Все, что происходит в Хогвартсе, остается в Хогвартсе?

      Возможно, ничего никогда не налаживается. Не становится лучше. Просто терпимее или хуже. Как будто абсолютного счастья невозможно достичь. Мы стремимся к нему всю жизнь, но зачем? Это все равно бесполезно. Лучше просто отдаться судьбе, перестать бороться. Перестать искать ответы и задавать вопросы. Сдаться. Раф много раз хотел сдаться.       Не сказать, что все, к чему стремился гриффиндорец, исполнилось. Просто он мало чего хотел. Когда ты живешь в одиноком старинном замке, то уже смотришь на жизнь проще. Все плохо, но это не значит, что все наладится. Пожалуй, Раф лелеял только одну надежду — что сможет задержаться в состоянии покоя как можно дольше. Как сейчас.       Уже почти весь снег растаял, на небе горело теплое солнце. Оно мягко улыбалось, просыпаясь от долгого сна. Рафу нравилось играть с ним в гляделки. Его это успокаивало. А еще этот легкий ветер, который как будто что-то шептал на ушко. Раф любил природу. Она была невероятно живой. Душа парня рвалась к спокойствию и равновесию, но нечасто достигала своих целей. Серьезно, вы вообще видели характер гриффиндорца? Какое тут спокойствие?       Особенно, когда его окружали столь буйные друзья.       — Ура!       С громкими криками, мимо сидящего на траве Рафа пронесся Майки и с разбегу залетел в озеро. Он тут же удивленно вскрикнул и подпрыгнул, непроизвольно спасаясь от холода, но из воды не вылез. Раф лишь закатил глаза.       — Дубина, она же холодная, как лед. Вылезай оттуда.       — Ни за что! — верещал Майки, весело плескаясь в озере. — Это лучшее, что могло произойти со мной сегодня!       А вот лучшее, что могло произойти с Рафом — это если бы его друзья не были идиотами.       — Если завтра ты сляжешь с воспалением легких, то я даже притворяться не буду, что мне тебя жаль, — проворчал Раф.       — Тебе придется, а то тебя Донни съест.       Раф вздрогнул.       — Он вполне может.       Майки любил открывать купальный сезон уже весной, сразу же, как сойдет снег. Ему было совершенно все равно на холод, он просто хотел быть первым. А еще он всегда скучал по лету. Он любил теплое время года, но при этом всегда умудрялся подхватывать какую-нибудь простуду. Донни уже много лет пытается сварить совершенное зелье для улучшения иммунитета, но Майки ничего не помогает. Он был просто невероятен.       Приближались весенние каникулы. Скоро все разъедутся по домам и Раф снова останется один. Он не сильно горевал по этому поводу. Друзья все равно вернутся. А Лео ни за что не бросит. При мысли о слизеринце Раф непроизвольно улыбается и никак не может скрыть этого. Он стал слишком счастливым в последнее время. Это не к добру, значит, скоро произойдет что-то плохое. Надо быть настороже. Все-таки, Раф слишком привык к счастью, чтобы так легко его терять.       Раф даже уже составил список дел на следующую неделю. Это же его последние каникулы в Хогвартсе, надо провести их с толком. Напакостить Филчу, перекрасить несколько стен в розовый цвет. Может, он сможет даже заменить воду в кранах на лимонад. Надо узнать у Донни подходящее заклинание. Да так, чтобы он не понял, что друг хочет провернуть. Это будет тяжело, Донни умный. Иногда Рафу казалось, что назвать когтевранца умным все равно, что сказать «масло масленое». И без всяких прилагательных всем известно, что Донни невероятно умен. Раф не перестает им восхищаться. Кстати, прямо сейчас у него на коленях лежала книга стихотворений, которую ему подарил Донни. Действительно красивая книга. Рафу нравилось читать ее. Некоторые строчки он даже заучил наизусть. Это помогало успокаиваться. Вообще, у Рафа всегда были проблемы с тем, чтобы сдерживать свои эмоции. Недавно Лео нашел несколько практик, чтобы держать чувства под контролем. Такой заботливый. И милый. Если бы только не лез не в свое дело.       — Раф!       Громкие крики Майки заставляют гриффиндорца вырваться из своих мыслей. Друг по-прежнему по пояс в воде и, кажется, даже не собирается вылезать.       — Пошли ко мне!       У него хитрые голубые глаза и Раф каждый раз с трудом сдерживает улыбку, когда заглядывает в них. Майки умел поднять настроение. Но если он узнает о том, как сильно влияет на Рафа, то зазнается. Поэтому гриффиндорец скрывал от друга то, как сильно его любил.       — Нет, — раздраженно бурчит Раф и открывает «Листья травы».       — Ну пошли, скряга. Мы с тобой обязательно заболеем и наши горячие парни будут нас потом отогревать.       Раф усмехается, когда смотрит на мокрого Майки.       — Я горячее Лео.       — Самовлюбленнее.       — Следи за языком, мелочь.       — Я старше тебя.       — А еще ты сейчас заболеешь.       — Нет такой простуды, которую не мог бы вылечить мой Донни.       — Но он до сих пор не смог вылечить твою глупость. Или это не лечится?       — Смейся, смейся. Я посмотрю, как ты будешь веселиться, когда я все расскажу Донни.       — У нас есть правило насчет этого, забыл?       — Черт! Тогда просто пошел ты.       Раф довольно улыбается и вновь возвращается к книге.       — Не ругайся, цветочек.       Майки что-то бурчит и, вероятно, хочет продолжить диалог, но Раф весьма красноречиво дает понять, что будет читать в ближайшие полчаса. Майки остается лишь плескаться в ледяной воде одному. Его вряд ли хватит надолго, пуффендуец скоро выберется.       Фразы запутаны и достаточно глубоки, чтобы Раф перечитывал их по несколько раз. Он никогда не был хорош в литературе. Она была сложна и местами скучна. Даже эти стихи иногда нагоняли на Рафа дрему. Но ему правда нравилось.       Покупают билеты на праздник, но на праздник не попадают ни разу       Это как про жизнь. Мы рождаемся, взрослеем, думаем о нашей жизни, строим планы. Но, по сути, все равно не живем. Просто выполняем действия по четкому порядку, как сказало нам общество. Готовимся к жизни, которой никогда не живем. А потом рожаем детей и хотим, чтобы они были счастливы, но не понимаем, что они станут такими же. Они тоже будут не жить, а потом строить семьи и делать все для них. А для собственной жизни — ничего. Звучит печально. Но разве это не правда?       — У тебя загруженный взгляд.       Раф вздрагивает и резко поворачивает голову в сторону. Рядом с ним сидит Лео и заинтересованно изучает едва заметные веснушки на лице. Раф их заколдовывает, чтобы были не видны.       — Чтение должно было тебя расслаблять.       Гриффиндорец смущенно прячет глаза и захлопывает книгу.       — Тогда не надо было мне дарить что-то такое сложное.       Лео поднимает руки, типа сдается, и игриво улыбается.       — Не мой косяк. А это, кстати, твой косяк.       Раф переводит взгляд на озеро, у кромки которого бегает очень злой Донни и громко кричит, пытаясь вытащить Майки из воды. Но тот, кажется, догадался, что в озере сейчас безопаснее, поэтому отходит поглубже.       — Ты так зачитался, что даже не услышал оров Донни? — хихикает Лео, влюбленно смотря на Рафа. — Даже мой отец это слышит.       — Твой отец слышит каждое мое слово, — фыркает Раф. — Иногда мне кажется, что он заколдовал меня и теперь следит просто круглые сутки.       — Мой отец тебя любит.       — Я надеюсь, ты любишь меня больше.       Лео снова улыбается и это то, на что Раф готов смотреть вечно. Он откладывает книгу в сторону и Лео тут же опускает свою голову на колени гриффиндорца.       — Скучал по мне? — спрашивает он и тянется к руке Рафа, чтобы переплести их пальцы.       — Меньше, чем по злому Донни.       