Метаморфоза

У каждого, наверное, в этой жизни был момент, который он хотел бы исправить. В ту секунду, когда машина Крис сорвалась с поворота, моё сердце перестало биться. Что-то умерло во мне вместе с ней. А взамен в душе разразился шторм. Буря. Отблески этой бури я вижу в отражении чужих холодных глаз. И, я уверен, нечто подобное сейчас скрывается и в их глубине. — Зачем ты это делаешь? – мой голос кажется особенно хриплым в тишине. Ничего не видно. Я не могу понять, где я. Единственное, что я чувствую сейчас – опасность, исходящая от человека напротив. Постель. Я ощущаю мягкость матраца. Куда он меня привёз? — В нашу первую встречу ты сказал мне свой адрес по пьяни. Я запомнил. — Он словно читает мои мысли. Получается, мы в моей квартире? — Верно думаешь, Кира. Я подумал, это место будет подходящим. – Его голос звучал глухо, казалось, Сирена еле сдерживал себя. – Зачем делаю? А как ты думаешь? Его обжигающе горячее дыхание у моей шеи. Я понимаю – мне не сбежать. Руки крепко привязаны к изголовью кровати, и он удерживал меня от любой попытки сделать хоть малейшее движение. Страха не было. Я не понимал, в чём дело, почему Олег так себя вёл, но страха не было. — Мэри, — неожиданно задал я вопрос, — кто это? Я не видел его лица, но мне показалось, что он усмехнулся. — Мэри? Мой любовник ещё со старших классов в Америке. Мы расстались почти год назад. Но он хочет возобновить наши отношения. Правда, есть одна небольшая проблемка… Ну, в данный момент это не столь важно. У нас же есть занятие поинтересней… Его пальцы осторожно скользнули по моему телу, массируя каждую клеточку кожи. — Зачем…? – я теряю над собой контроль? Горло сдавило от презрения к самому себе. Как получилось, что я уступаю ему? И какие цели он преследует, делая это со мной? — Ты сам виноват, — снова услышал я. – Если бы не ты, она бы была жива. Из-за твоего проигрыша всё так поучилось. Если бы ты победил… если бы знал, то… Я почувствовал на своей щеке что-то горячее. Мокрое. Слёзы? — Мы уже не можем ничего изменить, — отвернувшись, сказал я. – Прошлого не изменить, понимаешь? Даже если бы я хотел, это уже невозможно. Я всего лишь мечтал стать к ней ближе. Она была для меня единственным лучом света в этом грёбаном мире. И я её потерял. Ты не один испытываешь боль! Мне это тоже знакомо!!! Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда держал её руку и понимал, что жизнь из неё уходит быстрее, чем я успеваю дышать?! Этот кошмар вряд ли тебе знаком. Тебя там даже не было. И тишина. Больше нам было нечего сказать друг другу. Это значит…? Жёсткий поцелуй – он заставил меня открыть рот. Такого со мной ещё не было. Быть на месте женщины, понимать, что другой человек сильнее тебя, и он удерживает тебя с помощью этой силы. Каково это – чувствовать себя слабым? Когда тебе не оставляют возможности выбора? Принуждают к чему-либо? Заставляют подчиниться? Это унижение. И, не смотря ни на что, мой пульс ускоряется. Я слышу, как гулко бьётся сердце – моё и его. Всё чаще и чаще ловлю ртом воздух, пытаясь успокоиться и унять дрожь. Бесполезно. Я странно реагирую на его грубые, жестокие ласки. Там, где касались его пальцы – всё пылало. Его губы исследовали каждый миллиметр моего тела, подводя меня к мучительному наслаждению. Я чувствовал его язык, рисующий непонятные узоры на моей коже, пальцы на своих бёдрах. Быть на месте женщины, понимать, что тебе не оставляют шанса. Каково это – осознавать, что предаёшь самого себя? Его губы сомкнулись на моей жаждущей плоти, а руки продолжали с силой удерживать. — Стой… пожалуйста, прекрати… — я уже не понимал, о чём просил. В голове ни единой мысли, всё как в тумане. Остались лишь ощущения от его прикосновений. — Уверен, что хочешь именно этого? Ты отзываешься на каждое моё прикосновение. – Его хриплый шёпот достиг моего уха. – К сожалению, у меня на тебя другие планы. – Его рука продолжала двигалась со мной в такт. – Видишь райские врата? Тогда пора познать и пучины ада. Безмолвный крик застрял у меня в горле. Воздух в одно мгновение