Все, что происходит в Хогвартсе, остается в Хогвартсе?

10 лет спустя

      — Мальва!       Громкий окрик не заставляет девочку испугаться или выбежать из своего укрытия. Лишь еле заметно вздрогнуть. Половицы противно скрипят, сообщая о том, что преследователь близко. Девочка перестает дышать, опасаясь выдавать свое местоположение даже такими естественными действиями организма.       — Ты же знаешь, что я найду тебя. Так что, не трать зря мое время.       Но девочка упрямо мотала головой из стороны в сторону. Сердечко бешено билось, а волосы стали приобретать бледный оттенок, пока и вовсе не побелели. Девочка заволновалась, что такое светлое пятно привлечет внимание преследователя, но не могла ничего сделать.       — Черт, а ну, выходи!       — Эй, не ругайся! — не сдержалась девочка, по привычке одергивая отца.       Раф победоносно улыбнулся и буквально вытащил сопротивляющуюся Мальву из массивного шкафа.       — Попалась, негодница! — торжествующе прокричал мужчина и тут же отпустил дочь, грозно на нее смотря. — Ну, и что ты там делала?       Мальва обиженно надула губки и отвела взгляд.       — Ничего.       Раф вздохнул, в который раз поражаясь удивительному характеру дочери. Она была невероятно упрямой и дерзкой, часто напоминая этим самого Рафа. А еще она любила менять цвет волос на рыжий или красный, пародируя отца. Но ее любимым цветом волос, все же, был розовый.       А прямо сейчас короткие локоны синеют, что заставляет Рафа тут же все понять.       — Слушай, мы же это уже обсуждали, — вздыхает Раф. — В этом году поедем вдвоем, ничего страшного.       — Папа мог бы поехать с нами, — бурчит девочка, страшно напоминая этим тоном Рафа.       — У него сегодня первый день на новой должности. Это важно.       — Важнее, чем проводить свою единственную дочь в школу, из-за которой они не смогут увидеться несколько месяцев?       Раф тяжело вздыхает, но не может не понять чувств дочери. Они непозволительно опаздывали на поезд, а просить еще и в этом году отправлять Мальву в Хогвартс через секретную и короткую дорогу не хотелось. Йоши будет ворчать, как и настоящий старикашка. Прошло всего ничего лет, а он уже заметно осунулся и стал больше хмуриться, как и положено волшебникам в возрасте.       Годы пролетают незаметно, как птицы, которые стремятся достичь лучшей жизни. Но лучшая жизнь — всегда в пути. Именно поэтому это была уже четвертая квартира Лео и Рафа, после того, как они стали жить вместе. Она не отличалась какими-то особенными удобствами, кроме дополнительной комнаты. В свободные от гостей дни Лео использовал эту комнату как свой кабинет. А так там любили ночевать Майки и Донни. Как вместе, так и по отдельности. Семейная жизнь — это всегда нелегко. Но умник всегда знал, когда лучше взять маленький перерыв и переждать бурю.       Раф стал взрослым. Они все стали. Поменяли какие-то свои увлечения, приобрели новые, решились с выбором жизненного пути. Раф стал массивнее и отрастил себе маленькое пузико. Лео часто смеялся над мужем и шутил, что они ждут второго, но никогда даже не заикался, что Рафу стоит похудеть. Не стоит. Это того точно не стоит.       Они не жили в гармонии лишь потому, что гармония — это скучно. Лет в двадцать съехались, по-тихому расписались, отпраздновав в кругу маленькой, но дружной семьи. Ругались каждый день по мелочам и не только. Обижались и хлопали дверями. Раф даже съезжал несколько раз к Донни и Майки. Но такие побеги прекратились после того, как у них появилась дочь.       Это произошло через год, как они стали жить вместе. Лео посетил Косой переулок в поисках каких-то старых артефактов. На заброшенных и дальних улицах было опасно для детей. Особенно для таких особенных, как Мальва. Девочка была одна, не имела ни имени, ни дома. К ней приставала кучка волшебников. Наверняка хотела воспользоваться способностями метаморфа в своих целях. Но Лео им помешал. Забрал девочку к себе. Она была напугана и голодна. Они с Рафом недолго думали — оставили девочку себе. Она напоминала Рафу его самого в детстве. Когда он был совсем один на этом свете. Он назвал девочку Мальвой. А через несколько лет назвал в ее честь свой цветочный магазин.       Раф заглядывает в ясные, голубые глазки, цвет которых Мальва почти никогда не меняет, и кладет руку на плечо дочери.       — Вы увидитесь совсем скоро, я обещаю.       — Типа, сегодня вечером? — с надеждой спрашивает Мальва.       Раф усмехается и взъерошивает синие волосы, заставляя их тут же загореться красным от недовольства.       — Ты слишком мелкая для вечерних посиделок.       — Я уже давно не ребенок! — упрямо возражает Мальва.       — Тебе тринадцать лет. Знаешь, что я делал в свои тринадцать лет?       — Бегал за папой как влюбленный щеночек?       Раф тянется залепить дочери легкий подзатыльник, но та успевает увернуться, посмеиваясь над медлительностью отца.       — Выпороть бы тебя, — бурчит Раф.       На самом деле, он никогда не прибегал к рукоприкладству. Лишь угрожал. Но Мальва знала, что телесные наказания ей не грозят. Как и вообще наказания. Раф не любил указывать дочери, лишь просил, чтобы она его слушалась и вела себя благоразумно. И всегда гордился, когда Мальва вела себя в точности наоборот.       — Нам пора на вокзал, — говорит Раф и хватается за огромный чемодан. Укладкой вещей занимался не Лео, поэтому некоторые вещи торчали из всех возможных щелей. К ручке был привязан зеленый галстук, как бы отгоняя от себя всех непрошеных незнакомцев.       — Но я хочу на вечеринку, — начинает ныть Мальва, но послушно идет за отцом к выходу. — Пап!       — Чего тебе?       — Ну можно мне отпраздновать с вами?       