Лео смеется и Раф запускает одну руку в его темные волосы. Мягкие.       Их идиллия не была долгой. К парочке подходит весьма разгневанный Донни и сверлит своим тяжелым взглядом Рафа.       — Ты позволил ему залезть в озеро?!       Раф жмется поближе к смеющемуся Лео.       — Он рванул туда слишком быстро, я не успел среагировать, — оправдываться гриффиндорец.       Донни раздраженно смотрит на друга и опускается напротив него, на траву. Кажется, он обиделся на Майки. А это уже опасно.       — Может, в этом году он не заболеет, — пожимает плечами Лео, пытаясь успокоить друга.       — Каждый год болеет, а сейчас не будет, — фыркает на это Донни. — Это неизбежно.       — Если это неизбежно, то зачем ты вообще волнуешься?! — весело кричит из озера Майки. Он так и не понял весь масштаб этой проблемы.       Донни зло рычит, но даже не поворачивается в сторону своего парня. Раф и Лео переглядываются, с трудом сдерживая смех.       — Мы с Лео обсуждали поход, — резко меняет тему Донни, вероятно, желая игнорировать Майки и все с ним связанное.       — Какой поход? — хмурится Раф и смотрит на своего парня.       — Это не поход, — качает головой слизеринец. — Просто мой отец хочет отвезти нас на каникулах в Японию.       — «Просто»? — Донни даже поперхнулся воздухом от этого слова. — Япония — это величайшая страна с огромной историей и удивительной культурой! Эта поездка будет «просто» событием всей нашей жизни.       — Как скажешь, — закатывает глаза Лео. — Я-то уже там был. Ничего особенного.       — Где ничего особенного? — из воды вылезает мокрый Майки и успевает увернуться от летящего в него заклинания.       — Прибью! — шипит Донни, на что Майки лишь смеется.       — Тогда Софи тебя будет ненавидеть.       — Софи мне даже поможет тебя прибить.       Донни и Майки начали спорить, причем со стороны пуффендуйца слышались одни шутки и подколы, а Раф непонимающе смотрел на них. Япония?       — Лео? — зовет он своего парня.       — Ммм?       Слизеринец слишком расслаблен, лежит на коленях Рафа и смотрит на ветки деревьев, которые уже скоро будут украшены зелеными листьями.       — Мы что, правда едем в Японию?       — Ну, да. — беззаботно кивает Лео головой.       Раф лишь еще больше хмурится.       — Я не еду.       Все замирает. Майки перестает болтать и непонимающе смотрит на лучшего друга. Донни, который ничего не слышал, кроме себя, тоже замолк, не до конца понимая, что сейчас произошло. Лео отзеркаливает хмурое выражение лица Рафа и садится ровно.       — Что?       — Я не еду в Японию. — Раф пожимает плечами. — Вы уж простите.       — Нет, не прощу, — говорит Лео. Он уже потихоньку закипает. — Раф, ты объясни, пожалуйста, почему не хочешь ехать.       — Я хочу, просто не могу.       — Есть какая-то весомая причина, по которой ты должен остаться в Хогвартсе?       — Есть.       Лео замолкает и выжидательно смотрит на своего парня. Но Раф молчит и хмурится. Впрочем, это его любимое состояние.       — Ты не хочешь ее озвучить?       — Нет.       — Раф! — Лео недовольно тычет пальцем в своего парня. — Прекращай вести себя как…       — Как кто?! Я веду себя, как я веду себя! Просто смирись с тем, что я с вами не еду.       — Нельзя просто сказать «потому что» и посчитать, что всех это устраивает. Меня это не устраивает!       — А не надо предупреждать о поездке так поздно. У меня, между прочим, планы.       — Какие планы? — осторожно спрашивает Донни. — Раф, ты остаешься в Хогвартсе на каждые весенние каникулы. Для этого есть какая-то причина?       — Можешь считать, что я так от вас отдыхаю, — рычит гриффиндорец.       — Серьезно, бро, — влезает в разговор Майки. — Это наши последние весенние каникулы, давай проведем их вместе.       — Вы что, вообще не воспринимаете «нет» как ответ?! — Раф обводит друзей раздраженным взглядом. — Просто отстаньте от меня, вы все. Я сказал, что никуда не поеду, значит, я никуда не поеду.       Лео открывает рот, чтобы вновь сказать что-то очень раздражающее, но Раф не хочет его услышать. Он уже поставил жирную точку в этом вопросе, больше не нужно ничего доказывать. Поэтому Раф резко поднимается на ноги и торопится в сторону замка. Конечно, сейчас он уходит не очень красиво, но это ничего. Раф на эмоциях, его друзья на эмоциях. Лучше остыть. Завтра они воспримут эту новость по-другому, смирятся с ней. Поедут в Японию и не будут переживать. А Раф? Он просто не может.       Состояние покоя изменчиво. Счастье уходит так же быстро, как и пришло. Улыбки гаснут. Остается лишь прошлое, которое причиняет слишком много боли и по сей день.       Отпускать сложно. Каждому нужно определенное количество времени, чтобы смириться с потерей. И неизвестно, что хуже — когда человек просто уходит или когда он не может вернуться. Как будто бы после того, как люди покидают нас, они ломают какой-то переключатель в самой глубине души и мы уже не можем выключить этот поток боли. Она падает на нас сверху, как лава, и забирает возможность нормально дышать. Как будто мы превращаемся в астматиков. Да, нужно много времени, чтобы все починить внутри себя.       Раньше Раф верил, что состоит из боли. Ему казалось, что болит не только душа — все тело. У него ломило кости, зудела кожа, жгло глаза. Но время идет и все, что остается от боли — привычное щемление внутри груди. Раф ненавидел боль и ненавидел то, что мир заставлял его страдать. Но все проходит. И хорошее, и плохое. Это, хотя бы, честно. Все, что мы можем — это помнить о прошлом.       Раф раздраженно смотрел на экран своего телефона. Он был на зарядке всего минуту назад, но уже опустился до 99%. Его бесило то, что идиллия не может длиться вечно. Его бесило то, что нельзя оставаться спокойным хотя бы немного подольше. Его бесило то, что время двигалось беспощадно быстро, забирая с собой все моменты жизни, которые Раф еще не успел рассмотреть. Оставалось лишь мириться с этим, но Раф не хотел. Он хотел жить по собственной воле, оставаться в одном состоянии столько, сколько хотел. Но миру плевать, чего ты хочешь. Он просто движется вперед.       Рюкзак почти собран и Раф закидывает туда уже не полностью заряженный телефон. Сегодня первый день каникул. После завтрака студенты разъедутся по домам. Раф собирался проводить друзей на поезд, заглянуть в Невозможную комнату и улететь. Весенние каникулы всегда же сдвигались на несколько дней и в этом году Раф улетал на первый же день. С парнями так и не получилось нормально договориться. Они не особо общались после того случая. Ну, потому что Раф игнорировал друзей. Он не хотел говорить о каникулах. Ничего страшного, они позлятся, но после Японии приедут счастливые и довольные. А Раф? Что страшного может произойти, если он будет исполнять многогодовой ритуал? Все, как и должно быть. И это бесило.       В большом зале уже было не так много народу. Кто-то уехал еще вчера. Оставшиеся принесли с собой на завтрак большие сумки и чемоданы. Уезжают на неделю, а такое ощущение, что на всю жизнь покидают Хогвартс. Хотя, скоро именно это и произойдет. Раф замечает за столом Слизерина своих друзей и направляется к ним. Что-то его настораживает, но он не может понять, что. Вроде все, как обычно. Майки дурачится с едой и хвастается этим Донни, умник ласково улыбается своему парню и продолжает занудный разговор с Лео. Наверное, они обсуждали экзамены. Лео и Донни готовились к окончанию года с особой усердностью, в то время как Майки и Раф откровенно забили на учебу. Это был их последний курс, надо оторваться по полной. Раф опускается на скамейку рядом с Лео, игнорируя направленные на него взгляды.       — Я голодный, как будто бы не ел несколько недель, — бурчит Раф и накладывает себе в тарелку горячий омлет с зеленью, одновременно хватаясь за сдобную булочку.       Никто ничего не говорит, только Лео подталкивает к парню стакан с соком, на что Раф благодарно бурчит и набрасывается на еду. Его напрягает это молчание, но деться от него никуда нельзя. И если Майки еще пытается выглядеть непринужденно, то Донни и Лео откровенно пялятся на гриффиндорца.       — Что я опять сделал? — закатывает глаза Раф.       Донни пожимает плечами и поворачивается к Майки, чтобы тихо пожурить его за неаккуратность. Пуффендуец успел пролить на себя чай, пока казался равнодушным.       Лео смотрит пристально и это заставляет Рафа волноваться. Он думает, что бы такого сказать, чтобы скрыть смущение.       — Во сколько у вас поезд? — спрашивает он и по-прежнему не смотрит на Лео.       Друзья молчат и это настораживает Рафа. Он отрывается от своей тарелки и внимательно смотрит на притихших ребят. Вот, что с самого начала насторожило гриффиндорца. У них не было дорожных сумок.       — Мы никуда не едем, — улыбается Майки. — Круто, правда? Никогда еще не оставался в Хогвартсе на весенних каникулах. Можно же купаться в озере каждый день!       — Я свяжу тебя и не позволю этого сделать, — ворчит Донни.       Майки игриво подмигивает своему парню.       — Ты можешь сделать это и для другой цели.       Раф игнорирует грязные разговорчики друзей и поворачивается к Лео, растерянно хлопая глазами.       — Почему не едете? — спрашивает он.       Лео пожимает плечами и притягивает к себе стакан Рафа.       — Кому сдалась эта Япония? Здесь тоже неплохо, — Лео немного выпивает сока и его взгляд падает на рюкзак Рафа. — А вот ты куда-то собрался.       И Раф не готов сейчас придумывать отмазки.       — Вы не едите из-за меня? — Раф раздраженно смотрит на друзей. — Это глупо! Донни, это же Япония, ты так хотел ее увидеть.       — Еще увижу, не переживай, — усмехнулся друг. — Майки прав, перед нами открывается много возможностей. Хогвартс же будет почти пустой. Мы можем устроить ночевку в библиотеке.       — О, или прокрасться в кабинет директора! — голубые глазки Майки загораются в предвкушении. — Уверен, на этот раз у нас получится.       Лео одобрительно кивает на слова друзей и молчит. Молчит, вашу мать! Не оправдывается, не расспрашивает Рафа о скрытном поведении. Просто остается здесь, рядом с Рафом. Поступает весьма глупо, по мнению Рафа.       — Вы идиоты! — шипит Раф. — Я не просил вас об этом.       — Во-первых, грубо. Мы не идиоты, — фыркает Донни. — Во-вторых, ты и не должен. Мы сами захотели.       — Раф, в чем проблема? — непонимающе спрашивает Лео и хочет взять парня за руку, но гриффиндорец отстраняется. — Ты захотел остаться в Хогвартсе, мы захотели остаться с тобой. Все просто.       — Нет, вы не должны жертвовать поездкой ради меня.       — Чувак, просто хватит зудеть, — закатывает глаза Майки. — Мы уже приняли решение, остынь. И лучше расскажи, что у тебя в рюкзаке.       Раф раздраженно смотрит на своего лучшего друга. Он не хотел этого. Он всегда проводил весенние каникулы в одиночестве. Это не должно было быть весело, но Раф принимал все. Он грустил, оставался один. Иногда это полезно, тем более когда твоя жизнь набирает краски с приобретением новых друзей. И он никогда не говорил Лео и остальным, что случилось весной много лет назад. Это была его душа. Он боялся ее раскрывать.       