Стена между нами или Связанные

Гулкое эхо шагов отражалось от стен с моментальной скоростью. Гермиона нервно теребила край своей мантии, смотря себе под ноги, пока думала над тем, как и что она расскажет Джинни. Не хотелось ее как-то разочаровывать, она и без этого была достаточно поникшей после смерти Фреда. Она знала, что врать ей не удастся. — Грейнджер, я все еще жду объяснений, — сказала Джинни, косо смотря на девушку, когда они, наконец, добравшись до своей комнаты, заперлись там вместе с Гермионой. Благо, никого из девочек не было в это время вечера. — Ну… — слова не выходили из горла, Грейнджер пыталась дышать. — Что ну? Что у тебя с Малфоем, Гермиона? — гриффиндорка задержала дыхание. Казалось бы, это так легко. Просто признаться, сказать о своих чувствах к нему. Сказать о том, что вы, кажется, теперь вместе, и наконец-то избавиться от этой глыбы на своих собственных плечах, но слова предательски застряли в глотке, наждачкой царапая внутренности. Ногти больно впились в ладони, Гермиона приподняла взгляд, смотря в карие глаза Джинни, попытавшись что-то сказать, как услышала голос подруги. — Послушай, я понимаю, что тебе сейчас очень сложно, что ты разрываешься на части, но пойми и меня, пойми нас, Гермиона! Мы места себе не находим, я уже молчу о мальчиках. Ты с начала года ходишь вся бледная, не в своей тарелке, а сейчас так вообще под ручку с Малфоем расхаживаешь! — Гермиона протестующе насупилась, но Джинни не дала ей начать. — Нет, Грейнджер, дай договорить. Я понимаю, что мы прошли через многое и ты, возможно, отдалилась от меня из-за разрыва с Роном, но знай, что я всегда стараюсь быть на твоей стороне, поддержать тебя во что бы то ни стало, и попытаюсь понять тебя даже сейчас, — младшая Уизли осторожно накрыла рукой ладонь Гермионы. — Мы друзья, Герми, а друзья нужны для того, чтобы обращаться к ним в моменты, когда тебе плохо, когда ты чувствуешь, что запутался или не понимаешь, как выйти из какой-либо ситуации. Мы прошли вместе войну, и даже Малфой не сможет разлучить нас. — Дело в том, что он именно сможет, — тихо, еле слышно даже для себя, сказала Гермиона. — Брось, я не дурочка, чтобы не заметить все то, что происходит между вами. Вы стали намного лояльнее друг к другу относиться, не так ли? — Джинни сделала паузу, будто набравшись духу, — И тот поцелуй вовсе не соответствует людям, ненавидящим друг друга! Кивнув, девушка прикусила нижнюю губу. Мысли волнами хлыстали по черепной коробке, пока она пыталась ухватиться хоть за одну, словно утопающий за свою последнюю надежду. — Я… это правда все очень запутанно, — она нервно теребила подол своей юбки, смотря вниз. — И ты возможно подумаешь, что я совсем сбрендила, но он мне… нравится. Ступор, окативший Джинни, невозможно было не заметить. Она долгое время подозревала что-то неладное и даже готовила себя к этим словам, но правда оказалась больнее, чем она думала. Уизли давно отпустила свою обиду на Малфоя, она не винила его в смерти Фреда, но есть одно больше но. Из-за него все это началось, хотя он и не выдал Гарри, а его мама даже помогла ему, Джинни не могла до конца простить его. Простить его за пятый курс, за шестой. Она не обращала внимания на детские обиды и сказанные впустую слова, но рана от войны еще слишком сильно кровоточит внутри. — Джинни, — Гермиона протянула руку к подруге, она отшатнулась, следом за ней громыхнуло и ее сердце. — Нет, подожди, — такая серьезность младшей Уизли совсем не шла, боль тисками окутала сердце Гермионы, медленно пожирая изнутри. — Я правда не хотела так тянуть с тем, чтобы рассказать тебе, но я не знала, как и… Драко, он… — Драко? Вот оно как, — Джинни хмыкнула, встав с места. — Я ожидала услышать все, что угодно, Грейнджер, даже это, но кажется, услышанное шокировало меня больше, чем я ожидала. После некоторой паузы Джинни резко крутанулась к девушке, и отсутствующий взгляд ранил Гермиону еще глубже. — Вы встречаетесь? Что он думает о тебе? Легкий лучик надежды появился за грозными тучами, окутавшими эту комнату. — Вроде бы начали встречаться. Сегодня, — Гермиона будто бы в подтверждение самой себе кивнула, не веря своим же словам. — Сегодня?! — Да. Так получилось, я не ожидала этого, но ты же сама знаешь, что мы не выбираем тех, кого