Раф не оборачивается, потому что знает — это ловушка. Как только он заглянет в эти жалостливые голубые глазки, то тут же сделает все, о чем его просят. Как-то раз, подобным образом, Раф согласился купить земноводную черепаху. Сколько же крика тогда было от Лео. Вот он действительно был непреклонен перед дочерью.       — Папочка!       Раф вздыхает и опускает чемодан на пол. Все, он сдается. Он никогда не мог сопротивляться дочери.       — Послушай, — Раф опускается перед Мальвой на колени, чтобы разговаривать с ней на одном уровне, и обнимает за плечи, — я понимаю. Ты будешь скучать. Мы тоже. Очень сильно. Но мы увидимся на каникулах. А папа вообще приедет к тебе раньше по супер важному делу.       — И по очень секретному? — хитро улыбается Мальва. — Спорим, это будет что-то очень веселое.       — Твой отец тот еще зануда, так что, не думаю.       Мальва смеется, а Раф притягивает ее к себе и крепко обнимает. Короткие волосы щекочут глаза и мужчина жмурится.       — Мы любим тебя, — шепчет Раф на ухо дочери.       Та отстраняется и с игривой улыбкой смотрит на отца.       — Фу, пап, мы же это уже обсуждали. Подростки не любят чувства.       — Ты слишком мелкая, чтобы быть подростком.       Девочка вновь смеется и этот смех — самый любимый звук Рафа на всем свете. Он поднимается на ноги, но до того, как успевает вновь взяться за чемодан, Мальва встает на носочки и быстро клюет отца в щечку. Единственная ласка, на которую она была способна. Мальва была прекрасной. Она любила прикасаться губами к тому, что ее интересовало. Она видела новый, удивительный цветок, и непременно подносила его к губам, пробуя вкус свежести и молодости. Мальва была еще мала, но Раф уже видел в ней красивую и удивительную девушку. С каждым днем она все больше распускается, как настоящий цветок, и становится прекраснее. Рафу казалось, что она никогда не завянет, как многогодка. Они с Лео действительно любили ее. Так же сильно, как и друг друга. Хотя, здесь все было проще. Любовь к детям всегда проста и бескорыстна. И невероятно чиста. Дети не должны ее заслуживать. Их любят лишь за то, что они есть.       Раф берет Мальву за хрупкую ладошку и они вдвоем покидают квартиру.       — Осторожно, помидоры!       В обычной и повседневной жизни не часто можно услышать такое выражение. То есть, да, вероятно, оно употреблялось в средневековые времена, когда с помощью этого овоща публика выражала свое мнение относительно каких-то театральных постановок. Но на дворе двадцать первый век — помидоры тут просто так не летают. Но в этом месте, видимо, летают.       Дрыщавенький лаборант незамедлительно пригнулся, не желая попадать под обстрел. Ему часто доставалось, поэтому парнишка уже был научен жизнью. Однако, немного томатной пасты все же попало на его короткие волосы. Лаборант скривился и даже проворчал что-то по этому поводу.       — Что ж, эксперимент прошел познавательно.       Лаборант, на бейджике которого было большими буквами написано «МЭТТЬЮ», лишь тяжело вздохнул. Он не понимал, в каком месте взрыв помидор считался познавательным. Однако, его, можно сказать, наставника, Донателло, этот взрыв крайне заинтересовал.       — Реакция на овощи невероятно важна, — задумчиво говорил Донни, иногда поглядывая на перо, которое записывало в тетрадь каждое его слово. — Она дает нам понять, что из них можно извлекать определенную выгоду. Возможно, как раз-таки помидоры смогут заменить какой-нибудь дорогой и редкий ингредиент для зелий.       — Вы правда так думаете? — робко спросил Мэттью.       Донни повернул голову в сторону парнишки и нахмурился, как будто только сейчас его заметил. Сегодня великий зельевар был не в духе, это сразу видно. Он всегда был скуп на приятельские фразы или доброжелательные улыбки, но сегодня это казалось ярче выражено.       — Приберись-ка тут, Мэтти.       Парню крайне хочется вновь поправить своего гениального наставника и напомнить свое имя, но он не решается. Бесполезно. Донни же умел читать. Поэтому Мэттью вздыхает и берется за тряпку, чтобы отмыть остатки эксперимента со стен.       Но, вероятно, делает он это неправильно, потому что уже через минуту Донни раздраженно скрипит зубами и бросает на своего лаборанта раздраженный взгляд.       — Хотя, знаешь, что? Я сам управлюсь. Иди в приемную, она ведь как раз для того и нужна, чтобы кто-нибудь там сидел.       — Секретарь, — все же говорит Мэттью, как бы намекая, что он занимает другую должность.       — Не переживай, ты справишься.       Мэттью закатывает глаза, но не перечит, покидает лабораторию. Спорить в его случае — неразумно. Он все равно не выйдет победителем.       Донателло по праву считался лучшим зельеваром своего, и даже прошлого, поколений. Он смог соединить магию и науку, создавая более практичные и разнообразные действия. Раньше никому не удавалось подобное. Донни пророчили почетное место во главе Министерства Магии и несколько медалей. Но все, что ему было нужно — это верная лаборатория и несколько колбочек с химикатами.       В лаборатории стоял шкаф, в котором находилось семь одинаковых белоснежных халатов и специальный сундучок. Каждый день там появлялось заветное послание или даже посылка. Донни сам спроектировал эту штуку, взяв за принцип работу исчезательных шкафов. Но те были громоздкие и неудобные, а маленький сундучок можно было легко перемещать. Второй такой же сундучок постоянно таскал с собой один невероятно улыбчивый мужчина. Почти каждый год Донни менял очки, потому что его зрение падало от постоянной работы. Иногда он уставал подбирать себе очки и заколдовывал собственные глаза на некоторое время. Но это было непрактично и непривычно, поэтому Донни быстро возвращался к очкам. Тем более, Майки любил сам дарить их мужу.       