Я помогу тебе
29 февраля 2020 г., 18:26
Девочка идет под дождем без зонта. Ее старые поношенные туфли без каблуков хлюпают по лужам. Летнее цветастое платье намокло и прилипло к ее телу как вторая кожа. Длинные пышные волосы поникли под ударами воды.
Я иду за ней, не таясь. Все равно облепившие лицо волосы закрыли ей весь обзор, кроме прямой дороги к серой коробке дома впереди. Шум дождя заглушает мои шаги. Девочка такая беззащитная, такая беспомощная. Кажется, сейчас ее очень даже можно.
Дом сереет сквозь водяную завесу. Девочка тянется туда.
Сегодня ровно в два в этом доме ей предоставят спасение от одиночества на час, а конкретно: разговор по душам и бесплатное печенье. В той серой коробке еженедельный сеанс маленького рая девочки –так ей кажется. Ведь так было еще на прошлой неделе.
Но сегодня там ее ждет горькое разочарование. Никто тебе в том доме не поможет, милая.
Я знаю эту девочку, она меня нет. Она нуждается в моей помощи, но еще не знает этого.
Холодные капли стекают по моему лицу. Точно так же как год назад, когда я стоял в компании друзей в узком переулке через пять кварталов отсюда. Шумные вздохи, горящие сквозь водную стену глаза парней, белая-белая кожа – этого не забыть. С тех самых пор я болен.
Мой психотерапевт так не считает. Он вообще не понимает, зачем я хожу к нему. Запишитесь в футбольный клуб, говорит он, или попейте настой из ромашки. Чего так переживать? Вы же не жертва сексуального насилия.
Девочка добегает до серого дома. Двери не поддаются ей. Наконец она замечает ярко-зеленую табличку: «Закрыто». Ниже еще одна с надписью мелким шрифтом. Я знаю, что на ней:
«Муниципальный детский центр психотерапии «Лин» закрыт в связи с программой реорганизации медицинских учреждений».
У девочки минутный шок. Она бьет кулаками в железные двери, плачет.
Я кричу, что это не поможет. Девочка оборачивается, в ее глазах страх. Страх жертвы сексуального насилия. Между ее ног намокшее платье болтается ка мочалка.Ткань на теле сделалась почти прозрачной.
Я смотрю в сторону, будто меня вовсе не волнует стройное тело под полупрозрачным платьем. Я говорю, что нас обоих бросили: ее и меня. Психотерапевты больше не будут нас слушать с добрыми улыбками. И вообще они улыбались не нам, а счетам, которые выставляли государству за наши сеансы.
- Но я готов тебя выслушать, - говорю я. – Готов помогать тебе.
Лицо онемело от холода, но я стараюсь улыбаться искренне, вежливо. Как наш бывший психотерапевт. Подхожу к ней ближе, протягиваю руку.
Но девочка вдруг толкает меня и с криком убегает. Я тяну руки к ее удаляющейся фигуре.
- Вернись!- кричу я. – Я помогу тебе!
От бега край платья на спине девочки задирается. Мелькают трусики и много белой-белой кожи. Как в переулке год назад, когда мои друзья стояли, я стоял и смотрел, а девочка лежала на асфальте со стянутой к коленям юбкой. Когда Стас, мой лучший друг, застегивал ремень на брюках и, тяжело дыша, глядел на меня: «Твоя очередь, мачо-мен».
Мой бывший психотерапевт прав. Я, правда, не жертва сексуального насилия. Но все же я его участник.
- Вернись, – кричу я во влажную ночь. – Пожалуйста, дай тебе помочь! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйст….
Холодные капли дождя стекают мне в рот. Тьма молча слушает мои крики. Как хороший психотерапевт, дает мне выговориться.
Пожалуйста, дай помочь тебе.
Пожалуйста, помоги мне.
Пожалуйста, прикончи меня.