любим! Я простила Драко за многое. Я не могу сказать, что он изменился, но он старается. Он принял свои ошибки, он идет к тому, чтобы стать лучшей версией себя, так почему бы не дать ему шанс? — Шанс на то, чтобы он разбил твое сердце? — Разбил? О чем ты? — Брось, все мы знаем, каким он был до войны и как он любит чужое внимание, Гермиона. Ты сама говоришь, люди не меняются. — Я говорю, что верю ему. — Или хочешь верить. — По крайней мере я вижу то, как он старается, и да, я хочу верить ему, Джинни, он помог мне вернуть память родителям. Как мне не быть хотя бы благодарной ему? — Ты рассказала ему про родителей? — Слово за словом и я… мне нужно было выговориться, я почти ни с кем не обсуждала этот вопрос и… — И не нашла никого лучше Драко Малфоя?! — она оскорбленно поджала губы. Терпение Гермионы потихоньку потухало, она знала, что реакция будет не самой лучшей, но чтобы ее обвиняли в том, что она доверилась «не тому» человеку, это уже чересчур. Но сменить гнев Уизли на милость всё-таки хотелось. — Послушай, я понимаю, что он тебе не нравится, что ты его ненавидишь, что он тот ещё гад и хамло, но я… — Гермиона нервно облизнула губы, сердце невероятно ныло от безысходности и желания все исправить, поставить на свои места. Она знала, что будет нелегко, и терять подругу не собиралась. Слишком сложно и подло поступает с ней жизнь. Выбор, ужасный и нечестный, словно в тисках, держал ее. Лишь мысль об этом заставляло сердце ноюще сжаться, а дух — поникнуть. — Я увидела то светлое в нем, что он хранил так давно, и оно не потухло, Джинни. Он все ещё такой же, каким и был, но со мной он другой. Я увидела в нем и другие стороны, я смогла показать ему другой мир, и он принял его, принял так же, как приняла его я. Пожалуйста, я не хочу выбирать между ним и вами, это слишком для меня. Джинни, стоявшая все это время спиной к своей подруге, услышала всхлип. Тихий, словно жалобное мяуканье котёнка, поэтому она не смогла унять в себе резкий порыв повернуться и обнять ее. Такой подавленной она не видела гриффиндорку со времен войны. Атмосфера в комнате стала тяжелее, гуще. Руки тряслись, а рубашка мокла, слезы Гермионы текли, словно ручей невысказанных слов, желаний, обид на весь этот мир. На себя, на друзей, на Драко. Обида и облегчение столкнулись друг с другом в единой борьбе, став единым. Так же, как стали едины они. Едины с Драко, едины с Джинни. Сдерживать себя было сложнее всего, ведь если заплачет она, будет сложнее. Но усталость навалилась таким грузом на плечи Джинни, что она еле держалась. Гриффиндорка знала, что сильная, знала, что сможет перерасти все то, что пережила, закрыв все в сознании и отложив в далекий-далекий угол своих воспоминаний. Там, где хранится стыд из-за издевательств Малфоя, первая обида на Гарри из-за Чжоу, взлёты и падения, а где-то вдалеке, в самом тёмном уголке она осторожно и бережно будет хранить воспоминания о Фреде. Всё, что она делала вместе с близнецами, все проделки, все игры, разговоры уютными вечерами она будет хранить в своём сердце, лелеять и быть сильной. Ради всех, ради Фреда, ради своего безоблачного будущего. — Спасибо, — хриплый голос Гермионы заставил Джинни вздрогнуть. — За что? — нервно хихикнула та. — За то, что не отвернулась — Это не значит, что я согласна с твоим выбором, Гермиона, но я постараюсь понять тебя. Радости Гермионы не было предела. Чувства охватили ярким пламенем все тело, и единственный выход был в объятиях, в этих до боли родных руках. Мальчики всегда были важны для Гермионы, но Джинни занимала особенное место в сердце девушки. С мальчиками не поговоришь о красивых мальчиках на факультете, о первом поцелуе или о волнующих тебя чувствах. С ними она дружила по-другому. — Я рада, правда рада, — облегченно вздохнув, Гермиона улыбнулась, пока не заметила хитрый взгляд на лице девушки. — Вы с ним целовались? — что и требовалось доказать — с мальчиками о таком не поговоришь. Зацепившись взглядом за бордовые шторы, Грейнджер будто слилась с ними. Хитрый взгляд Джинни не заставил себя ждать. — Ага, значит да! Говори, какой он? Хотя… Дай угадаю. Нежный? Грубый? Влажный? Мерлин, у Драко Малфоя стоит на тебя! — ее энтузиазм и неугомонный пыл ничем теперь не усмиришь, Гермиона обреченно выдохнула.