При мыслях о Майки рука гения замирает, не опуская в раствор какое-то растение. Донни рычит что-то себе под нос и убирает все ингредиенты подальше, чтобы нечайно не допустить ошибки. Сегодня его совсем не слушались руки и мозги. Донни берет в руки кружку с давно остывшим кофе и отметает мысль подогреть его с помощью магии. Вкус все равно будет не таким. Поэтому гений вздыхает и смотрит на свою доску с вычислениями, щуря глаза.       В лабораторию стучатся, а следом за этим звуком в дверном проеме появляется голова Мэттью, которая смущенно смотрела на своего наставника.       — К вам Глава отдела международного магического сотрудничества. Впустить?       — Мэтти, — тяжело вздыхает Донни и ставит кружку на стол, — если это Глава какого-либо отдела, или даже сам чертов Министр, то ты не должен спрашивать у меня разрешения. Они выше меня по должности. Как и тебя, Слава Богу.       — Д-да, — кивает парнишка и оборачивается, чтобы подозвать к себе гостя, но тот уже стоит позади него.       — Не держи на него зла, — успевает шепнуть Лео на ухо Мэттью. — Ему сейчас тяжело.       Парнишка понимающе кивает, хоть и не знает, в чем дело, и поспешно ускользает в прихожую. Донни же бросает беглый взгляд на вошедшего и вновь возвращает свой взор формулам.       — Ну, и как первый день? — спрашивает он, хватаясь за мел и поправляя какое-то соединение.       Лео проходит в лабораторию и осматривает ее, как и каждый раз. Здесь царит хаос, что является начальным этапом магии и науки. Донни использует это, чтобы максимально приблизиться к разгадке тайн Вселенной. Совсем скоро он планирует отправить кого-нибудь в космос, как маглы делают. Но для этого ему нужно письменное разрешение от всех Глав магических отделов. А это будет не так-то просто. Даже согласие Лео он не сможет получить, пока тот не убедится, что эта миссия безопасна.       — День еще не закончился, — говорит Лео. — Впрочем, как и твой.       Донни улавливает в словах лучшего друга подозрительные нотки и старается сделать максимально отдаленный вид. У него это получается на славу.       Гений оборачивается и все же смотрит на Лео в упор. За эти годы они стали лишь больше похожи друг на друга, как внутренне, так и внешне. Лео стал спокойнее, Донни стал гениальнее. Они оба осунулись и заимели себе круги под глазами. Правда, у Донни это был постоянный аксессуар. Они много работали, чтобы достичь того положения в карьерной лестнице, которое занимают сейчас. Правда, Донни бы обзавелся собственной лабораторией намного раньше, если бы не имел такой маленькой помехи, как личная жизнь.       При воспоминании о ней Донни кривится, как будто только съел ломтик лимона. Он ставит себе пометку в сознании провести эксперимент и над ним, когда у Лео звонит телефон.       Тот не ругается лишь потому, что знает, кто звонит. И причину этого ожидаемого звонка. Только время весьма неподходящее.       — Я отвечу? — спрашивает позволения Лео, уже доставая телефон.       Донни непроизвольно машет рукой и поворачивается к своей доске. Как раз время поразмышлять.       — Алло?       Голос Лео смягчается и Донни не надо долго гадать, чтобы понять, кто на другой стороне телефонной линии.       — Да, я тоже хотел бы быть с вами. С ней все хорошо?       Донни позволяет себе мягкую улыбку, когда видит перед внутренним взором фиолетовые локоны. Мальва часто напоминала гению маленькую Софи, но та девчонка была не так эмоциональна. Это сейчас от истеричного нрава Софи никуда не спрятаться, а ведь раньше она была довольна сдержанна. Донни поставил себе в голове пометку наведаться к девушке в гости на днях. Та обрадуется и непременно захочет обсудить ужасное поведение своего несносного братца.       — Нет, меня задержат на полчаса. Ну, знаешь, работы же прибавилось.       Лицо Лео удивленно хмурится и Донни понимает, что он не слышит возмущения. А Раф палится, надо ему устроить выговор за это.       — Тогда встретимся в Цветочном салоне, да.       Тут Лео улыбается, хоть и пытается это скрыть. Такая откровенно глупая улыбка совершенно не вязалась с его деловым стилем в одежде.       — Целую.       Лео кладет трубку и еще несколько мгновений мечтательно на нее смотрит и Донни знает, что это взгляд из их общего прошлого, которое совсем незаметно стало настоящим. Поэтому гений и сам не может сдержать улыбки, поворачиваясь к своим вычислениям.       — Вероятно, ты захочешь сегодня отпроситься на час пораньше.       Это звучит как утверждение и Донни восхищен проницательностью своего лучшего друга. Лучшего друга, который остается таковым спустя много лет, вопреки всему.       — Вероятно, — лишь кивает гений, растягивая время.       — И на это есть невероятная и уважительная причина? Как и у Рафа, который отказался сегодня открывать свой магазин?       — У него сегодня инвентаризация и я вызвался помочь, — пожимает плечами Донни. — Ты же знаешь, Раф никогда не был хорош в документации.       Лео вздыхает, наверное, уже устав от этих игр.       — Обещай, что все будет не так масштабно и пугающе, как я себе напредставлял.       Донни знает, что он себе там напредставлял. Иногда они могли делить один мозг на двоих. Один раз даже буквально, когда Донни тестировал какое-то зелье. Провально, к слову.       — Могу лишь заверить, что всем занимается Раф.       Лео устало стонет и чешет переносицу. Этот жест уже стал у него привычкой.       — Ну, почему же не ты?       — Раф не позволил.       — Конечно, не позволил, — бурчит Лео. — Надеюсь, он хотя бы Мальву в это не втянул.       — Насколько я знаю, он был против такого положения вещей. Хотя, не могу утверждать, что Майки не попытается совершить подобное.       Имя бьет по ушным перепонкам и Донни хмурится, нервно хватаясь за какие-то бумаги и начиная их изучать. Этот жест не остался незамеченным для Лео.       — Друг, остынь. Ты уже несколько дней на нервах. Начинаешь говорить, как занудный ученый. А еще пугаешь Мэттью.       — Во-первых, я и есть занудный ученый. Во-вторых, он и должен бояться, а в третьих — его имя Мэтти.       — Конечно, ведь так его называет Майки.       Донни вздрагивает и отворачивается от друга.       — Да ладно, он же вернется к тебе на каникулах, не так уж все и страшно. Тем более, тебе нравится пространство.       — Пространство, а не одиночество, — шипит Донни. — И это страшно, потому что я помню прошлый год.       — Тот год был пробой, чтобы узнать, как вы отреагируете на долгую разлуку.       — Да, и проба провалилась. Я ужасно на это реагирую, — карие глаза наполняются грустью. — Хотя, Майки, видимо, в полном порядке.       — Конечно же, нет!       — Тогда зачем он так поступает со мной? — тихо спрашивает Донни и тоскливо заглядывает в глаза Лео.       Тот вздыхает и подходит к лучшему другу, беря его за руку. Гения успокаивает тепло родного тела и он закрывает глаза, ожидая ответа на риторический вопрос.       — Майки идет за своими мечтами, как ты в свое время стремился к своим. Это в порядке вещей, вы больше, чем просто мужья.       Золотое кольцо задорно блестит на пальце Донни, как будто насмехаясь над ним.       — Майки прекрасно знает, как мне плохо, — бурчит Донни. — Но он все равно уезжает.       — Потому что он хочет уехать так же сильно, как и остаться с тобой. Донни, вы не можете быть вместе каждую секунду. Даже ты этого не хочешь.       — Но не видеть его каждый год по несколько месяцев?! Когда же у нас останется время на друг друга?       — Вы его непременно найдете, — Лео ласково целует друга в лоб и прижимает к себе. — Как и решение.       Донни вздыхает, но он согласен с Лео, поэтому обнимает его в ответ. Это успокаивает и Донни чувствует, что готов к сегодняшнему вечеру и всем последующим.       — Ладно, проваливай, — шмыгает носом Донни и отталкивает от себя лучшего друга, стараясь скрыть слезы в глазах. — Некоторые в этом месте действительно работают, знаешь ли.       Лео усмехается и, последний раз крепко сжав руку друга, направляется к выходу.       — Лео?       Тот оборачивается.       — Поздравляю с повышением.       — Свечи! Нужно больше свечей!       К слову, под потолком и так уже летало около тысячи свечей. Стоило бы наложить на все помещение заклинание от пожаров или что-то подобное.       — Как обстоят дела с капкейками? Я же сказал, по сотне на каждый стол, и еще немного в запасе. А это что?!       Эльфы сократили количество капкейков ровно на 10%, потому что не успевали приготовить другие вкусности. Но грозному волшебнику на это было все равно, естественно.       — И спрячьте куда-нибудь этих призраков. Они вновь будут запугивать новичков, а вы знаете, что это лучше оставить на последующие дни.       Почти Безголовый Ник был крайне возмущен, потому что вселять в студентов ужас в первый же их день в Хогвартсе — его любимое посмертное занятие. Он уже открывает бестелесный рот, чтобы возразить, но Хамато Йоши останавливает его взмахом руки.       — Я разберусь, Ник, — кивает он старому другу. — Проверь пока механизм работы лестниц, не заржавели ли.       Волшебные лестницы вообще не имеют привычки ржаветь, но Почти Безголовый Ник не спорит с директором, пролетает сквозь массивные двери Большого Зала. Йоши вздыхает, оставаясь наедине со своей головной болью, и подходит к Майки.       — Ты отлично справляешься, — хвалит он мужчину, лишь чтобы тот отвлекся от пересчета серебряных вилок и посмотрел на него.       Йоши понимает, что план провалился, когда Майки кидает на него рассеянный взгляд и вновь возвращается к приборам. На нем уже идеально сидит преподавательская мантия, что заставляет Хамато Йоши гордиться своим бывшим студентом.       — Надо составить план посадки преподов, — бурчит себе под нос Майки. Он, хоть и тоже являлся «преподом», не стыдился выражаться подобным образом. — Слизнорта посадить на самый край, который ближе к туалету. У старика уже возрастные проблемы. О, и рядом с тобой ни за что нельзя садить Миранду, ты же знаешь, она тебя терпеть не может. Сама хотела занять место директора, паршивая овца.       — И подобными выражениями ты разбрасываешься в присутствии учеников? — грозно хмурится Йоши.       — Конечно же, нет, — фыркает Майки. — Да ладно, пап. Дай мне выпустить пар.       Йоши закатывает глаза, но ничего не говорит. Он уже устал повторять Майки, что тот не обязан называть его отцом, потому что он таковым не является. Но Майки так нравилась мысль, что у него наконец-то появился папа, что он не собирался так просто оставлять это.       Амели и Йоши поженились гораздо позже, чем Майки и Донни. Но именно это заставило парней поскорее съехать из семейного дома. Там и так было тесно, если считать Софи и Рафа, а с переездом Донни, а вскоре и Йоши, не находилось места и яблоку упасть. Майки, конечно же, нравилось жить с Софи и своим названым братом, который постоянно ворчал и говорил, что никакие они не братья. Но все же иметь собственный дом, который был бы разделен вместе с Донни, тоже хотелось. Майки даже грел в душе мысль о том, что они когда-нибудь будут жить вчетвером, такой дружеской компанией, но больше никому не нравилась эта мысль. После тех лет, что ребята делили комнаты в Хогвартсе со своими однокурсниками, никто из них не хотел вновь жить в такой тесноте. Максимум — с любовью всей жизни.       Жить вместе — это испытание, и Майки с Донни поняли это сразу же. Разные графики сна, разные взгляды на расстановку вещей в доме, разные музыкальные предпочтения. Точнее, Донни любил слушать музыку в наушниках, а Майки включал на всю округу колонки. Гений много раз шел на компромиссы, но все же мог время от времени отвоевывать то, что хотел сам. Например, у них не было комнаты для гостей. Вместо нее в свободной комнате была установлена суперская лаборатория. Майки же обосновался на тесном балконе, откуда открывался красивый вид на закат. Он любил заниматься там своими делами.       