14
14 марта 2020 г., 11:00
Сознание выплывало на поверхность, а с ним и тяжесть, и головная боль, тусклый свет рассеивался, я пытался сфокусировать зрение и понять, где я. Услышал покашливание, приподнялся с холодного бетонного пола, усаживаясь. Руку на затылок — крови нет, голова квадратная, поднял взгляд. Я в… В тюрьме? Маленькая комнатушка и решетка, напротив — Ван Арт собственной персоной — сидит на стуле, нога на ногу, в руках… красная папка с документами.
— Доброе утро. Не успел заскучать, пока ждал твоё пробуждение, чтиво занимательное попалось.
— Какого хрена? — во рту была засуха, огляделся — ничего, кроме стен и металлической решетки. Поднялся, подошёл, подергал решетку. — Выпусти меня! — скорее прорычал, чем сказал. Мия там одна и даже не знает, с кем жила всё это время.
— Извини, Фолл, мне нужно ехать к своей девушке, сообщить ей неприятную весть…
— Что ты мелешь?!
— Ты проник на один из складов и погиб в драке с вампирами, охраняющими склад.
По мере того, что говорил этот упырь, я становился всё злее.
— Только приблизься к ней! Это ты, все это время это был ты! Если с её головы хоть волос упадёт, клянусь, меня и решётка не остановит, я выгрызу дыру и разорву тебя в клочья! — я с силой сжал металлические прутья, но они лишь едва заметно шевельнулись.
Ван Арт встал, положил папку на стул, на котором сидел, и подошел не слишком близко к решётке, стал медленно прохаживаться взад-вперед.
— Видишь ли, я дорожу Мией, и она последний человек, кому я захочу причинить вред. Но, несмотря на мой указ, она всё равно полезла в это… Девочка… Всегда по-своему делает… — он задумался о чем-то, замер, а потом отвис и продолжил ходьбу. — Можешь не переживать, я позабочусь о ней, она найдет утешение у меня, со временем её тоска утихнет, и я вновь завою её сердце, как было до встречи с тобой…
— До встречи со мной она была человеком, теперь ни одна сила не сможет толкнуть её в твои объятия! Это омерзительно, ты — уж точно последний, на кого падет её выбор. Тем более, когда она узнает, что это ты чуть не угробил её! — я зарычал и снова дернул с силой решётку, наблюдая за кровососом, как волк за упитанной ланью.
Вампир остановился и повернулся ко мне, в глазах его полыхал гнев.
— Это была ошибка! Чудовищное, фатальное стечение обстоятельств! Она не узнает, неоткуда будет узнавать. У нас всё будет хорошо. Она откажется от волчьей сути, я помогу ей понять, что всё это не для неё!
Я зарычал и стал дергать решетку снова и снова, но упрямые прутья не поддавались. Ну ничего, ещё не вечер!
— Выпусти меня! Сразимся честно — один на один!
Князь посмотрел на меня как на полоумного и усмехнулся.
— Извини, некогда, еду сообщить своей девочке, что не смог, не успел тебе помочь, хотя пытался.
— Ван Арррррт! Не приближайся к ней! Я убью тебя! Рррррр!
Чертова решётка не поддавалась, я слышал удаляющиеся шаги вампира по коридору и мог лишь рычать и продолжать с неистовой силой дергать решетку, надеясь, что бетон где влиты крепления не выдержит и треснет, если метал раньше сам не сдастся. Теперь у неё не было шансов узнать, все документы были у него! Я наполнялся яростью и злостью, продолжая дергать изо всех сил проклятую решетку. Ну же, давай!!!