***

Тишина в коридорах Хогвартса манила. В редкие моменты покоя Драко понимал, насколько он любил оставаться в таком состоянии. Никто его не трогал, никто не пытался ему что-либо сказать или доказать. Он планировал провести этот год почти незаметно даже для самого себя, став призраком былого величия в этих стенах, и ходить отрешённо, держась подальше ото всех. Но планы были изменены с появлением поста старосты, сожительства с гриффиндорцами, и связи с Грейнджер. Такой маленькой и отважной Грейнджер. Неконтролируемая улыбка появилась на лице юноши, когда сердце пропустило очередной удар, оповестив о том, что вернуться к прошлой жизни и прошлому себя уже не будет никакой возможности, да и желания у него на это совсем не было. С появлением этого маленького урагана в собственной жизни Драко многое осознал, узнал и принял. — Чертовщина, что же ты со мной творишь, Грейнджер, — он был дураком. Влюбленным дураком. И ему это нравилось. Всё ещё находясь в неком отрешенном состоянии, Драко будто порхал по коридорам Хогвартса, прокручивая в голове события последних дней. Поверить во все это было сложно, но не невозможно. Проходя мимо одного из заброшенных кабинетов, слуха Малфоя коснулись отдаленные голоса, совсем тихие. Он прислушался. Сначала слизеринец подумал, что это могут быть типичные нарушители правил. Варят зелье, где не подобает это делать, или что поинтереснее, но с каждым шагом тихий шепот становился все разборчивее, а один из голосов показался ему даже знакомым. Малфой нахмурился. В смутном свете приоткрытой дверцы Драко успел увидеть тускло освещенный силуэт. Женщина нагнулась к камину, хриплым, взволнованным шепотом разговаривая с кем-то. Волосы стали на несколько тонов темнее из-за плохо освещаемой комнаты, но резкий свет камина падал на передние пряди, окрашивая их в переливающееся золото. Оперевшись спиной о стену, слизеринец навострился, пытаясь замедлить даже собственное сердцебиение, чтобы услышать любой шорох, издаваемый ею. — Мы не можем ждать, когда мальчишка сделает свои ничтожные шаги. — Я знаю, но… — Никаких но, у тебя было достаточно времени, Одри… Уши Драко будто заложило. Разве не так звали профессора Лорсон? Беспокойное чувство тянуло свои мерзкие длинные лапы прямо к шее, сжимая ее. Нужно было успокоиться. Вдох, выдох, вдох… — Я понимаю, пожалуйста, дайте мне еще времени, они скоро созреют для вашего плана. — Месяц. У тебя есть лишь месяц, иначе конец будет плохим не только для тебя, — огонь потух, грубый мужской голос больше не касался стен кабинета, профессор бессильно упала на пол. Тонкие плечи тряслись в беззвучном плаче. Прикусив нижнюю губу, Драко задумался. Все это было слишком странно: какой-то мальчишка, план. Он в задумчивости отошел от стены и уже собирался продолжить свою путь, как дверь отворилась. Зелень в ее глазах совсем угасла, будто ветхая трава на солнечном поле. Красные глаза были ярким напоминанием о ее недавнем бессилии. — Драко, — слишком растерянно, слишком испуганно. — Профессор, — Малфой не ожидал такой подставы от судьбы. Хотя когда она его не подставляла? — Я могу вам чем-нибудь помочь? Лучшая защита — это нападение. — Что? Нет, не нужно, я проверяла вашу успеваемость. В этом кабинете мне удобнее работать, — слизеринец молчал. Цепкие глаза внимательно осматривали каждый миллиметр на женском теле. — Любите одиночество, профессор Лорсон? — наглая ухмылка, уверенный взгляд. — Да, можно и так сказать. — Вот оно как, я тоже, — поняв, что что-то спрашивать у нее бесполезно, Драко вздохнул. — Что ж, если вам не с чем помочь, то я пойду, меня ждёт Блейз. Облегчение на ее лице не смог бы заметить лишь дурак. — Да, конечно, приятного вам вечера. «Слишком