Если вы побываете в книжном магазине Косого переулка, то сможете лицезреть стык научной литературы с детской. На стороне заумных книжек стоит одна, авторство которой стоит за Донателло, лучшим зельеваром Европы. А рядом с этой работой, соприкасаясь обложками, стоит детская сказка про семейство ворчливых ворон, которую написал Майки до того, как решил стать учителем. Майки и Донни это всегда нравилось, поэтому они просили не менять местоположение их книг. Никто из этих двоих не был великим писателем, но сам факт, что их работы, хоть и были абсолютно разными, но стояли совсем рядышком, радовал мужчин. Вообще, Майки написал эту сказку для Мальвы, но девочке не понравилось. Она была уже слишком взрослая для таких книжек. Зато детей помладше все устраивало.       — Раф запретил мне организовывать вечеринку для Лео, — нехотя признается Майки. — При том, что он прекрасно знает, как я хорош в этом.       — И поэтому ты решил отдать все свои силы на организацию праздничного ужина? Ты же в курсе, что каждый год программа одна и та же?       — Боже, даже ты не даешь мне развернуться по полной! — взрывается Майки и вскакивает на ноги, раздраженно расхаживая из стороны в сторону. — Чем я должен заниматься, если мне ничего не разрешают?!       Он рычит, что так неестественно для Майки. Злится, ходит из угла в угол, как раздраженный зверь. И Йоши прекрасно знает, что это не из-за праздников и вечеринок.       — Ты разговаривал с Донни? — спрашивает директор.       Майки мнется с ответом, отводит взгляд, и по этим жестам Хамато Йоши уже получает ответ.       — Нет, — все же бурчит мужчина. — Он ушел на работу раньше, чем я проснулся.       И Йоши очень хочет спросить, почему его названый сын так поздно проснулся, но сдерживается. Это сейчас неважно.       — Вам надо обсудить все ваши разногласия, — настаивает директор.       — У нас нет разногласий, Донни просто расстроен.       — И ты злишься из-за того, что он расстроен?       — Я не злюсь, я тоже расстроен.       — Ну, так поговори с ним об этом.       — Донни не любит разговаривать, — вздыхает Майки и тоскливо смотрит на большие окна Большого зала. В детстве он всегда восхищался их размерами. — Предпочитает все держать в себе, совсем как ты.       Йоши хмурится.       — Я не держу все в себе.       — Я созваниваюсь с мамой каждый день. Я знаю, что держишь. И молчишь. Вы с Донни — два сапога пара, — фыркает Майки.       Хамато Йоши и хотел бы сейчас поспорить на этот счет, но он понимает — Майки всего лишь уводит тему.       — А что ты сам чувствуешь по этому поводу? — спрашивает директор.       Майки молчит, смотрит в никуда и представляет стены Хогвартса, которые раньше так не любил. Ему хотелось свободы, воздуха. А сейчас он добровольно запирает себя в этом замке уже второй год подряд. Иногда Майки с ужасом вспоминал прошлый год. Пожалуй, тогда это была самая длительная разлука у Донни и Майки с тех пор, как они познакомились. И оба восприняли эти месяцы очень плохо. Но, несмотря на все минусы, Майки понимал — он хочет этого. Хочет обучать детей травологии, помогать им расти как личностям, реализовывать себя. Он не мог просто закрыть глаза на свои желания. Но и не тосковать по Донни он тоже не мог. Прошлый год был адом — они постоянно ссорились и лезли на стены от тоски. Летом было затишье, но лишь потому, что Донни не знал, что его супруг собирается вернуться в Хогвартс. А когда узнал, то перестал разговаривать с Майки. Они не разговаривали уже две недели. Майки ненавидел эти две недели больше, чем весь прошлый год.       Но он лишь сжимает руки в кулаки и закрывает глаза. Считает до десяти. Представляет любимые шоколадные глаза, которые всегда так надежно спрятаны за очками. За столько лет Майки научился не идти на поводу у своих чувств и эмоций, а взвешивать ситуацию и действовать трезво. Он по-прежнему был комочком счастья и хаоса, но теперь стал разумнее. Что ж, они с Донни действительно сильно влияли друг на друга.       — Я не знаю, что делать, — честно признается Майки и с грустью смотрит на Йоши. — Как сохранить себя и при этом остаться вместе с ним?       Но как только Хамато Йоши открывает рот, чтобы ответить, Майки отрицательно машет руками, как бы прося его помолчать.       — Не говори! Это будет нечестно, если я не смогу справиться с собственными отношениями без посторонней помощи.       Йошо тяжело вздыхает, но подбадривающе кивает. Все эти годы он мог наблюдать, как эти дети росли каждый день на протяжении всей своей жизни, и не перестают расти до сих пор. Он гордился каждым из них. Даже Софи, с которой ему пришлось жить в одном доме дольше, чем с Рафом и Майки.       — Значит, вы справитесь? — лишь спрашивает директор.       — Конечно, — кивает Майки и натянуто улыбается. — Как и всегда.       Это не первая и не последняя ссора Майки и Донни. Но никакие разногласия не смогут разделить их насовсем. Для этого нужно что-то посильнее разных характеров и удаленных вакансий.       — Давай вернемся к насущим проблемам, — деловито меняет тему Майки, делая пометку в голове, чтобы разобраться со своим супругом чуть позже. — Наш праздничный пир.       — Ага, — кивает Йоши.       — Меня на нем не будет.       Хамато Йоши хмурится и непонимающе смотрит на мужчину.       — И почему же?       — Ну, если посчитать, то наше мероприятие начинается в 8 вечера. А рабочий день у Лео сегодня закончится в 8:30. Это значит, что к 9 он уже будет в Цветочном салоне. И я должен быть там к этому времени. Тогда уйти мне придется как раз в 8. Отпустишь?       