***
Ещё было темно, когда я открыла глаза. Не знаю почему, проснулась. Перевернулась, желая уткнутся носом в тёплый бок моего волка, но его не было в постели. Я приподнялась на локтях. — Макс? — может душ принимает? Натянула покрывало вокруг себя и слезла с постели. — Макс? — в гостиной и на кухне его не оказалось, в ванной и туалете не было. Прошла в коридор к сумочке, достала телефон. Четыре утра. Ещё не вернулся? Что могло его так задержать? Набрала его номер. Автоответчик предложил оставить сообщение. — Макс, милый где ты? Я волнуюсь, позвони, как прослушаешь. Я сбросила. Закралось какое-то нехорошее предчувствие. Ещё прослонявшись час и выслушав сотню раз его автоответчик, я решительно пошла одеваться, он уехал около двенадцати. За пять часов можно было все склады города объехать. В гостиной становилось светлее, рассвет начал заниматься, горизонт сереть. Значит, Виктор должен был быть, наверняка, дома. Я услышала шум колёс и сбросила очередной звонок. Поднялась с каменной кладки у двери дома Князя, завидев, как его машина паркуется у дома. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Нахмурился. Поспешил ко мне, протянул руки. — Мия? Что-то случилось? Я взяла его за ладони, поднялась. — Прости, что обращаюсь к тебе с таким, но… Пропал… Пропал парень… Он поехал проверять адреса и склады по тому делу и пропал… — Что? Мия, вы всё-таки влезли туда, когда я говорил этого не делать? Это опасно, как ты не понимаешь?! — Виктор так разозлился, что даже повысил голос, а потом притянул меня к себе и обнял. Вздохнул. — Прости, просто я боюсь за тебя, ты так опрометчиво ведешь себя, я же сказал, чтобы не лезли! Если я опять тебя потеряю… Я кивала, понимая, как он переживает и что испытывает. — Прости Вик, больше не полезу, обещаю! Но, пожалуйста! Помоги! Мой… Друг пропал! Он посмотрел на меня так, будто понял, но виду не подал, кивнул и повел меня в дом. — Не переживай, найдём твоего друга в целости и сохранности. Давай-ка, садись. Заварю тебе чай, и ты мне всё подробно расскажешь, а я подумаю, что можно сделать. Мне показалось, что, помимо его вампирского духа, от него пахло Максом, но я откинула эту мысль, сама им пахла. Сердце сжалось от боли и волнения за него… Кивнула, и мы пошли в дом. Виктор заваривал чай, когда мой телефон зазвонил. Я спешно выудила его из заднего кармана, надеясь, что это Макс, но это был Тревор. — Трев? — посмотрела на время — шесть утра. — Что случилось? Его голос был взволнованным: — Мне только что позвонил мой человек, Мия, первый номер было сложно идентифицировать, но он смог. Зарегистрирован аж в Бельгии на имя Виктора Ван Арта! Я издала смешок от абсурдности того, что говорил Тревор. — Это невозможно, Трев, я знаю точно, вчера сама проверяла, у него другой… Он начал быстро тараторить, не давая мне ничего сказать: — Мия, он не ошибся, второй номер принадлежит некоему Артуру Маэсу, выходцу из Бельгии, этот человек сидит в парламенте, а третий номер — Энтони Эткинсу, капитану полиции… Дальше ещё куча имен, но все они так или иначе подчиняются первым трем в своих сферах. Я не верила своим ушам, нет, это бред, полный бред. — Трев, это… Я перезвоню. — Мия… Я сбросила. Нет, этого не может быть, чушь. Но для верности… — Вик, дай, пожалуйста, свой телефон. Виктор заливал тёмные листочки кипятком, достал рукой телефон из кармана, я подошла, взяла. — Всё в порядке? — Да, — я кивнула, открыла фото списка номеров и набрала на своём первый номер, прошла к дивану. Пошли гудки, телефон Виктора в моей руке молчал, но я услышала мелодию с… Улицы? Прошла к двери, открыла, Виктор