mathematics and literature

      — К чему такая спешка? — Чимин, случайно ударившись плечом об бегущего учителя Ли, приостановился, пытаясь удержать тетради.       — В школе завтра совещание, — мужчина суетливо поправил очки, оглянувшись. — Директор весь на нервах.       — Понятно. А Вы не видели учителя Кима? — Пак расслабленно засунул руку в карман и смахнул мешающую чёлку со лба, нисколько не заинтересовавшись внезапной новостью.       — Кажется, он в кабинете Мина.       — Спасибо, — Чимин, не торопясь, поднялся по лестнице, игнорируя шум школьного звонка, и зашёл в кабинет информатики, решив ворваться в него без стука.       — Ты где потерялся? Я же написал тебе идти сюда, — воскликнул Тэхён, кинув недовольный взгляд на того, кому, казалось бы, было вообще на всё пофиг.       — Мой телефон разрядился, — Пак положил на одну из парт свои вещи и подошёл к столу Мин Юнги, который внимательно искал что-то в компьютере. — Что вы хотели мне показать? — он совершенно безразлично уставился на экран, слушая Кима.       — Помнишь, в нашей школе работал Хосок? — увидев, в ответ непонимающий взгляд, Тэхён устало вздохнул. — Ну тот, который вёл английский. Его ещё уволили за прогулы.       — Допустим, что да, — Чимин всё ещё стоял в полной отрешённости и без остановки следил за тем, как Юнги роется в школьной базе данных, наводя курсор то на один портрет, то на другой.       — Мы узнали, что он стал председателем компании, которая собирается нас спонсировать! — удивлённый Ким уставился на Чимина, выжидая его реакцию.       — Ты серьёзно? — тот обернулся к нему, не особо поверив в услышанное.       — Я нашёл, — Юнги открыл одну из папок, и на экране показалась фотография. — Чон Хосок, двадцать шесть лет, место жительства — Сеул, — он пролистал ненужную информацию и вновь заговорил. — Был уволен из школы в две тысячи шестнадцатом за неоднократное отсутствие на рабочем месте без уважительных причин.       — И вы хотите мне сказать, что он стал главой компании? — переспросил Чимин, просматривая чужую характеристику, больше похожую на совокупность выговоров и порицаний.       — Видимо, его семья была богата. Вот и помогли, — задумчиво произнёс Юнги.       — Он приезжает к нам на совещание завтра, — Ким нервно потёр веки, не до конца доверяя тому, что только что видел. — А я когда-то называл его психом.       — Что ты делал? — Юнги и Чимин посмотрели друг на друга, сдерживая смех.       — Ну он же вправду был ненормальный! Откуда я знал, что в будущем он будет зарабатывать больше меня в двадцать раз, — Ким сконфузился, услышав, как остальные начали над ним смеяться, и обиженно отвёл взгляд, пытаясь не вспоминать то, какие порой разборки с Хосоком они устраивали.       — Ладно, мне пора, — Чимин потянулся, сохраняя всё такой же непринуждённый вид. — А мы должны присутствовать на совещании? — вдруг поинтересовался он, уже взяв тетради.       — По-моему, там будут не все учителя, — Юнги взглянул на Тэхёна, думая, что тот наверняка знает об этом больше.       — Там буду я, миссис Кан, учитель Хван и Сокджин.       — Сочувствую, — радуясь тому, что Пак не попал в их компанию лузеров, он весело вышел из кабинета и направился в свой.       Снизу послышались какие-то бурные обсуждения, но Чимин на них внимания не обратил, неосознанно задумавшись о чём-то личном. Несколько человек показались перед ним совсем неожиданно, и он, попытавшись резко остановиться, не удержался на месте. Пак оступился, падая прямо на тех, кто шёл перед ним.       — Осторожно, учитель, — Чимина быстро ухватили, буквально послужив спасением от смачного удара головой об перила.       