Майки широко улыбается и невинно хлопает глазками, как в детстве, ни капли не сомневаясь, что никто не может устоять перед его щенячьим взглядом. И он прав. Даже Йоши не был достаточно силен, чтобы противостоять этому милашке.       — Как я могу не отпустить? — вздыхает директор. — Тем более, ты уже обо всем позаботился. Никто даже не заметит твоего отсутствия.       Майки радостно подпрыгивает на месте.       — Кроме Мальвы.       Он произносит имя внучки с особой нежностью, но смотрит на Майки пристально. Йоши знает — он что-то задумал. И Майки действительно мнется, когда слышит имя племянницы.       — Кстати, о ней… — говорит Майки, но ему не позволяют закончить.       — Ты не заберешь мою внучку с праздничного ужина.       — Но это ведь вечеринка в честь ее отца! — возмущается Майки. — Когда ты стал директором, Лео был на празднике в твою честь.       — Да, потому что ты трансгрессировал его прямо с рабочего места. Никто так не делает, Микеланджело.       — Я так делаю, ты не знал?       Хамато Йоши отрицательно качает головой.       — Мальва останется здесь.       Майки недовольно что-то бурчит себе под нос и отворачивается.       — Я ее украду.       — Не посмеешь.       — Создам двойника и ты даже не заметишь разницы.       — Это бы сработало, если бы ты не раскрыл своих планов.       — Черт, — шипит Майки и грустно круглит глазки. — Я обязательно что-нибудь придумаю.       Хамато Йоши тяжело вздыхает и кладет руку на плечо Майки.       — Знаешь, что? Я разберусь с Мальвой, не волнуйся. И присоединюсь к вам чуть попозже, после пира.       Таким ответом Майки был более чем доволен. Поэтому он ярко улыбается и подскакивает к столам факультета.       — Давай, помоги мне превратить эти бомжатские скамейки во что-то приемлемое!       Директор устало качает головой, но все же спешит на помощь своему названому сыну.       Приятный запах окутывал весь квартал. Прохожие то и дело поглядывали на ничем не примечательный магазинчик в самом конце улицы, в котором уже был выключен свет. Обычно, он работал даже в столь позднее время, поэтому некоторые постоянные посетители успели расстроиться, что сегодня не смогут получить какой-нибудь красивейший букетик. Им хватило бы даже одной розы. Но, видимо, не сегодня.       Лео устало смотрел на единственное светлое пятно в этом пока что темном магазине — неоновую вывеску «Мальва». Он самолично заколдовал ее, чтобы она никогда не гасла и время от времени переливалась разными цветами. Раф, конечно же, мог это и сам сделать, но ему нравилась мысль о том, что его супруг внес что-то свое в благоустройство магазина. Вообще, каждый внес. Донни нашел приемлемое место для магазина и занимался арендой, Майки помогал с цветами и давал Рафу разные советы, Мальва разукрасила одну из стен нестирающимися маркерами. Даже Амели и Йоши помогли, буквально нашли на улице клиентов. А Софи вообще была первым покупателем, приобрела маленький букетик для своего парня, который бросил ее уже через месяц. Кажется, Раф тогда грозился превратить его в клопа и раздавить.       От воспоминаний становится тепло на душе, но все равно тревожно. Он же просил Рафа — никаких вечеринок. Подумаешь, повышение. Долгожданное повышение, которое далось Лео с большим трудом. Он много лет проработал обычным рядовым, так сказать, чтобы наконец-то заслужить место повыше. Да и не просто повыше — самое почетное в его отделе. Он стал Главой. Вел переговоры с США и другими странами Европы, участвовал в международных мероприятиях и вел много документации. И это всего лишь за один день. Страшно подумать, что его ждет дальше. Но это хороший страх. Скорее даже предвкушение. Как говорится — глаза боятся, а руки делают.       Поэтому Лео должен пересилить себя и войти в магазин. Ничего страшного ведь в этом нет — там собралась вся его семья, Лео знал это. Но он никогда не любил вечеринки-сюрпризы. Даже если заранее знал о них.       Дверь открывается легко, но заметно скрипит, оповещая всех обитателей магазина о том, что кто-то пришел. И пусть сейчас никого не видно, Лео знал — они прячутся в темноте. Опасный прием, кстати. Однажды они устроили похожую вечеринку-сюрприз для Майки, когда выпускался первый тираж его книги. От испуга он заколдовал Рафа и тот еще месяц пытался избавиться от перьев, которые заменили ему волосяной покров. Так что, Лео надеялся, что в этот раз все пройдет гладко.       Обычно, когда в магазине выключен свет, Лео пользуется люмосом, потому что ему нравится магический свет, а не искусственный. Но он понимает, что сейчас уместнее включить люстру. Поэтому шарит по стене в поисках выключателя, а когда находит и зажигает свет, то видит огромный плакат, который левитировал под потолком. На нем было написано «С повышением!».       В то же мгновение из темных углов магазина выскакивает семья Лео и громко кричит:       — Сюрприз!       А Лео лишь улыбается, потому что правда рад видеть их всех. Рад чувствовать теплые руки Майки, которые обнимают его за шею, рад видеть одобрительные кивки Донни и Софи, рад видеть гордость и слезы счастья в глазах Амели. И рад смотреть на улыбку Рафа. За столько лет она совсем не изменилась. Появились морщинки в уголках губ, но это не портило картины. Даже придавало ей изюминку.       — Спасибо, — говорит Лео, обводя семью взглядом. — Я совсем не ожидал такого.       Глаза Майки горят и Лео понимает, что смог ввести друга в заблуждение. Но когда он смотрит на Рафа, то понимает — этого не проведешь.       — У нас есть целая индейка, совсем как на день благодарения, свекольные котлеты и какое-то зеленое нечто, — говорит Софи. — Надеюсь, ты не отравишься.       — А торт готовила Софи, — с гордостью говорит Майки, приобнимая младшую сестру за плечи. — Но его мы достанем в конце нашего мероприятия.       