отставил чайник и прошёл мимо меня на улицу к машине, открыл пассажирскую дверь и достал с бардачка черный маленький звонящий телефон. Внутри меня всё сжалось. Он нажал кнопку и ответил на звонок: — Слушаю. В своем телефоне, прижатом к уху, я услышала повторно — «Слушаю». Сердце упало куда-то вниз и замерло. Взгляд зацепился за красную толстую папку между водительским и пассажирским сидениями. Мозг отказывался принимать на веру то, что было на виду. Виктор вдруг поднял голову и посмотрел на меня, я отрицательно мотала головой. Он всё понял. Отключил звонок, вернул телефон на место в бардачок и что-то взял, медленно пошёл на меня вытянув ко мне руки. — Мия, спокойно… Всё хорошо… Я пятилась, все ещё не принимая, не понимая правду. — Что ты сделал с ним? — голос дрожал от страха за моего волка и гнева, волчица навострилась, готовилась. — Мия, давай ты присядешь, и мы поговорим… — он приближался ко мне осторожно, без резких движений, а я всё пятилась, чувствуя дрожь в теле. — Не подходи… Не подходи! — рык, слюна стала собираться во рту, он вдруг резко дернулся и сжал меня крепко руками, прижимая к себе, я почувствовала боль в предплечье и услышала… Впрыск. — Ччто… Что это… Он прижимал меня к себе, не давая выпутаться из своих объятий, я упиралась, дергалась, но безрезультатно. Дрожь проходила, в теле почувствовалась слабость. — Что ты сделал? Что ты сделал?!! — я больше не чувствовала волчицу, она будто уснула. — Усыпил твою вторую суть, больше она нам не помеха, по крайней мере, на время. — его голос был таким спокойным на контрасте с моим истеричным. — Что ты сделал с Максом?! Где он?! Пусти меня! Пусти! Это был ты! Всё это время! — я кричала и дергалась, лупила его руками по плечам и лицу, по груди, вырывалась и истерила, плакала, а он прижимал меня крепко и затаскивал в дом. Закрыл дверь ногой и потащил на второй этаж. — Отпусти меня! Отпусти! — Тише, девочка моя, тише, успокойся… Втащил меня в спальню и сел на постель со мной, не выпуская и не ослабляя хватки, ждал, пока моя истерика закончится, и я перестану дергаться и драться. Я больше не чувствовала волчицу, и это пугало. Его запах больше не раздражал слизистую, но злость на него и обида, боль и гнев никуда не ушли. Срыв перешел в истеричный плач, я ревела и все ещё пыталась лупить его, но сил уже не осталось, я выдохлась. Слезы текли по щекам, грудь сотрясали всхлипы, а мозг отказывался воспринимать страшную реальность. — Пожалуйста, скажи, что с Максом? Скажи, что ты ничего ему не сделал, скажи, Виктор! Скажи это! Скажи! Он отвел глаза в сторону. — Мия, забудь о нём. Я снова начала трястись и кричать, дергаться из последних сил, визжать, лупить его со всей силы, он перехватил мои руки и просто ждал, когда я устану и сдамся. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Что ты с ним сделал?! Отвечай! Ответь мне! Что с Максом?! Я рыдала и рыдала, сколько, не знаю. Боль в сердце поглотила меня. Он завалился со мной на кровать и гладил по волосам и спине успокаивая, но от этого только еще более тошно становилось. Не знаю, как и когда, но я уснула, совершенно выбитая из сил и душевного равновесия. Проснулась, открыла глаза. Рядом всё так же сидел Виктор, уставившись в одну точку. Я ничего не чувствовала. Лишь пустоту, огромную чёрную пустоту на месте души и сердца. — Я никак не могу понять… — мой безжизненный голос раздался в тишине комнаты. — Что такое? — Ты любил меня? Хоть когда-нибудь? — Разумеется, я люблю тебя и сейчас. Всегда. — он поднял руку желая убрать прядку волос, упавшую мне на глаза, но я