мила для той, кто только что был в отчаянии», — напряжение в теле Драко все росло, а липкое чувство беспокойства переполняло все его легкие. — И вам того же, — стараясь как можно скорее покинуть это место, слизеринец пошел прямо к гриффиндорской гостиной, и лишь когда его встретил портрет полной дамы, он смог прийти в себя. Он был не в состоянии понять, что в нем так сильно кричало, что его так насторожило. Непонятный разговор или сама Лорсон? По крайней мере он знал одно — она в чем-то замешана и в этом чем-то будут замешаны и остальные. Уж один из учеников явно, не сейчас, так через месяц. Ломая костяшки пальцев, Драко понял, что не знает пароля. Ему бесполезно тут стоять. Да еще и вредно для здоровья, а у него и так репутация, мягко говоря, не очень. Сделав шаг вперед, Драко уже собирался уйти, как картина отворилась, пропустив наружу пару голосящих гриффиндорцев. До уха донеслись уж слишком знакомые голоса. Легкое раздражение, словно ножками маленьких паучков, прошлось по лопаткам. Нужно валить, пока не заметили. — Малфой? Ты что тут забыл? Да что ж за день такой? Медленно крутанувшись на одном каблуке, он нервно усмехнулся. — Флиртовал с вашей дамочкой. — Ха-ха, как смешно, — брюнет сложил руки на груди, прожигая дыру в парне. — Комиком не нанимался. — Вот именно, что ты тут делал? — рыжий недоносок подошел ближе. Глаза его блестели, а кончики ушей покрылись красным. — Жду Грейнджер, нужно кое-что обговорить, — хоть Рон и был выше Драко, тот все равно выпрямил спину до хруста позвонка, чтобы возвыситься над ним. Попытка не увенчалась успехом. «Долговязый кретин», — Драко усмехнулся собственным мыслям, посмотрев на Гарри. — Ну так что, пропустите? — Не в этой жизни, Малфой, — одновременно сказали гриффиндорцы. Где-то там стояли Невилл с Дином Томасом, будто бы охраняя вход в собственную гостиную. «Больно уж она мне сдалась». Малфой не мог поверить своим же глазам, своему существу. Он стоит перед гостиной Гриффиндора в попытке войти. Бред полнейший. Сумасшествие! — Неважно, скажите Грейнджер, что патруль скоро, и она не должна опоздать. — Ты за этим пришел сюда? — Может быть, — ноги его несли куда подальше, чтобы снова не смотреть на них, на эти унижающие взгляды. Чувство никчемности сковывало с головы до ног. С самого первого дня этого учебного года и до сих пор он чувствовал себя так, будто находится в клетке. Где-то там в слизеринской гостиной былой авторитет еще мог существовать, но не за пределами стен подземелий. Его царство заканчивается, и начинается царство Поттера. Царство, где ему нет места, царство, где на него смотрят презирающе, хуже, чем на предателя. Груз войны до сих пор ярким призраком шел за ним впритык, дыша прямо в затылок, и он спиной чувствовал этот мерзкий липкий пот от страха за самого себя. «Черт», — по руке прошлась резкая боль, ярко контрастирующая с холодом исходящим от стен замка. За что и почему все это выпало на его долю? Хотя он сам знал ответ, он сам был виноват. Был любимчиком, избалованным сынком, богатым сосунком, думающим, что всё и все будет вращаться вокруг него, но нет. Поттер, вот вокруг кого всё вращается. Никогда в жизни Драко не мог бы подумать, что он тоже будет втянут во все это. Выбор стороны, который был предрешен ещё с его рождения, судьбоносная встреча, все эти перепалки, а где-то там была она. Неровные зубы, беспощадный бардак на голове и этот высокомерный взгляд. Кто бы мог подумать, что однажды даже при одной мысли о ней, сердце забьётся чаще, словно расцветающий бутон, руки будет потряхивать, а душа плясать. Так вот что это такое… Драко усмехнулся, подняв голову, устремил взгляд куда-то наверх. Туда, где он думал, уже светят звезды.

