в шахматы против Блейза Забини в общей гостиной, она поняла, что ошибалась. А еще была улыбка, эта чистая, невинная улыбка, ямочки на щеках, которых почти-то и не было. Сердце тепло кольнуло где-то в груди при воспоминании его коварной улыбки, когда он был в шаге от сокрушающей победы над Блейзом. Она безоговорочно проиграла в этой битве, не только в шахматах, но и в жизни. Влюбиться в Рона означало потерять все, и на кону стоял вопрос, готова ли она потерять это всё. Он чистокровный, но предатель крови, и не смотря на его роль в войне, вряд ли ее родители будут рады присутствию такого зятя в своей жизни. Зятя без единого гроша за спиной. — Пэнси? — вздрогнула, пальцы крепко сжали раковину. Разве он не должен быть рядом с ней? Да, верно, она скорее всего стоит рядышком, как верный песик. Таким же верным песиком являлся и Рон. Вот поэтому она не может довериться ему до конца, боится. Как бы прискорбно не было это признавать, но она боится снова ошибиться, пораниться о разбитые осколки своего сердца, ибо она была уверена, если Грейнджер позовет, то Уизли побежит, как собачка на цепи. Что-то сильно кольнуло в груди. Черт. — Я сейчас выйду, — но дверь отворилась сама по себе. Паркинсон взяла на заметку не ограничиваться одной Алохоморой, — Что ты делаешь, Малфой? Сказала же, что скоро выйду. — Да, но я решил, что так будет быстрее. — Почему ты один? — слишком быстро, она даже не дослушала его. — А я должен быть с кем-то? — циник. — Не ёрничай, ты прекрасно знаешь, что я имела ввиду. И снова эта чертова ухмылка. Ухмылка, когда-то сразившая ее наповал. — Не волнуйся, Грейнджер рядом, ждет меня около двери в спальню. — То есть прямо за дверью? — Драко наклоняет голову на бок, а потом медленно произносит, его рот кривляется в усмешке. — Заглушка. — Ладно, и почему же ты решил навестить меня в столь неординарном месте? — приподняла одну бровь, ее взгляд был глубок, а чувства в них плескались, словно океан о края скал. Их было много, они были разные. От детской обиды до простого «я скучаю». — Я знаю, — внезапно выдал он. Чертов легилимент. — Хватит читать мои мысли, Драко. Пэнси сложила руки на груди, надула губки, а бедрами прижалась к раковине. — Я не читал ничего, просто знаю, о чем ты думаешь, и знаю, с кем ты проводишь вечера, — Пэнси недовольно поджала губы, повернулась спиной, снова изучая свое отражение в зеркале. — Будто ты не спишь с Грейнджер. — Разве мы обсуждаем меня? — Какая разница с кем я? Уизли хотя бы есть дело до меня, и он не отворачивается каждый раз, когда я тянусь к нему, — теперь уже Драко поджимал губы, смотря на отражение Пэнси в зеркале, его острый взгляд медленно изучал точеный профиль. Обида Пэнси была настолько очевидной, что Малфою стало не по себе. Маленькие, тонкие пальцы сжимались в кулаки, а боль в глазах была настолько глубокой, что можно было задохнуться, и он чувствовал, что задыхается. — Прости, — сказал быстрее, чем успел осознать смысл этих слов. Быстрее, чтобы не остановить себя. Не пожалеть потом из-за недосказанности. Паркинсон кажется шокированной, он решил добить. — Я знаю, что разрушил то, что было, но надеюсь не потерять тебя, Пэнс. Ты лучше меня знаешь, скольким людям я могу довериться. Кого я могу назвать другом. Паркинсон молчала, а Драко смотрел. Сверлил взглядом ту, что даже не смотрела на него. Смотрел и ждал. — Считай, что ты прощен, но, — наконец она повернулась к нему, взгляд блестел, словно совсем недавно там были слезы, — с тебя прогулка по Хогсмиду и сливочное пиво с Ноттом и Забини. — С каких пор вы перешли на сливочное пиво? — Малфой хмыкнул, сложив руки на груди. — С тех, когда наш друг начал крутиться вокруг Грейнджер и смотреть на нее как щенок, — Пэнси прошла вперед, открыв дверь, посмотрев на слизеринца через плечо, она зацепилась взглядом за его ухмылку. — Я рада, что не потеряла тебя, Драко, — вышла, услышав за собой лишь недовольное «я не смотрю на нее так». Этой ночью кошмары ей не снились.