Чонгук оживлённо улыбнулся, бережно держа у себя на руках того, кто смотрел на него с мелкой толикой испуга.       — Чимин, с Вами всё в порядке? — спросил Намджун, а остальные тревожно нахмурились и помогли Паку собрать упавшие на ступеньки тетради.       — Да, простите, — тот был абсолютно взбешён от своей же неаккуратности, и больше всего сейчас желал сбежать от этого позора, закрывшись в своём кабинете.       В приступе злости он даже не почувствовал, как Чонгук осторожно его приобнял в тот миг, обхватив за талию. Он долго ещё забавлялся этой ситуации, временами вспоминая, а Чимин, наоборот, стремился поскорее о ней забыть и выкинуть из головы столь неловкий момент. Так и не сумев сосредоточиться, он закрыл одну из тетрадей и убрал всю стопку на край стола, решив, что сегодня настало время отдохнуть от работы.       На школьном стадионе в полную силу кричала толпа учеников, светило яркое солнце и шумела назойливая музыка, постепенно вызывая раздражение. Эта неделя была посвящена спортивным играм между школами, поэтому каждый день здесь собирался народ, дабы поглядеть на красивых мальчиков и весело провести время в компании друзей. Чимин в проведении этих игр никогда не участвовал и даже наблюдать за ними не хотел, несмотря на то, что Тэхён часто его звал пойти вместе, а потом обижался, получая отказ.       Выйдя из полупустого здания и увидев, как все учителя беззаботно сидят на первых рядах и с наслаждением наблюдают за школьной командой по футболу, Пак закатил глаза. Вместо того, чтобы готовиться к совещанию, они смотрели на группу учеников, которая одержит победу над соседней школой с вероятностью один к ста тысячам, ибо за всё своё время нахождения тут Чимин не помнит, когда последний раз их команда выигрывала своих давних соперников.       — Вам не нравится футбол? — к нему из-за спины подошёл пожилой мужчина, снисходительно улыбаясь и посматривая в сторону набитого людьми стадиона.       — Нравится. Но не тот, который устраивает школа, — без капли волнения выдал Чимин, краем уха услышав неестественную усмешку.       — Все начинают с малого. Вы, например, не верите, что наши ребята станут мировым чемпионами? — чужой голос звучал так, будто все эти слова были сказаны вовсе не всерьёз.       — Я ни во что верю. Только вижу то, что имею на данный момент.       — Это правильно, не спорю, — в ответ ему вяло улыбнулись. — Но порой вера помогает изменить то, что окружает Вас.       — К чему Вы это, директор? — Чимин повернулся к нему, нервно сжав зубы.       — Просто Вы стоите тут один, и я подумал, что Вам нужна компания, — мужчина достал длинную и толстую сигару, медленно приложив её к сухим губам. — Но теперь я вижу, что одиночество нисколько Вас не обременяет.       — Потому что я не одинок, — Чимин говорил это, с любовью в глазах наблюдая за Чонгуком, что стоял вдали и шутливо беседовал с какими-то учениками. — Извините, мне пора.       — Конечно, ступайте, — мужчина остался стоять на месте и вальяжно выдыхать густой дым, лениво улыбаясь тому, как Чимин вскоре подошёл к Чону, отвлекая от разговора с другими.       — Здравствуйте, — вежливо поклонились дети, со всех сторон окружившие молодого учителя.       Пак в ответ лишь кивнул головой и заметил, как ярые обсуждения вдруг утихли с его приходом.       — Учитель Пак, ребята мне тут рассказали, что Вы совсем не улыбаетесь, — Чон незаметно подмигнул какой-то девочке.       — Кто сказал? — Чимин особо и не старался, но прозвучало это настолько грозно, что сам Чонгук ощутил себя провинившимся мальчиком, на которого вот-вот наорут рассерженные взрослые.       