пропитался запахом свежей крови. Его грубые толчки внутри меня, каждый отдавался невыносимой взрывающей болью. — Давай-ка немного сменим положение… — прервавшись на секунду, Олег сдёрнул у меня из-под головы подушку, подогнав её мне под поясницу. – Да, вид – что надо. Он закинул мои ноги к себе на плечи, с каждым толчком подводя меня всё ближе к краю бездны. Если он хотел сломить меня – у него получилось. Наказание было более чем жестоким. Существует что-либо хуже этого кошмара? Я не знаю. Мне казалось, я вижу себя со стороны. Будто и не со мной это происходит. Кровь и сперма запачкали постель, и наши тела носили их отпечатки. Я познал все грани боли и отчаяния, страсти и сумасшествия. Это действительно был «ад»… Эта ночь закончилась нескоро. Когда комнату озарили первые лучи солнца, грани этого мира уже стёрлись для меня в одно серое месиво. Я очнулся в постели один. — Агрх… — я стиснул зубы что было силы. За одну только ночь мы делали это бессчетное количество раз. Под конец я окончательно забылся, лишь моментами всплывая на поверхность сознания. Он брал меня снова и снова. Раз за разом подвергая моё тело немыслимым мукам. Дерьмо… «…ну почему ты не брутальный парень с серыми глазами и черными как смоль волосами? Подрасти бы тебе, Кирик…» — прозвучал у меня в голове почти забытый голос последней бывшей. Да, давно мне Вика не вспоминалась. И ведь, если хорошенько подумать, вокалист «ТриГз» вполне соответствует её стандартам. Может, она его фанатка? Хотя, вряд ли. Никто ж из фанов не видел его лица. Как ни посмотри, сплошной обман. Люди, вас водят за нос! Кроме голоса у него ничего нет. Ну, не считая хорошо прокачанного тела, симпатичной мордашки и замашками поп-дивы, непонятно почему косящей под рокера. Стоп. Я о чём? Он меня сегодня ночью трахал так, что я чуть душу дьяволу не отдал, лишь бы прекратил. Заставил делать меня вещи, которые даже не в каждом порно увидишь. При воспоминании об этом, окружающее поплыло перед глазами, гостеприимно встретив меня косяком двери. Успев обхватить его руками, я не врезался, а сполз на пол по стенке, пытаясь унять нарастающие спазмы в желудке. Бесполезно. Последние силы я истратил, чтобы добраться до унитаза. Руки дрожали в бесплодных попытках установить бренное тело в вертикальное состояние. Всё, что мне удавалось – судорожно цепляться за ободок унитаза и молиться, чтобы кошмар, наконец, кончился. Меня выворачивало наизнанку почти час. Когда я смог подняться с колен, уже окончательно рассвело. Чтобы добраться до душевой кабины, мне потребовалось некоторое время. Неважно как, мне необходимо придти в себя. Я не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Плевать. Как-нибудь проживут день без меня. Ведь время пятнадцатого этого месяца уже зарезервировано… …битвой на Блиц. Сегодняшней ночью я снова потеряю свой облик. Команда надеется на меня, и я не могу их предать снова. Даже если мы вместе всего неделю. Даже если надежды мало. Даже если мир рухнет ко всем чертям. Горячая вода ещё больше раздражала кожу, и, смешиваясь с кровью и спермой, становилась бледно-розовой. Но, даже если она смоет видимые следы, шрамы в душе так же скрыть не возможно. То, что произошло, навсегда отпечатается в памяти… Этот грех, изменивший меня, станет моим проклятьем. *** Когда я прибыл на место, город только начал готовиться на ночной свистопляске. Но, то, что скоро произойдёт, не идёт ни в какое сравнение с этим детским лепетом. Ведь ночь – наше время. — Ты готов? – Вад появился совершенно неожиданно, — Бледно выглядишь, Кира. Решил проблему с командой? Мне действительно было крайне паршиво. Но им об этом знать необязательно. — Нормально, я в порядке. Где Алекс? И… — Грик? – Вад, как всегда, читал мои мысли. – Ну, Алекс сейчас занимается подготовкой. Грика я пока не видел. Но, не сомневаюсь, он обязательно появится. И, едва он произнёс этим слова, как позади послышался визг тормозов. Ещё один. И ещё. Хлопнула передняя дверь – я увидел человека, покинувшего автомобиль. Та же самоуверенная походка. Чуть