Раф думает о том, что рано или поздно это должно было произойти. Просто он был не готов. И вряд ли когда-нибудь будет. Жизнь — это движение. Ничего не стоит на месте. Ты хочешь покоя, но тебе приходится бежать вперед. Ты никогда не знаешь, что дальше, но у тебя нет выбора. И это всегда угнетало Рафа. Но ему приходилось просто жить с этим. Поэтому Раф сдается.       — Мне нужно улететь сегодня, — говорит он. — Всего на несколько часов.       — Отлично, — кивает Лео. — Тогда нам остается лишь взять метлы.       — Я не умею летать, — поднимает руку Донни.       — Я тебя прокачу, — мурлычет Майки и чмокает своего парня в щечку. — Тебе понравится.       — В прошлый раз мы чуть не свалились в озеро.       — Но тебе понравилось, признай.       Донни начинает спорить, закатывая глаза и отказываясь принимать слова Майки, а Раф переводит взгляд на Лео. Он молчит, лишь иногда посматривает на гриффиндорца и улыбается. Дурак. Вот, к чему все это? Раф и так знает, что друзья его любят. Им не надо ничего доказывать. Но, в большинстве случаев, друзья эгоистичны. Они совершают поступки не задумываясь о нас — они просто сами этого хотят. Хотят проводить много времени со своими друзьями, хотят помогать им, поддерживать. Хотят, чтобы мы чувствовали себя в безопасности и комфорте. Они делают это, потому что хотят, а не потому, что так лучше для нас. Возможно, если дружба эгоистична, то это самая крепкая дружба.       Раф не говорит спасибо. Ему и не надо ничего говорить, потому что он еще не знает, что чувствует. Одно он знает точно — когда рядом с ним друзья, то все плохое становится чуть терпимее.       После завтрака студенты торопятся к поезду, а наша веселая компания отправляется на поле для квиддича.       — У нас финальная игра после каникул, — рассказывает Майки по пути. — Пуффендуй против Гриффиндора. И я в первом составе!       — Ты это заслужил, — улыбается Донни и поворачивается к Рафу. — Вы ведь раньше не играли друг против друга?       — Только на тренировках, — пожимает плечами гриффиндорец. Он все еще чувствует себя не в своей тарелке.       — Я непременно тебя одолею! — верещит Майки. — Вот увидишь, в этом году победителями станут Пуффендуйцы!       — Вряд ли я это увижу. Для победы вам не хватает хороших игроков.       — Я хороший игрок.       Раф улыбается. У него нет сил притворяться.       — Да, лучший.       Майки довольно улыбается и начинает приставать к Лео, уговаривая его тренироваться с ним. Слизеринец вполуха слушает друга и посматривает на Рафа. Он буквально не выпускает парня из своего поля зрения на протяжении всего утра. Не то, чтобы это не нравилось Рафу. Просто он знал — когда они окажутся на месте, Лео раскроет все его чувства. А Раф боялся этого.       Донни сопротивляется долго, прежде чем решается сесть на метлу позади Майки. Лео и Раф с насмешкой наблюдают за другом, который крепко цепляется за Майки и причитает на весь мир. Через несколько минут в воздух взмывают три метлы, потихоньку удаляясь от Хогвартса. Майки петляет и хочет покрасоваться перед своим парнем, но Донни буквально орет на него и просит не рисковать понапрасну.       Погода сегодня пасмурная, в любой момент может пойти дождь. Рафу это не нравится и он хмурится. Он не хочет дождя. Но он также хотел провести этот день в одиночестве. Жизнь всегда все делает по-своему. А, может, это Лео во всем виноват. Раф почти уверен в том, что слизеринец уговорил друзей остаться. Донни ни за что бы просто так не отказался от Японии, а Майки всегда нравился подобный кипиш. Но они все равно остались. В какой-то степени это льстило Рафу и заставляло улыбаться. Но он все равно волновался. Впрочем, как и каждый год.       Против всех правил и чувств, Раф любил это место. На холме, под деревом, было спокойно. Тут лишь тихо завывал ветер и пели птицы. На многие мили ни одного человека. Рафу казалось, что это идеальное место. Жаль лишь, что оно действительно пригодилось.       