Дети сжались, пытаясь не встретиться взглядом со свирепым учителем. Раскаты грома словно шумели над их головами, а Чимин стоял как ни в чём не бывало и ждал объяснений.       — А это секрет, — пробормотал Чонгук, приложив указательный палец к губам, и ребята с благодарностью улыбнулись ему. — Не волнуйтесь, я попрошу учителя Пака вас не обижать! — он начал смеяться, одной рукой обхватывая озадаченного Чимина за плечи.       — Я никого не обижаю.       — Раз так, то покажите нам, как Вы улыбаетесь! — Чонгук будто вошёл в азарт и продолжал испытывать чужое терпение, игнорируя любые намёки Пака прекратить это глупое представление.       — Слушайте, — Чимин наклонился, пытаясь сделать тон голоса как можно мягче. — Если вы сейчас уйдёте, завтра я всем поставлю по одной пятёрке.       От ребят и след простыл в эту минуту.       А Чонгук, отчётливо чувствующий на себе хмурый взгляд, еле сдерживал истерический смех.       — Чимин, я просто хотел доказать им, что ты очень добрый, — чтобы не разжечь чужой гнев ещё сильнее, он начал оправдываться, не выпуская вырывающегося Чимина из тесных объятий.       — Мне это не интересно, — Пак настырно и упорно требовал отпустить его, но спустя пару минут сдался, слушая тихий и приглушённый шёпот, слово растекающийся по его коже.       — Нет, я не отпущу тебя, пока ты не успокоишься, — Чонгук грубо обхватил его тонкое запястье и попытался не спеша скрестить их пальцы.       — Директор смотрит, — Пак нервно одёргивал свою руку, непрерывно борясь с желанием поддаться влечению и упустить тот факт, что вокруг куча людей.       — Мне всё равно, — Чон закрыл глаза, влажными губами проводя у Чимина за ухом.       Мужчина, докурив свою сигару, развернулся и медленно пошёл к воротам школы, после чего Пак облегчённо выдохнул, перестав яро сопротивляться.       — Нам нельзя так стоять, ты понимаешь? — он дышал тяжело и встревоженно, одновременно получая невыносимое удовольствие от ласковых движений Чона, дурманящих сознание.       — Пошли в мой кабинет, — Чонгук смело схватил Пака за локоть и повёл к зданию школы, даже не оборачиваясь.       — Нет, стой, — тот неохотно следовал за ним, всё время остерегаясь того, что их кто-то увидит. — Чонгук, нас могут заподозрить в чём-нибудь.       — Ты же говоришь, тебе на всех плевать, — с ухмылкой ответили ему и с силой прижали к холодной двери, закрыв её на ключ.       Чонгук, как голодный зверь, накинулся на Чимина с жаркими поцелуями, в спешке снимая с себя одежду. Чуть не уронив парты, они, не отрываясь друг от друга, прошли к учительскому столу, и Чимин, толкнув на него Чонгука, заставил его плотно прижаться к твёрдой поверхности. Накаченный пресс то поднимался, то опускался от частых и торопливых вздохов в предвкушении скорого наслаждения. Но Пак никуда не спешил, плавно расстёгивая пуговицы рубашки и затем долго и тщательно смачивая пальцы в чужой вязкой слюне. Щёки Чонгука беспрестанно краснели, пока он робко стеснялся попросить Чимина, чтобы тот наконец-то вошёл в него, не мучая возбуждённое тело. Сильной и резкой хваткой поймав руки, тянущиеся к паху, Чимин лукаво улыбнулся, облизнув губы и наклонившись над столом, с которого пару минут назад слетели все предметы.       — Нет, сегодня я всё сделаю сам, — он увидел в глазах напротив нарастающую панику, тут же сменившуюся на сладкое удовольствие.       Чонгук больно закусил губу, выгибаясь до слабого хруста в позвоночнике, когда Пак сделал первый толчок и ножка стола громко скрипнула по полу. Вырвав из чужой глотки глухой стон, Чимин посмотрел в окно и лишь в иной раз убедился, что в школе они сейчас совершенно одни. Всё шло именно так, как надо. Пока одни потеют на поле, Чимин и Чонгук потеют от переполняющего их оргазма.       