сутулясь, щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Тонкие волосы отросли до плеч, а запястья украшала пара новеньких тату. — Кого я вижу… — Грик заметно постарел. Но та внутренняя бешеная энергия никуда не делась. – Что, ублюдки, не терпится начать? Дрожите, девочки-целочки. Дрожите… — он подходил ближе и ближе. – Боитесь, что сорвусь и порешу всю вашу компашку на капусту? – Разглядывая наши вытянутые лица, он засмеялся, как ненормальный. – Хаааах… дьявол… сделайте моськи попроще. Я пришёл не за этим. Мне надо увидеться с одним челом перед началами гонок. Да, и ещё… — он погасил окурок о ближайшую машину, — это будет последняя наша встреча, дамы. Этой ночью я передам право главаря Шибе. И мы больше никогда с вами, целочки, не пересечёмся. Никогда. Он прошёл между нами, и мы молчаливо перед ним расступились. Нам было нечего сказать. Не оправдаться. Мы не только ничего не смогли сделать, мы не помогли ему. — Я провалялся на больничной тюремной койке несколько месяцев после побега. – Тихо произнёс Грик сквозь зубы. – Ради этой дрянной сходки четыре года назад я пожертвовал ещё двумя годами жизни. После перевода в другую тюрьму, для меня настали веселые деньки. Попав туда, в начале, я не обладал достаточным авторитетом, а те твари только рады были показать, чьё место у параши. И, пока я наводил свои порядки, вы и пальцем не дёрнули, чтобы найти виновного. Семь лет. Пять за Кристинку и два за побег. Семь долгих лет, и вы ни хрена не сделали за это время. — Грик… — Вад хотел было что-то сказать, но, по-видимому, передумал. Мне так же нечего было добавить. – Ладно, делай, как считаешь нужным. Но после. Сейчас же нам пора начинать. Кира, — обратился он ко мне, — ты выбрал себе представителя? – Я кивнул. – Отлично. Пошли, почти время. Собирай свою команду. Мы направились в противоположные стороны. Неожиданно кто-то схватил меня за плечо. — Кира! – я едва удержался на ногах. — Гош…? — голова закружилась снова, — Зачем так резко-то? Я чуть было коньки не отбросил. Он выглядел не просто взволнованным. — Почему ты не брал трубку? Что случилось? Я пытался дозвониться до тебя целый день, приходил домой, но никто не открыл. Что с тобой? Вид паршивый. Его лицо расплывалось у меня перед глазами, я усилием воли попытался сосредоточиться. — Я в полном. Ты хотел что-то спросить? По поводу гонок, наверняка? — Да, — его голос заглушал какой-то шум, — Кира, ты уже выбрал напарника для финала? Я хочу сказать… Я спрятал руки в карманы, чтобы хоть немного успокоиться. Меня бил озноб. — Не волнуйся. Соул четыре года заменял меня, поэтому я предоставил ему право быть моим представителем в этой схватке. Но, спасибо тебе, что всё это время был рядом. Я рад, что ты стал моей правой рукой в клубе и отличным другом. — Кира… — шум достиг своего пика. Я с трудом слышал, что мне говорил Ремик. Поэтому, махнув ему рукой, я отправился искать Соула. – Тогда… почему… не… я? Я не расслышал. Если бы я обернулся, то, возможно, до меня дошло, что он говорит. Прочитал по губам, увидел бы то выражение лица, на которое, возможно, просто не захотел смотреть. Когда я нашёл своих, все были в сборе. — Отлично, — тяжело вздохнул я, — пошли. Это дежавю. Когда-то давно я смотрел из толпы на четырёх человек, гордо стоящих в центре живой массы. Впервые я наблюдаю за людьми по другую сторону линии. Четверо лидеров самых крутых банд города. Отчаянных гонщиков, которые следуют только своим неписаным правилам. 1.Каждая банда существует самостоятельно, подчиняясь одному из лидеров. 2.Лидер избирается раз в три года на особой сходке, именуемой «Блиц». 3.Лидер имеет право выбрать себе представителя – человека, которому, в случае проигрыша передаст управление бандой. 4.В иное время лидер не может отказаться от статуса. 5.Символ лидера – плащ определённого цвета, который остаётся у него на протяжении трёх лет. 6.Даже если лидер покидает банду, он остаётся лидером формально до следующего проведения Блица. 7.Блиц возможен только в присутствии всех лидеров рэйсерских группировок.