Я просто стоял под дождем и смотрел

      Пока на родительском собрании выступает директор, я тяну Милу в его кабинет.              Было это так: после уроков я подошел к брюнетке в коридоре. Сзади. Она тут же обернулась ко мне. Поправила волосы. Поправила воротник блузки. Поправила крестик на цепочке вокруг шеи. Улыбнулась. Будто что-то вспомнив, спрятал крестик под блузку. Снова поправила волосы.              Господи, ну давай еще достань из сумки косметику и зеркало, подкрасься, я подожду. Или лучше: сгоняй в туалет, заодно подправишь прокладку в трусиках и лямку лифчика. А потом проберись в учительскую и подправь свои плохие оценки в журнале. Давай не стесняйся и правь свою глупую пустую жизнь, вноси в нее хоть какой-нибудь смысл. У меня ведь вагон времени, чтобы подставить тебя и директора.              Без слов я схватил Милу за бедра поверх черной мини-юбки и прижал к стене. Подождал, пока подруги Милы уберутся, криво улыбаясь им вслед. Все это время она не двигалась в моих ладонях, словно умерла. Или впала в кому. Сквозь ткань ее мини-юбки прощупывалась резинка трусиков. Ее приоткрытый рот дышал прямо мне в щеку. Мое лицо налилось жаром.              Когда коридор опустел, я достал из кармана толстовки ключ, который стащил из комнаты охранника, пока тот ходил в сортир. Повертев ключ, я спросил:              - Пошалим?              В кабинете директора я усаживаю Милу на огромный дубовый стол цвета венге и тяну к себе ее открытый рот. Пока наши языки борются, я расстегиваю блузку между грудей Милы. Наружу вываливается крестик. Холодный металл обжигает мои пальцы.              Сидя с прикрытыми глазами, Мила гладит мою шею. Большой палец ее левой руки то и дело задевает мочку моего уха.              - Проколи ухо, - шепчет она, немного отклонив голову назад. – Тебе так пойдет проколотое ухо. Проколи…              Я задираю ее мини-юбку у талии обеими руками. Розовые трусики сверкают на фоне темного дерева стола. Достаточно. Я отхожу к стене с грамотами и дипломами директора.              Мила тянется за мной. Губы с размазанной помадой пытаются нащупать меня, но меня нет, и девочка хлопает ртом как селедка.              - Куда ты пропал?              Я снимаю со стены рамку, где имя директора выделено жирным шрифтом. Вчитываюсь. Какая-то благодарность от родительского комитета за то, что на школьном крыльце сделали пандусы для инвалидов-колясочников.              Рамку я прижимаю к животу Милы прямо над розовыми трусиками. Брюнетка открывает глаза и не мигая смотрит на имя директора под своей расстегнутой блузкой. Крестик с распятием качается над словами «Спасибо вам».              - Это что за хрень?              А я уже стою у двери и пытаюсь вместить в кадр камеры на мобильном Милу, ее розовые трусики, благодарность директору выше, кусок стола венге под белыми без колготок ногами Милы и портрет президента над сервантом сбоку.              - Детка, замри, - говорю я. – Хотя лучше улыбнись. Да, улыбнись, как это делают шлюхи.              - Как кто делает? – Мила вертит рамку в руках, разглядывая надпись. – Слушай, а я тебе вообще нравлюсь?              - Верни рамку обратно на живот. Так не видно имя директора рядом с твоими трусиками.              Рамка летит в мусорную корзину. Мила поправляет юбку, застегивает блузку и спрыгивает со стола. Красная как поработавшая над порножуранлом рука, она пробегает к двери. Уже на пороге ее молочная ручка показывает средний палец.              А мне все равно. Потому что нужное фото у меня получилось. Просто хотел сделать кадр почетче, побаловаться с фильтрами, там уши Мики Мауса, может, наложить сверху. Ну и так сойдет.              На следующий день на перемене за поворотом коридора мне встречается директор. Директору и мне – нам обоим есть, что обсудить, поэтому вскоре мы усаживаемся в его кабинете.              Пока я ищу в телефоне фото-компромат на старого развратника, директор вытирает платком потную лысину и заявляет:              - Мне нужно, чтобы вы выиграли городские финалы в этом сезоне.              А я заявляю:              - Мне нужно, чтобы педагоги в этой школе на самом деле помогали ученикам.              Директор кладет ладони на стол, на котором вчера сидела гладкая белая задница Милы, и спрашивает, что на самом деле мне нужно.              Мне нужен контроль над школьным расписанием.              Мне нужен кабинет, куда я смогу вызвать любого ученика для разговора, который спасет его от прыжка с эстакады.              Мне нужна настоящая власть, чтобы спасать людей.              Директор замечает рамку с благодарностью от родкомитета в мусорной корзине и спрашивает:              - Тебе что спермотозоиды в голову ударили?              А я говорю:              - Хотите городские финалы – создайте в школе клуб психологической помощи.              - Это что-то вроде клуба интернациональной дружбы?              Понятие не имею о чем он.              - Ага, он самый.              Мы пожимаем друг другу руки.