Софи закатывает глаза, но не отстраняется. Ей было тяжело общаться с Майки и его друзьями из-за большой разницы в возрасте, из-за чего девушка была закрыта и достаточно саркастична. Она любила носить черное и недавно проколола нос. Мальве это очень понравилось и она упрашивала отцов разрешить ей тоже пирсинг. Раф готов был прибить названую младшую сестру за такой пример для его дочери.       Амели и Донни настраивают колонки, чтобы включить что-нибудь тихое на фон, а Софи напряженно считает количество приборов, как будто не делала этого уже десять раз. Лео подходит к Рафу и выразительно выгибает бровь.       — Не смотри на меня так, — фыркает его супруг. — Ты знал, что тебя ждет.       — Но я же просил тебя — без шумихи.       Лео не сердится, его голос мягкий. Но он все равно бы с удовольствием обошелся без этого праздника.       — Это и не шумиха, мы просто захотели поздравить тебя и поесть тортик, — усмехается Раф и тянет Лео к столу. — Пошли жрать, а то я голодный.       Лео закатывает глаза и улыбается. Раф неисправим, все так же прекрасен.       Возраст несомненно шел Лео. Он становился умнее и собраннее с каждым годом, что иногда бесило все такого же взрывного Рафа. Лео медленно менял помятые футболки на глаженные, потом перешел на рубашки, а теперь и вовсе каждый день ходил в костюме, на любое мероприятие. Раф не считал это минусом только потому, что ему нравились галстуки. Это был удобный аксессуар. Во-первых, не надо долго гадать с подарком. У Лео скопилась уже коллекция подаренных Рафом галстуков. Во-вторых, за них было удобно хвататься. Раф любил тянуть своего мужа куда-то, слушая протестующее ворчание. Но он знал, что Лео это тоже нравится. И даже заводит.       Лео бросает взгляд на Донни и понимает, что тот смотрит на Майки, который непринужденно что-то обсуждает с Рафом, посматривая на часы. Умник явно нервничает и, кажется, наконец-то готов поговорить. Лео знал, что у его друзей все будет хорошо. Они прошли через столько испытаний не для того, чтобы в конце концов разойтись в разные стороны.       Наверное, так работает семья. Никто не уходит. Они все слишком тесно переплетены, чтобы отвязаться. Друзья двигаются дальше, отношения теряют свою ценность. Но человек, который однажды стал твоей семьей, уже никогда тебя не покинет. Лео надеется, что именно так и работает мир. По крайней мере, ему не приходилось убеждаться в обратном. Ведь даже те, кто умирают, никогда не уходят до конца.       — Представляю, как ты будешь водить Мальву к себе на работу, — говорит Майки, продолжая обсуждение. — Да с ней же там как с принцессой будут обращаться!       — Лео не Министр Магии, — фыркает на это Раф, накладывая себе в тарелку побольше той непонятной зеленой фигни. Наверное, он сам это готовил. Лео положил и себе, чтобы мужу было не обидно, но пробовать не решался. — Всего лишь Глава какого-то отдела.       — Международные отношения — это очень важно, — поучительно говорит Лео, как будто не обсуждает положение вещей с Рафом каждый вечер. — Сейчас мы налаживаем сотрудничество с Норвегией, но, ты же знаешь, у этих северян тот еще характер.       — Что, не хотят экспортировать вам лед? — насмешливо спрашивает Раф.       Лео, совсем по-детски, обиженно дует губки и ворует с тарелки мужа кусочек брокколи.       — Вообще-то, мы пытаемся договориться на обмен студентами. Это будет интересный опыт.       — То есть, вы хотите отправить в Хогвартс какого-то норвежца? — тут же загорается Майки. — Шикарная идея!       — Да, вам там будет невероятно весело, — бурчит себе под нос Донни и лениво ковыряется в тарелке.       На мгновение повисает неловкая тишина и Майки прячет глаза. Лео замечает, как он сжимает кулаки под столом, и накрывает один из них своей ладонью. Майки вздыхает, благодарно смотрит на друга и вновь начинает беззаботно болтать. Они разберутся.       Лео нравилось, когда цветочный магазин переделывали под место вечеринок. Сам магазин имел две комнаты — основная и подсобная. В основной, в которой они все сейчас находились, было просторно, даже несмотря на огромное количество цветов. Невероятное сочетание разных ароматов сбивало с толку и даже немного кружило голову, поэтому иногда Лео пользовался подавляющими чарами, чтобы не сойти с ума. В основной комнате, комнате для посетителей, не было ничего особенного. Но дальше было подсобное помещение.       Стук в дверь вытаскивает Лео из размышлений. Он вопросительно смотрит на Рафа.       — Мы еще кого-то ждем?       — Ага, — отвечает вместо Рафа Майки и подпрыгивает к двери. — Вот и вы!       В магазинчик заходит Хамато Йоши, а следом за ним — Мальва. Лео бросает взгляд на часы, хмурится, и смотрит на Рафа.       — Не смотри на меня, — поднимает руки муж. — Я ничего не знал.       — Это правда, Леонардо, — говорит Хамато Йоши и подходит к сыну. — Я самостоятельно решил, что мою горячо любимую внучку тоже следует пригласить на сие мероприятие.       — Ага, самостоятельно решил, после моих уговоров, — фыркает на это Майки.       Но Лео уже никого не слушает. К нему через всю комнату несется Мальва и повисает на шее. Лео приподнимает дочь над полом и зарывается носом в любимые волосы. Вдыхает родной запах. Казалось бы, он видел дочь еще сегодня утром, когда она сладко спала, а уже успел соскучиться.       — Мой папа — самый настоящий зануда, — торопливо говорит Мальва, почти сразу же отлипая от отца и заглядывая в его глаза. — Он не хотел меня брать с собой.       — Зануда? — раздраженно фыркает Раф и складывает руки на груди. — Я кто угодно, но точно уж не зануда.       Донни подбадривающе хлопает друга по плечу и шепчет ему на ухо что-то типа приглашения в клуб зануд. Раф лишь еще сильнее бесится, что радует Донни.       — Папа поступил правильно, — говорит Лео, поправляя челку Мальвы. — Но я рад, что все же смог тебя увидеть.       Голубые глазки горят счастьем, а цвет волос розовеет, что тут же приводит Софи в восторг. Ей всегда нравились эти фокусы племянницы.       Мальва почти сразу же улетает к Амели, что-то рассказывая ей про школу, а женщина в возрасте с улыбкой слушает внучку. Хамато Йоши кладет руку на плечо сына. Они уже давно одного роста, но Лео все равно чувствовал себя ребенком в присутствии отца.       — Я горжусь тобой, — говорит Йоши.       Лео вспыхивает и лишь кивает, стараясь скрыть свою радость. Он уже давно не ребенок, чтобы так волноваться от похвалы отца. Но все равно это было невероятно приятно.       Софи достает торт и Майки с Мальвой пытаются отцапать себе лучший кусочек розочки. Хотя Софи и говорила им, что он предназначен для Лео. Но тот благосклонно отдает розочку дочери, за что тут же получает неодобрительный взгляд от Майки.       — Я старше, а, значит, мне нужнее! — в шутку возмущается Майки.       Мальва смеется и обещает поделиться с дядей, но вскоре в этом уже нет необходимости. Донни элегантно взмахивает пальцами и создает красивый подсолнух из шоколада, который медленно парит прямо в тарелку к Майки. Тот завороженно наблюдает за сладким цветком. Если честно, то Майки всегда был равнодушен к подсолнухам. Это Донни их любил. Но от этого эти шоколадные цветы были еще прекраснее. Майки смущенно смотрит на своего супруга, как нашкодивший школьник, и Лео кажется, что они никогда и не покидали Хогвартса. Уехали, съехались, менялись каждый день, но остались теми же студентами, что следили в темном лесу за злым волшебником и разгадывали тайны демона. Наверное, когда проводишь с человеком почти каждый день, то изменений даже не замечаешь. Поэтому Донни и Майки так тяжело расставаться каждый учебный год.       Когда Амели и Раф начинают громко о чем-то рассуждать, Донни и Майки тайком скрываются в подсобном помещении. Лео замечает это, но ничего не говорит. Лишь пытается вникнуть в диалог.       — Нет, нет, нет, — стоит на своем Амели. — Рождество мы празднуем у нас. Вы давно не приезжали, дети.       — Но мы уже давно не дети, — возражает Раф.       — Да, даже я, — фыркает Софи.       — А вы, молодая леди, могли бы серьезнее думать о своем будущем, — говорит Хамато Йоши. — Как же высшее образование? Вы совсем забыли об этом аспекте жизни?       — У Рафа нет вышки.       Йоши хмуро смотрит на своего зятя.       — Так и знал, что с этим будут проблемы.       Раф закатывает глаза и хочет ответить что-то дерзкое, но Лео останавливает его, беря за руку. Он выразительно показывает глазами на дверь и тащит Рафа в подсобное помещение, пока никто не заметил. Кроме Мальвы, конечно же. Эта девчонка видит все.       Изначально планировалось снести стенку и сделать из двух комнат одну большую, но Раф воздержался от этой затеи. У него были свои планы на подсобное помещение. В то время, как он дал магазину имя «Мальва», он назвал эту комнату Цветочным салоном. Неофициально, конечно же. Это был их маленький секрет.       Первое, что бросается в глаза, когда заходишь в Цветочный салон — это отсутствие цветов и окон. Эту комнату позволили обустраивать Рафу и Донни, а эти двое любили разнообразие и непредсказуемость. На стенах висело множество разноцветных гирлянд и лампочек. Люстры или лампы не было, весь свет шел от этих гирлянд. Также тут было много подушек. Раф покупал по одной каждый раз, как у него было плохое настроение, и тащил сюда. Никто не был против. Но из-за большого количества подушек друзья приняли решение отказаться от диванов и кресел. Они удобно устраивались на мягком ковре, обнимая разные подушки. Телевизор тоже решили не тащить, к великому горю Майки. Телевизор можно и дома посмотреть. Зато Донни наконец-то разрешили обустроить библиотеку. Умник не приносил научной литературы, чтобы не придавать этому месту занудную атмосферу. В целом, Цветочный салон являл собой очень уютную маленькую комнатку, которая стала прибежищем для четырех друзей. Это был их новый дом.       Донни и Майки разлеглись на полу, держась за руки и завороженно смотря на мигание гирлянд. Лео заметил следы от слез на щеке лучшего друга, которые тот тут же попытался стереть. Майки же выглядел спокойным и, наконец-то, по-настоящему счастливым. Его улыбка не была наиграна, как всего пять минут назад. Надо же, эти двоим потребовалось всего несколько минут, чтобы уладить вопрос, который мучал их уже год. Вот идиоты.       — Эй, неженки, разойтись, — ворчит Раф и падает рядом с друзьями. Его тут же обнимает за талию Майки и прижимается ближе к мягкому животику.       И, если честно, Лео готов застыть в этом моменте. В соседней комнате его отец вместе со своей женой, которая стала для Лео как родная мать. Софи, его названая сестра, которая и правда стала одной из младших членов семьи. Его дочь, которую они с Рафом нашли сами, и которую так сильно полюбили. А здесь, прямо перед Лео — его лучшие друзья, которые остаются таковыми спустя много лет. Они не были связаны обязательствами — только друг другом. И друзья доказали, что семья — это не только родная кровь. Это выбор, который надо делать каждый день. Такой сложный выбор, на который немногие способны, ведь временами это больно. Но все хорошие вещи в жизни причиняют боль.       Раф с улыбкой смотрит на своего супруга.       — Идешь к нам, Бесстрашный?       Любовь — это тоже выбор. И каждый день Лео выбирает любовь.       Он улыбается друзьям и опускается на пол рядом с ними, тут же залезая в групповые обнимашки. Свет гирлянд отражается в голубых глазах, раскрывая всю душу и снимая замки с чувств.       Они счастливы.