Во время секса у Чонгука голос всегда становился хриплым и мягким, будто всем своим видом он нарочно пытался провоцировать Чимина на то, чтобы подчинить его. Пак в блаженстве смотрел на это прелестное и изумительное зрелище, понимая, какой Чонгук на самом деле ранимый и нежный, словно только что распустившийся бутон. Несмотря на то, что он выше и сильнее, ему нравится, когда в постели им управляют и заставляют слушаться, как своего верного слугу. Ещё Чонгук любит, когда его привязывают или затыкают рот ладонью, чтобы всё время ощущать себя в невидимых рамках, пытаясь контролировать собственные ощущения и отчётливее запечатлеть их в своей памяти. Его возбуждает то, как Чимин с серьёзным видом проверяет работы учеников, поэтому в эти мгновения Чонгуку хочется убрать все бумаги в сторону и лечь перед ним на стол совершенно обнажённым, обвязывая запястья тёмным галстуком. Хочется довести его до ярости и бешенства, мешая заниматься делом, дабы наиболее остро ощутить его жестокость на себе.       Чонгук жаждет и ласки, и грубости, каждый раз представляя себя то на самой вершине Эвереста, то в самой преисподней. И Чимин способен удовлетворить его именно так, как втайне мечтает Чон, ибо он — единственный в мире человек, который чувствует его насквозь. Он видит, когда Чонгуку больно, когда ему хорошо, и отлично балансирует между двумя этими крайностями, порой смешивая их, чтобы доставить как можно больше наслаждения.       Чимин не особо любит экспериментировать, но временами извращённые мысли Чонгука толкают его и на то, чем он никогда в живую не занимался. Учитель математики оказался не так прост, каким казался до этого. Он профессионально выполняет не только геометрические задачи, но и все просьбы своего любовника. Если вдруг Чимин прикажет ему сесть на колени в учительском туалете и доставить ему удовольствие, Чонгук с радостью всё сделает так, как нужно, и на всякий случай ещё предупредит: «Только не марай одежду. У меня контрольная через десять минут».       — Учитель…       — Прекрати меня так называть, — Чимин не может слышать жалобные и вожделенные стоны, которые внушают ему ту непристойную и мерзкую картину, будто он насилует несовершеннолетнего.       — Учитель Пак,  — Чонгук ехидно улыбается, слабыми движениями пытаясь дотянуться до чужой шеи. — Я же Ваш любимый ученик, правда?       — Блять, Чонгук, — Пак готов взорваться на миллионы частиц от милого надломленного голоса, перекрывающего ему весь кислород.       Чимин злится, шипит и ускоряется, лишь исполняя желание Чонгука. Тот в победной ухмылке закрывает глаза и сдавленно стонет, зная, что Пак таким образом пытается заставить его замолчать и думать лишь о том, как бы не задохнуться от частых и грубых толчков. Они напрочь отбирали все последние силы у обоих. Тишина вокруг превращалась в дикий шум и вопль, от которого хотелось закрыть уши и спрятаться в углу какой-нибудь маленькой комнаты. Перед глазами безостановочно перестраивалась целая Вселенная, рушились города, высыхали океаны, и громоздкие вулканы истекали лавой, которая дотла сжигала Чимина и Чонгука. Они заживо горели в этом хаосе прямо сейчас, а влюблённые сердца тянулись друг к другу, преодолевая все существующие преграды и жестоко разрывая грудную клетку.       Чимин, полностью потерявший себя в этих незабываемых ощущениях, обессиленно упал на дрожащего Чона, начав целовать его грудь. Тот, пребывая в беспамятстве, даже не слышал, как его зовут по имени, пока в голове куча мыслей сливались воедино, мешая здраво рассуждать и не позволяя возвращаться в реальность.       — Чонгук, ты слышишь? — Чимин нежно и заботливо поцеловал чужие губы, заметив еле видимые капли слёз. — Тебе было неприятно? — вдруг неожиданно он почувствовал свою вину.       — Нет, — Чон не мог нормально говорить, отвечая еле связно и пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Было классно.       Чимин слабо улыбнулся и прилёг на его плечо, рукой осторожно поглаживая чужие волосы. На душе было невообразимо тепло от ощущения того, как сильна их любовь. Она, казалось бы, готова пережить даже их самих, затем многие тысячелетия существуя в мире, далёком от материального.       — Учитель Чон! А Вы разве ещё не ушли?       — А? Нет, нет, у меня были дела в классе, — испуганно обернулся Чонгук, услышав голос учителя Ю и надеясь, что дрожь в его голосе не столь заметна. — Кстати, игра уже закончилась? — он незаметно прикрывал дверь и немного странно упирался об неё плечом, не имея сил стоять ровно.       — Да. Наши проиграли, — грустно выдал учитель.       — Правда? Очень жаль, — Чонгук не мог сосредоточиться и нормально соображать из-за ноющей боли в пояснице и хотел лишь того, чтобы поскорее закончить этот внезапный разговор. — Ну, я думаю, что в следующие игры они наверстают упущенное, — натянуто улыбнулся он.       — Надеемся, — коллега уже начал уходить, но потом вновь обернулся. — Кстати, у Вас галстук неровно висит.       — Ой, — Чон быстро исправил ситуацию, слегка покраснев. — Спасибо, я и не заметил.       Тот кивнул, наконец позволив Чонгуку вдохнуть полной грудью и устало приоткрыть дверь, шёпотом проговаривая:       — Сэр, теперь всё чисто.       — Какой я тебе сэр? — Чимин шутливо ущипнул его за бок, поспешно выходя из кабинета.       — Мы сегодня вечером встретимся? — Чон, еле догнав другого, небрежно засунул ключи в карман и достал оттуда пачку сигарет.       — Нет. Я сегодня занят.       — Чем? — чуть скептично спросил Чонгук, приподняв бровь.       — Делами, — Чимин посмотрел на часы и, воспользовавшись чужой растерянностью, тут же собрался уходить. — Мне пора. Я позвоню позже, — последовал лёгкий поцелуй в губы, после которого Чимин вмиг направился в противоположную сторону.

***

      — Учитель Мин, а почему Вы постоянно следите за мной? — миссис Кан игриво сверкнула глазами и лучезарно улыбнулась.       — Что значит слежу? Вообще-то у нас дома в одном районе, — он был оскорблён её словами, но виду не подал.       — Да я шучу, Господи, — она засмеялась звонким заливистым смехом, кокетливо поправляя своё платье.       Сама по себе она была необычайно привлекательна. Её густые чёрные волосы всегда были собраны в аккуратный пучок, нисколько не придающий ей наигранной серьёзности. Он так гармонично смотрелся на ней, лишь делая моложе и красивее в глазах других. Её белоснежные худые руки, казались такими нежными, что хотелось их осторожно и ласково расцеловать. На губах у Кан Со Ён всегда была неброская помада, которую она постоянно забывала у себя на рабочем столе, когда слишком спешила домой. Столь хрупкие черты её внешности никак не уживались вместе с её непокорным характером, всё время стремящемуся пойти против всех систем.       Мин Юнги был давним её коллегой, и она, по правде, привыкла к нему, как к неотъемлемой части своей работы. Этот учитель так часто терпел все её выходки, что неосознанно стал лучшим другом Со Ён. И, кстати, только он на работе мог называть её по имени, общаясь неформально.       — Юнги, когда ты уже позовёшь мою семью на свою свадьбу?       — Никогда, — Мин отвечал резко и незамедлительно.       — Ух, какой серьёзный! — она наигранно надула губы, толкнув Юнги локтем. — Как можно быть такой вредной жабой?       — Как ты меня назвала? — Юнги остановился, приблизившись к лицу девушки, нагло ухмыляющейся ему.       — Ты злишься? — она словно специально продолжала сердить его, не воспринимая всерьёз ни одного его слова.       — Да, потому что ты злишь, — Юнги отвернулся, вдруг ощутив, как его руку несмело ухватили за запястье.       — Хватит обижаться. Ты же знаешь меня, Юнги, — она впервые говорила с кем-то так, будто пыталась извиниться.       — Знаю, но порой меня раздражает, что ты только и делаешь, что шутишь надо мной.       Юнги, казалось, никогда ещё не держал Со Ён за руку. Внезапно ему стало не по себе. А она смотрела на него так спокойно и заботливо, как-будто ранее уже предполагала, что этот разговор когда-нибудь произойдёт.       — Я по-другому не умею.       — Как ты с мужем общаешься, я не понимаю, — Юнги уловил на себе посторонние взгляды, явно не понимающие, почему эти двое стоят по середине дороги и держатся друг за друга.       — Никак. Потому что он юмора не понимает, — она вдруг стала грустной, избавившись от образа милой, ни о чём не переживающей девушки, всё всегда умеющей свести на шутку.       — Ты сама себе такого выбрала, — Мин резко высвободил руку и угрюмо пошёл вперёд, стараясь как можно дальше и быстрее уйти от той, которую когда-то безумно сильно полюбил.       Полюбил настолько, что грезил о ней даже во снах, а она, в один день вернувшись из своего родного города, с довольной улыбкой показала ему обручальное кольцо и безжалостно убила внутри него последнее, что ещё слабо излучало свет надежды на счастливое будущее.       Он злился не на её шутки и даже не на неё, а, скорее, на самого себя. На свою ничтожность.

***

      Целое утро в школе царила суматоха, и после первых трёх уроков было решено отправить детей домой, а самим начать встречать важные лица, на которых лежала ответственность за дальнейшее развитие школы.       Пак Чимин пытался дозвониться до Чонгука, но тот наотрез не брал трубку и на сообщения не отвечал. Увидев его в коридоре, Пак уже хотел было подойти и потребовать объяснений, но тот быстро поднялся к себе, будто избегая встречи.       — Учитель! — один ученик, сидящий на подоконнике возле кабинета литературы, резко спохватился, заметив Чимина. — Можно исправить оценку? — он щенячьим взглядом посмотрел на него, подбежав ближе.       — Разве вас не отпустили по домам?       — Отпустили. Но я ждал Вас, — кивнул он.       — У меня нет времени, — Пак недовольно сжал губы, пытаясь повернуть застрявший ключ. В спешке он часто делал что-нибудь не так: то ключ не так вставит, то вещи уронит, то споткнётся на ровном месте.       — Ну, пожалуйста!       Назойливые просьбы мальчика лишь усугубляли ситуацию, но Чимин вовремя взял себя в руки и открыл кабинет, неохотно пропуская ученика.       — Только быстро, — сказал он, тут же направившись к своему столу и выискивая среди бумаг свой телефон.       — Хорошо!       Он с выражением принялся рассказывать стихотворение, не будучи уверен, что его вообще слушают. Чимин продолжал рыться в своих вещах, надеясь успеть поймать Чонгука до его ухода домой. Ему срочно хотелось с ним поговорить и узнать, что происходит.       Безусловно, ему было сейчас вовсе не до этого мальчика с его стихотворением. Весь день Чимин думал лишь о том, как бы застать Чонгука где-нибудь в коридоре и увести в свой кабинет под предлогом «очень важного дела».       — Ладно, иди. Поставлю четыре, — Чимин с радостью обнаружил то, что искал, и решил не медлить, накидывая на себя кофту и собираясь выходить с минуты на минуту.       — Но я же ещё не закончил, — ученик поймал грозный взгляд и вмиг всё понял без слов. — Хорошо! Спасибо, учитель!       Чимин выбежал, даже не подумав, что на улице в такую погоду с одной кофтой будет не особо комфортно. По прогнозам намечался сильный ветер, но Чимин и на это решил забить, спеша за Чонгуком, чью отдаляющуюся фигуру увидел в широком окне.       — О, учитель Пак, — Тэхён многозначительно посмотрел на друга и произнёс совершенно беззвучно, лишь шевеля губами. — Спаси меня.       Рядом с ним стоял Чон Хосок, дерзко ухмыляясь и подавая Чимину руку в знак приветствия.       — Здравствуйте, — он вспомнил того самого симпатичного учителя литературы, но вид сохранял абсолютно равнодушный.       — Здравствуйте, — Чимин так же безразлично ответил ему.       — Рад Вас снова встретить, — Хосок был вежлив и спокоен, явно чувствуя своё превосходство.       — Я тоже, но мне пора, извините.       — Постоянно Вы сбегаете, учитель, — улыбнулся Хосок, осматривая Чимина с ног до головы.       Тот не медля отправился за Чонгуком и мысленно попросил прощения у Тэхёна, вновь оставшегося один на один с человеком, которого когда-то считал конкретным бездельником и тупицей.       — В принципе, в школе ничего не изменилось после Вашего ухода, — Ким еле сдержался, чтобы не напомнить о том, в связи с какими обстоятельствами на самом деле Хосок попрощался с этим местом.       — Я заметил. Вы, кстати, тоже не изменились, — Хосок незаметно потянулся рукой к чужой талии, но остановился.       — О чём Вы? — Тэхён отвёл взгляд, испытывая смущение.       — Ну, Вы так же работаете учителем истории в обычной школе. А вот я довольно сильно изменился.       — Стесняюсь спросить, как у Вас это вышло? — Ким обернулся, ощутив на себе заинтересованный взгляд.       — Ну раз Вы уже спросили, значит, не стесняетесь, — губы Хосока растянулись в лёгкой улыбке, и он мельком взглянул на улицу. — Давайте лучше выйдем, и там я Вам всё расскажу.       — Подождите, я только возьму пальто, — Тэхён быстро забежал в свой кабинет, а Хосок молча ждал его у входа, чувствуя внутри непонятное волнение.       На телефон ему звонили и писали, что уже пора выезжать в офис, но он ответил, что пока занят и приедет, как только сможет.       — Пойдёмте, — когда Тэхён вернулся, он взял его за руку и направился к ближайшей скамейке.       Тот безоговорочно шёл за ним, успокаивая откуда-то взявшуюся дрожь в теле, а затем принялся внимательно слушать.       — После того, как меня выгнали с работы, я понял, что больше нельзя вести себя подобным образом. Мой отец отчасти надеялся, что школа вразумит меня, но, как видите, ничего не вышло, — он всё ещё продолжал трепетно держать Кима. — Тогда я согласился помогать ему с бизнесом, обещал, что изменюсь и что перестану позорить свою семью. Учителем быть я больше не хотел, хотя для моих родителей это прекрасная профессия. Я начал ответственнее подходить к своей жизни, понимая, что мои прошлые привычки ни к чему хорошему меня не приведут, — Хосок вдруг доверчиво посмотрел Тэхёну прямо в глаза, так желая увидеть в них понимание. — Я ведь действительно был психом раньше.       — Прости за мои слова, — Тэхёну стало стыдно и неудобно за самого себя.       — Глупо извиняться за то, что говорил правду, — Чон бережно сжал чужую ладонь. — Тэхён, не хочешь как-нибудь пообедать со мной?       