Конец это начало

      Чужаки в лесу. Чуткий волчий нюх донес до меня людские запахи. Нужно было проверить, кого занесло на нашу территорию среди ночи, и что им нужно. Я завыл, призывая тех из стаи, кто поблизости, и понесся на запах. Вскоре меня настигли Джэк, Фил и Джон.       Приблизившись на расстояние нескольких десятков метров, мы тихо подбирались ближе. — Передавай привет Тайлеру! — Мммм!       Глухой удар, затем что-то упало. Тело? Луна, выбравшись из-за туч на несколько секунд, осветила лес, а затем снова спряталась, но нам она и не нужна была, наши глаза прекрасно видели в темноте. И то, что мы там увидели, нам не понравилось. Один из мужчин лопатой скидывал вырытую землю обратно в яму. Мы с братьями переглянулись и, не сговариваясь, разошлись в разные стороны, окружая чужаков.       Мы выходили из леса с разных сторон, скалясь и порыкивая, загоняя их в кольцо вокруг ямы. Тот, что копал, трясущимися руками выставил лопату перед собой. Я учуял запах крови. Они убили кого-то и теперь закапывали в лесу, будто животное.       Ярость начала вздыматься где-то в груди, я первым пошел в наступление, с рыком обнажая клыки. Человек размахивал лопатой перед собой, не подпуская меня, а второй прятался за ним. Мы чувствовали их страх, их низость и жалкие мелкие сущности. Внутри все разгоралось огнем, рот наполнялся слюной. Мы не убиваем людей, но в тот момент что-то мерзкое произошло на этой земле, и наши волки это почуяли. Это были не те, кого нужно было спасать или защищать. Черные души, волчье нутро всегда верно подсказывало.       Я увернулся от лопаты и успел вгрызться в руку, держащую её. Второй, что прятался за тем, вдруг резко толкнул его на меня и побежал в сторону дороги. Джон с Филом кинулись за ним, пока мы с Джеком разбирались с этим. Джек вцепился в древко лопаты, а я, повалив тело на землю, одним махом перехватил его шею зубами. Уже мертвый он повалился в яму, которую сам же и вырыл. Я перекинулся и спрыгнул туда же. Откинул его и руками разгреб землю, которую он успел набросать на… — Твою мать!       Это была девушка… Молодая… Рот заклеен, руки и ноги связаны. Я рыкнул от бессилия и злобы. — Что там, Макс? — Джек принял человеческую форму и спрыгнул ко мне.       Я поднял на него голову. Понимание ужаса произошедшего отразилось в его глазах. — Вот мрази! Девчонка! А молоденькая какая… Суки! А я ещё парился, что на человека напали, хоть и смердящего.       Я вылез из ямы и, сев на край, приложил грязные ладони к лицу и потер, пытаясь привести чувства в порядок. Что такого им сделала эта девчонка, что они так жестоко расправились с ней. Горечь и неприятный осадок засели в груди. — Макс!       Какими тварями надо быть, чтобы… — Макс! — Что? — я убрал ладони от лица, всматриваясь в друга. — Она живая ещё! Я уловил еле слышный пульс! — Джэк, склонившись над ней, приподнял её на руки и подал мне.       Я перехватил, уже становящееся прохладным, тело и опустил на землю. — Тащи нашу одежду сюда, скорее!       Пока Джэк побежал за вещами, я, приложив силы, разорвал веревки, освобождая запястья и лодыжки, оторвал скотч от рта. Из него вытекала чёрная вязкая масса. Что это? Увидел во рту… растер между двух пальцев. Земля? Это… мох и… Я в ахере! Твари, суки! Быстро стал вытаскивать комки земли, мокрые и превратившиеся в кашу. Просунул пальцы в рот. Попало уже в горло!       Джек вернулся с вещами и присел рядом. Я перевернул её на живот, а голову на бок, чтобы прочистить гортань, и увидел, что её голова разбита: затылок был весь в крови и прилипших комьях земли. Чувства к этим двум ублюдкам, что я испытывал от увиденного, просто не находили описания. Я хотел оживить этого скота и снова загрызть его, только уже медленнее и изощреннее, а потом ещё раз и снова, и опять. Руки тряслись от злости. Я извлекал остатки земляной каши вперемешку со мхом из её рта и горла, куда мог дотянуться. — Макс, нужна вода — промыть ей рану и рот. Да и холодная она такая, пульс всё медленнее… — он накрыл её своей рубашкой.       Я приник ухом к груди, сердце издало ещё два удара и замолкло. Тишина… Неужели не успели?! Ну нет! Я сложил руки в замок и, не поддаваясь панике, стал энергично делать непрямой массаж сердца, на счет десять прекращал и вдыхал три раза воздух в её легкие, затем снова, массаж и вдохи. Ещё! — Ну же, давай, девочка, живи! Живи, мать твою! Ради себя, ради близких! Ради меня! Что я зря тебя выкапывал что ли?! Давай, дыши! Дыши! Чтоб тебя! Не сдавайся!!!       Я резко склонился к сердцу. Тишина. Мне вдруг пришла в голову безумная идея. Промедление было не на пользу. Оскалившись, заострившимися зубами своей второй формы я рванул кожу на своей ладони, а как проступила кровь, приложил к пробитой голове девушки.       Должно сработать. ДОЛЖНО СРАБОТАТЬ, ДОЛЖНО!       