***

С друзьями всегда было весело. Поговорив с Джинни по душам, Гермиона наконец облегченно выдохнула. Теперь она не одна. Поцелуй с Драко перед всеми волновал многих. Странно то, что по школе еще не ходили слухи и никто косо не посматривал на них. Гермиона в задумчивости прикусила нижнюю губу. — Слава Мерлину, что никто не проболтался об этом, — тихий шепот утонул в коридорах Хогвартса. Только вот пока что ни Рон, ни Гарри не подняли эту тему, предпочитая совсем забыть о ней. Будто их не волнует тот факт, что она поцеловалась с Драко Малфоем. Негодование и облегчение смешались между собой. С одной стороны ей пока не стоит рассказывать о том, что происходит между ними с Драко, Гарри и Рон не готовы к этому, но с другой… хочется, чтобы они поняли ее и приняли такой, какая она есть. Даже если ее возлюбленным будет Малфой. Щеки предательски вспыхнули, волнение тисками сковало внутренности. Возлюбленный… Хоть он реально решил, что теперь они будут встречаться, Гермиона все еще не верила в это, считая, что находится в какой-то сказке. Весь этот день был каким-то чудом для нее, вернувшим девушку в беззаботное детство, где прекрасный принц из сказок придет и спасет ее от любой опасности. Принц же в свою очередь вернул в ее жизнь краски. До начала патруля оставалось совсем немного, когда Гермиона наконец вспомнила об этом. Быстрый шаг ускорялся с каждой секундой, пока на нужном месте вдалеке она не заметила знакомые фигуры. Пэнси с Роном стояли у колонны, и прищурившись, гриффиндорка заметила, как парень оперся одной рукой о колонну, нависнув над Паркинсон. Странное чувство сковало внутренности. Голова затрещала от громкого гула, мысли путались, а ноги несли ее все ближе к ним. Вроде бы ничего такого, просто стоят, он даже не смотрит на нее так, как если бы хотел поцеловать, но осознавать, что Рон так спокойно стоит с Пэнси, ещё и в таком положении… И тут Гермиона поняла. Поняла, насколько ему будет сложно принять ее выбор. Если она сейчас так реагирует на них, то что будет с Гарри, с Роном? Чувства не возьмешь под контроль, ты можешь осознавать все, понимать каждое их действие, но тот холодок пробравшей вины ничто не заменит, никак не унять. Грейнджер задумалась, как же тогда быть со всем этим, может стоит их всех подготавливать постепенно? Мало по малу говорить о Драко, рассказывать о нем, добавлять что-то про него во время бесед, хотя это будет странно, очень странно. Но она же заречется поддержкой Джинни, не правда ли? По крайней мере, она надеялась на это. — Грейнджер, — знакомый голос завибрировал по всему телу. Осторожно повернувшись, она уже ожидала увидеть его перед собой, но как только Гермиона увидела его взгляд то сразу поняла — здесь что-то не так. Насторожившись, она уже хотела что-то сказать, как ее прервали. — Нам нужно поговорить. Срочно.