Тот был готов исчезнуть с лица Земли, чтобы только не испытывать столь бешеную неловкость и стеснение. Хосок вовсе не собирался принуждать его или, наоборот, давить на жалость. Просто ему было невыносимо одиноко в последнее время, а Ким Тэхён в один день вызывал в нём столько эмоций, сколько он не ощущал за последние три года. Тэхён был одним из тех людей, кто всегда заставлял его улыбаться и не думать, что жизнь и вправду полное дерьмо. Мир вокруг превращался в огромный поток света и тепла, когда Ким Тэхён стоял у главного входа и шуточно говорил: «Давай goodbye» новому учителю английского, которого хоть и недолюбливал, но которому всё равно помогал обосноваться на рабочем месте и всегда подсказывал, что и где находится. Чон Хосок был безумно ему за это благодарен.       — Пообедать? — Ким притворился глухим, стараясь не выдать своей растерянности.       — Я позвоню тебе. А ты пока подумай, — Чон и не ожидал иной реакции (честно говоря, втайне он больше готовился к тому, что Тэхён откажется). — Мне надо ехать, — он выключил надоедливый мобильник и плавно отпустил чужую руку, в мыслях ещё долго вспоминая этот волнующий сердце момент.       Он бы сказал правду, но струсил. Он бы признался в том, как давно ему нравится Тэхён, но ужасно боялся остаться брошенным, отверженным и разбитым вдребезги после чужого отказа. И этот страх оказался сильнее всего другого.

***

      — Вот ты где, — Чимин устало повалился на скамейку, на которой сидел Чонгук, без эмоций смотря себе под ноги.       — Зачем ты хотел встретиться? — тихо спросил он.       — В смысле зачем? — Чимин зажал Чона в своих нежных объятиях, но тот на них не ответил. — С каких пор ты избегаешь меня?       — Где ты вчера был?       — Вот в чём дело, — Чимин ярко улыбнулся, пододвигаясь ближе. — Не волнуйся. Я вчера виделся с мамой.       — Тогда почему ты не сказал мне об этом? — Чонгук в глубине души обрадовался, услышав это.       — Хотел рассказать чуть позже, чтобы сделать сюрприз. Она пригласила нас в гости. Ты пойдешь? — Пак попытался уловить чужой взгляд.       — Конечно, — заметив, как Чимин ласково жмётся к нему, Чонгук не смог сдержать искренней улыбки, вмиг сбросив с себя все грустные переживания.       — Ну вот и хорошо, — Пак притягивал Чона всё сильнее, крепко сцепляя руки у него за спиной и будучи поистине счастлив в это мгновение.       — Тебе не холодно в кофте? — Чонгук прижал хрупкое тело к себе.       — Нет, — Чимин обхватил ладонью чужие щёки и решительно посмотрел на тонкие чуть потрескавшиеся губы. — Лучше поцелуй меня, — прошептал он.       Они бережно обняли друг друга, не думая о том, что их могут заметить. Чонгук целовался медленно, растягивая момент, и не спеша гладил чужое бедро, плавно сжимая с внутренней стороны. Чимин был настолько обаятелен и прекрасен, что хотелось сберечь его и защитить от всех на свете.       Когда Пак неторопливо касался своим тёплым языком чужих губ, он впадал в болезненный озноб от переизбытка удовольствия и в панике начинал искать выход из этого состояния, боясь обрести от него зависимость. Он ужасно остерегался однажды проснуться и понять, что безмерная по силе любовь стала для него клеткой, из которой он не может выбраться. Потому что впервые ему было настолько хорошо с человеком, что неосознанно хотелось целовать его до полного беспамятства.       — Я люблю тебя, — еле слышно шепчет Пак и с наслаждением смотрит в глаза напротив.       — А я тебя, — Чонгук укладывает голову Чимина к себе на колени и, ясно улыбаясь, наклоняется, поглаживая его светлые волосы. — Давай всегда любить друг друга, хорошо?       Чимин тянет счастливую улыбку и рукой осторожно касается чужих губ.        — Хорошо.