отстранилась. — Тогда объясни мне, как, чёрт возьми, у тебя поднялась рука на меня? Мой… возлюбленный… Мой жених пытался убить меня… У него это почти вышло. — голос задрожал. Слишком сложно было сдерживать эмоции. Слишком сложно. Я села, но это был мой максимум. Ничего не хотелось: ни шевелиться, ни есть, ни пить, ни жить. Он нахмурился и посмотрел на меня, вздохнул. — Зачем ты полезла в это дело… Я же сказал… Я без эмоций посмотрела на него в ответ. — Ты серьёзно думал, что я не захочу докопаться до того, кто меня с Тайлером заказал? — Я недооценил твою жажду правды и справедливости, думал, моего слова достаточно, твоего доверия мне достаточно… То, что случилось было невероятным недоразумением, дурацкой ошибкой, насмешкой судьбы… — Что? — я отерла непрошеные слезы. — Мия, то была ошибка. Глупейшая. Фатальная. Я не знал, что это ты, ты ведь не делилась со мной, чем занимаешься. Мне нужно было устранить опасность огласки, мои люди нашли журналистов, я дал отмашку, но не знал, кто это, на таком уровне власти ты отдаешь приказ, а исполняется он через десятые руки, они не знали, кто эти журналисты, точнее, кем являлась одна из них, а когда я узнал, то было уже слишком поздно… Я никогда бы не поднял на тебя руку, Мия… Я снова отерла слезы. — А если бы сказала? Что бы ты делал? Тайлер был бы жив? — Если бы согласился замять это… — он взял мою руку в свою. Я выдернула её. — Ты чудовище, Виктор! И не только из-за Тайлера, все эти люди… Оттого что у них не было родных, они не имели право на жизнь? Так получается? Никто не мог за них заступиться, наказать вас? О боги… С кем я была всё это время… Он дернулся, как от удара, встал и нервно стал прохаживаться передо мной. — Мия, давай без драмы. Я вампир. Ты знала это. Всегда знала. Думала, мы цветами питаемся? — А донорство? Чёрт с ним, с кровью, я думала, ты не способен на такое, это отвратительно! Ты… Что, торговал живыми людьми? Запустил чудовищный рынок для влиятельных и богатых? Это… Это омерзительно! Виктор оскалился, но старался держаться спокойно. — Аккуратнее, Мия, с выражениями. — Не то что? Убьешь меня? Снова? Ах да, мы же уже это проходили! — я скривила губы в злости и разочаровании. — Я любила тебя, Вик. Больше нет. Даже не знаю, что ты будешь с этим делать. — он с болью посмотрел на меня, но промолчал. — Я хочу в туалет и выпить. Много. Кивнул и подал мне руку, желая помочь встать. Я отмахнулась и прошла мимо него, вышла из спальни и направилась в конец коридора, в туалет. Виктор спускался вниз. Закрывшись в туалете, я дрожащей рукой включила кран на весь напор и выудила телефон из кармана, набрала Тревора. — Мия? Где ты? Ты в порядке? — Тревор, слушай меня внимательно. — тихий голос дрожал, а намерение было кристально ясным. — Сейчас же езжай на Элленс-Пайп, 13. У дома стоит порше, между передним и пассажирским сидениями лежит красная толстая папка. Заберешь её, и всё, что в ней, публикуй сегодня же, в интернете, в номере журнала, в новости отдавай, только действовать надо быстро. — Мия, это адрес Ван Арта? — Да. Я у него. Как подъедешь, отправь пустое сообщение, я отвлеку его. Машина не заперта, хватай документы и как ветер. Сделаешь? — сама не узнавала свой голос. Каменный, ледяной, холодный. — Понял, всё сделаю. Буду через пол часа! Я сбросила и убрала телефон обратно. Выключила воду, смыла для достоверности и вышла. Спустилась на первый этаж. Виктор уже налил виски и стоял у камина с бокалом. Протянул мне. Я взяла и прошла к дивану. Отпила добрую половину и посмотрела на него. — И что теперь? Будешь меня тут держать? Пичкать блокатором, или