Я снова стал раскачивать и запускать сердце. — Давай! Ну же! — Что ты…? Ты… — Джек ошарашенно уставился на меня. — А какой был выбор? Позволить ей сдохнуть? — я рявкнул на друга, не понимая, от чего злюсь. Нет, я понимал. Вся эта ситуация была из ряда вон. Какие-то отпетые ублюдки жестоко расправились с девчонкой, но я хотел дать ей шанс. И было не важно, какие за собой последствия это понесет, я готов был держать ответ, иначе никак. Здесь не было выбора: делать или нет. Здесь был выбор: сейчас же или с промедлением. Я выбрал первое. Джек, вздохнув, опустился рядом со мной задом на землю, посматривая в сторону леса и ожидая наших.       Уловил тихий стук. Склонился к её груди… Фууууух! Откинулся на руках. Напряжение отпустило. Хотелось выпить или закурить, а лучше и то, и то… — Как врачи реаниматологи живут с этим ежедневно… Если бы не вышло… — я устало потер лицо. — Я бы спился, точно. — Я найду ребят пока и приберусь тут. Её бы где укрыть, пока не началось.       Я, кивнув, быстро оделся, взял девушку на руки и понес её к дому стаи, благо не успели далеко уйти.       Хелен сразу же отправила меня в гостевую, а Шона — в пристройку гаража, чтобы всё подготовил. Принесла воду в тазу и тряпки, теплое одеяло, аптечку. Она помогала, подавала необходимое, поддерживала, пока я промывал рот и рану. Наложили повязку на голову, нанесли мазь и перебинтовали запястья, успевшие приобрести бордово-синий оттенок из-за тугих веревок. Потом я вышел, а Хелен обмыла её и переодела в шорты и футболку Одри. — Входи, Макс, я всё.       Я вошел, пульс был слабым, но всё же слышным. Девушку укрыли одеялом. На тумбочку рядом Хелен поставила графин с водой и стакан. — Других повреждений, вроде, нет, синяков тоже.       Я кивнул и присел на край кровати возле девушки. Она была бледной, на границе жизни и смерти, губы бескровного цвета, а под глазами залегли серые тени. Если процесс запустился, значит, восстановится быстро.       В комнату вошел обеспокоенный Шон. — Макс, там Джон и Фил на крыльце… И отец с охоты вернулся.       Я глянул быстрым взглядом на Хелен. — Иди, я пригляжу. — она кивнула и поджала губы. Волновалась, что скажет вожак.       Вышел из комнаты и помчался на выход. На крыльце стояли разговаривали Ральф с Джоном и Джеком, Фил и Шон. — Ну? — я вопросительно кивнул парням. — Свалил ублюдок. Только ногу его зацепили, он успел запрыгнуть в тачку и уехал… — Номера запомнили? — Ага, только что это даст?       Я потер подбородок. В принципе, у меня были знакомые, кто мог пробить номера. А что потом? — Как она? — Джек и остальные ждали ответа. — Жива…       Они понимающе кивнули. Все осознавали, что мне ещё предстоит серьезный разговор с вожаком.       Приняв душ и смыв с себя грязь и кровь, я быстро поужинал и вышел на улицу. У костра сидел задумчивый Ральф. — Садись, рассказывай. — он кивнул на деревянное кресло.       Я сел и без лишних предисловий рассказал, как всё было. Брат потер шею сзади и посмотрел на огонь, раздумывая. — Ты, наверное, думаешь…       Он остановил меня жестом руки. Потер бороду, вздохнул и перевел серьёзный взгляд с костра на меня. — Если ты так поступил, значит на то были причины, и ты готов нести ответственность, но Макс… Мы не знаем, кто она, и почему это случилось. Я не хочу подвергать свою стаю опасности из-за обращённой, ты меня понимаешь?       Я кивнул: — Да. И я прошу дать мне время, пусть освоится, а после я спрячу её в другом месте. Сам понимаешь, в городе скрыть её сейчас будет трудно. — Добро. — он снова тяжело вздохнул. — Первое время нелегко придётся. — Да, но лучше так, чем в вырытой наспех яме…       Зашуршал гравий под ногами, мы обернулись, Шон шел к нам. — Всё готово. Я там ещё сена натаскал, ну чтоб… Я встал и похлопал племянника по плечу. — Молодец, племяш, всё верно сделал. Ральф тоже поднялся и потрепал сына по голове. — Пойдём, спать пора уже.       Я вошел в гостевую спальню. Горел только ночник, Хелен сидела у ног девушки и читала книгу, я подошел к ней. — Поговорили?       Кивнул. — Всё нормально, не переживай, увезу её, как в форму придет.       Я взял девушку на руки, Хелен прихватила с собой воду и пару пледов, и мы пошли к пристройке. Жена брата расстелила один плед на сене, я уложил девчонку и накрыл вторым, взял в углу приготовленную Шоном цепь и ошейник, вздохнув, надел его на тонкую девичью шею, а цепь пристегнул к приваренному крюку по центру сарая и к ошейнику. Хелен уже вышла и прикрыла дверь, а я ещё немного постоял.       Бедняга и так натерпелась за этот вечер, то ли ещё будет, когда она увидит, что её пристегнули на цепь как животное… Хоть и хотелось оттянуть этот момент, но всё же первое обращение не заставит себя ждать, а пока надо было выспаться.       Я вышел и закрыл дверь, повесил навесной замок и пошёл в дом. До утра она точно должна была проваляться, а наутро следовало бдить. Ночь была беспокойной, я засыпал и тут же открывал глаза, просыпался. Всю ночь меня мучили сны, что я не успел, что это меня закапывали, и прочая дрянь.