Увидев могилы, Лео тут же все понимает.       — Ох, Раф… — шепчет он и не решается подойти к парню.       Майки и Донни переглядываются и остаются на месте. Они не хотят мешать. Но дело уже сделано, чего уж тут. Раф лишь пожимает плечами.       — Поэтому я и остаюсь в Хогвартсе на каждые весенние каникулы, — говорит он. — Они всегда выпадают на день смерти моих родителей.       — Прости, я не знал… — пытается что-то сказать Лео, но Раф его перебивает.       — Да все нормально, правда. Просто я не думал, что мне придется когда-нибудь рассказать вам об этом.       Раф смотрит на имена, которые уже очень давно были всего лишь звуками чужих голосов, но не их собственных. Иногда он может представить их, но не особенно четко. Прошлое постепенно отпускает, но должно пройти много времени, как и с каждой болью. Теперь Раф может смотреть на могилы своих родителей и грустно улыбаться, как будто пытаясь подбодрить их. Теперь Раф может говорить о том, что его волнует. Блоки спадают, переключатели рано или поздно чинят. Свет ведь всем нужен.       — Наверное, я должен радоваться, что они у меня были или типа того, — говорит Раф. — Не знаю, я люблю те дни, что мы провели вместе и ненавижу те, когда их нет. А их теперь не будет всегда. Вечность выигрывает в сравнении с теми годами, что они жили. Но мне плевать на вечность. Мне лишь жаль, что те дни остались в прошлом. Я бы хотел, чтобы прошлое как можно дольше оставалось настоящим.       Воспоминания больше не причиняют боли, лишь напоминают о хороших временах. Раф вспоминает дни, которые любил. У него и сейчас есть такие дни. Когда Майки тащит его на поле, чтобы потренироваться, когда Донни зудит над ухом и пытается помочь с домашкой, когда Лео преданно смотрит в глаза и шепчет какие-то глупости. Да, Раф любил дни рядом со своими друзьями.       — Но это ведь невозможно.       Даже эти счастливые дни уйдут, станут прошлым. Раф не любил прошлое лишь потому, что его уже нельзя вернуть. А гриффиндорец бы так этого хотел.       Рядом оказывается Донни и Раф, если честно, просто обожает его. Потому что, если закрыть глаза на Лео, то умник лучше всех понимал чувства Рафа.       — Знаешь, на свете нет ничего невозможного, — ласково улыбается он. — Всегда есть вероятность, что то или иное произойдет. Даже если это полностью противоречит законам природы.       — Предлагаешь надеяться?       — Предлагаю подумать о том, что грустить — это нормально. Даже если эта грусть продлится всю жизнь.       Раф качает головой.       — Я не хочу грустить всю жизнь.       — Значит, не будешь! — подлетает Майки и обнимает Рафа со спины и это самое нелепое действие на кладбище. Но Раф улыбается. — Я тебе этого просто не позволю!       — Да, тебе придется быть счастливым, чтобы Майки тебя не убил, — усмехается Лео и подходит с другой стороны.       Раф не против. Он был бы рад провести все свои счастливые дни с друзьями. Это лучший план для жизни — просто быть счастливым. Несмотря на прошлое.       — Знаете, я этого больше никогда не скажу, но я люблю вас, — краснеет Раф и сжимает руки Майки, которые крепко его обнимают. — И вы типа стали моей семьей.       Майки тут же начинает умилительно завывать, на что Раф лишь закатывает глаза.       — Заткнись или я тебя сейчас ударю.       — Совсем по-семейному, мы с Софи тоже постоянно деремся.       Донни вдруг как-то подозрительно кашляет и выразительно смотрит сначала на Майки, а потом на Лео. Но когда те молчат, притворяясь, что ничего не понимают, или действительно ничего не понимая, то умнику остается лишь вздыхать и брать дело в свои руки.       — Кстати, об этом. Мне кажется, Лео и Майки хотят тебе кое-что сказать.       Теперь слизеринец понимает, о чем речь, и тут же краснеет. Майки вылетает из-за спины друга и теперь виснет рядом с своим парнем.       — Не думаю, что это сейчас уместно, — неуверенно говорит Лео.       — Тебе вообще думать не положено, — усмехается Раф, получая в ответ раздраженный взгляд. — Так, в чем дело?       Майки молчит, наверное, предоставляя Лео возможность все сказать. Что ж, у слизеринца нет выбора. Он явно смущен, когда подходит ближе к Рафу и берет его за руку. У Лео ладошка аккуратная и прохладная, Раф тут же сжимает ее покрепче и пытается согреть.       — Ты же знаешь, что мы через несколько месяцев заканчиваем учебу, — начинает Лео. — А, это значит, что ты не сможешь больше жить в Хогвартсе.       — Да, спасибо, что напомнил.       — Действительно, Лео, — кривится Майки. — Ближе к делу.       — Боже, и вот эти вот идиоты — твоя семья? — закатывает глаза Лео и показывает язык недовольному Майки. — В общем, в этом-то и суть. Мы предлагаем тебе официально стать нашей семьей.       Раф непонимающе хмурится.       — Как?       — Моя мама и отец Лео недавно говорили, хотя я не понимаю, как они вообще друг друга терпят, они же вечно ругаются. — начинает тараторить Майки. — Знаешь, у них шикарные отношения, похожи на ваши с Лео. О, как вы думаете, в конце концов они будут вместе, совсем как вы?       — Короче, мой отец и Амели предлагают тебе жить с ними, — перебивает Майки Лео. — Точнее, с кем-то одним из них.       Раф растерянно хлопает глазами и от волнения сильнее сжимает руку Лео.       — Что?       Лео выглядит смущенным, но в его глазах горит надежда.       — Ну, ты совершеннолетний. А это значит, что в детском доме ты больше жить не можешь. Вот они и подумали, что было бы круто, если бы ты жил с кем-нибудь из нас.       — Да, как наш брат, — улыбается Майки. — То есть, как мой брат, если ты выберешь жить со мной. Вряд ли будет круто называть вас с Лео братьями.       На мгновение Раф представил, если бы они действительно были братьями, и ужаснулся. Ведь тогда им было бы очень тяжело быть вместе. Не невозможно, но трудно.       — Я… то есть, — Раф замолкает, не имея возможности подобрать правильные слова. Друзья терпеливо ждут. Донни довольно улыбается, явно счастливый за то, что все так хорошо складывается. — Это просто невероятно.       На глаза наворачиваются слезы и Раф с трудом их сдерживает. Раф никогда не хотел семьи, потому что у него уже была одна. Он никогда не завидовал, когда смотрел на родителей и детей. Но сейчас гриффиндорец понимает, что хочет этого. И что у него действительно есть семья.       — Спасибо, — с трудом говорит Раф, смотря на друзей.       — Не нас благодари, а наших заумных родителей, — улыбается Майки. — Но сначала выбери, с кем больше хочешь жить — со своим лучшим другом или со своим парнем.       — Ох, это будет интересно, — усмехается Донни. — Ставлю на то, что Раф так и не сможет выбрать и все решите вы между собой.       — Я ни за что не отдам Рафа! — тут же грозно смотрит на Лео Майки. — Я буду бороться за него до последнего вздоха!       — Поверь, я тоже.       Раф с улыбкой наблюдает за перепалкой друзей, слишком счастливый, чтобы что-то говорить. Люди всегда помнят о будущем. Представляют, ждут. Оно непременно будет счастливым. И грустным. Потому что когда-нибудь и долгожданное будущее станет прошлым. Но Раф не боялся этого. Он хотел идти вперед и видеть то, что будет. Он уже ждет этого.       Родители были бы счастливы за него. Раф знает это. И он рад, что когда-то они были рядом с ним. Сейчас рядом с ним новая семья и этому он тоже рад. Сегодня можно отбросить прошлое и боль в сторону. Иногда можно просто жить, ни о чем не думая. Раф ближе прижимается к теплому Лео.       Он готов.