как там эта штука называется, и мы будем жить как раньше? Виктор грустно усмехнулся, продолжил смотреть на огонь. — Немного утрировано, но примерно так. Ты свыкнешься, волчье наваждение уйдет, и всё станет как прежде. — он повернулся ко мне. — Мия, то что было у нас — такая любовь, привязанность, доверие — бесследно не уходит, просто ты очаровалась этим новым для тебя миром, ощутила себя сильней, и тебе показалось, что это твоё, но это не так. Туман рассеется, и всё вернётся на круги своя. Я хмыкнула и зло допила остатки виски. — Налей мне ещё. Он выполнил мою просьбу, себе тоже налил и сел рядом на диван. Мы молчали, пили и снова молчали, лишь треск поленьев раздавался в гостиной. Я достала телефон и проверила входящие. Ничего. Затем открыла окно с последними звонками и снова набрала Макса, Виктор следил за моими движениями, а когда увидел, кому я звоню, нахмурился. — Мия… — Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети. Оставьте своё сообщение после звукового сигнала. — донесся до меня механический ровный голос автоответчика. Я сбросила. Слезинка скатилась по щеке, а губы поджались сами собой. На экране мелькнул конвертик, открыла: пустое сообщение с неизвестного номера. Я убрала телефон и смахнула слезу. — Мия… — Виктор подсел ближе и обнял меня за плечо, придвигая к себе. — Всё забудется, пройдет… Я буду рядом с тобой… Я посмотрела на него с горечью. — Как? Когда? Ты поможешь мне забыть? Заберешь мою боль? Он кивнул и коснулся пальцами моего подбородка. Я потянулась к нему. Всё внутри было против, но я должна была, чтобы страшный сон исчез. Виктор подался мне навстречу и коснулся моих губ своими, ледяными. В его поцелуях была нежность и надежда на общее будущее. — Отнеси меня наверх… — мой горячий шепот не согрел его губ. Он подхватил меня на руки и понес на второй этаж в спальню. Уложил на постель и медленно целовал, я отвечала ему с такой же медленностью, с основательностью, руки заново изучали его холодную кожу, мягкие, слегка вьющиеся тёмные волосы, его скулы, плечи. Пуговицы на рубашке — одна, вторая, третья — расстегивались медленно и нежно. Никаких порывов. Лишь наше дыхание было частым и поверхностным. Секунды в минуты, а минуты в часы. Казалось, время остановилось. Я отключила все мысли, лишь бы не сорваться, отключила зов сердца, лишь бы не чувствовать. Я ощущала только, как капало время — бесконечное, останавливающееся. Виктор стал снимать с меня футболку, но я вдруг остановила его. — Прости… Я не могу… Не могу пока. Он отстранился и кивнул. Я встала, оправилась и вышла из комнаты, надеясь, что Тревор успел. Достала телефон, прошло пятнадцать минут. Хоть бы успел… Но выходить, смотреть, там ли всё еще папка, было опасно. Я прошла к бару и снова налила себе виски. Спустился Виктор. — Ты, наверняка, голодная, я закажу ужин. Кивнула и уставилась на огонь, глуша тоску и боль в груди. Что будет со стаей, когда они узнают… Как было сказать им, где он и что с ним стало… Я ведь и сама не знала. Виктор не говорил. Пол дня я бродила по дому вампира как приведение, есть не хотелось, ничего не хотелось. Жизнь во мне замерла будто. Я сидела на диване в гостиной, когда телефон завибрировал. Посмотрела на Виктора, он был погружен в работу с головой, сидя за компьютером и документами. Сообщение от Тревора: Готово! Только я хотела ответить, как с улицы послышался шорох, Виктор тоже услышал и поднял голову. Снова послышалось какое-то шебуршание. Он встал из-за стола, подошел к окну и только отодвинул тяжелую штору, как мы увидели, что на окно летит большой серый волк. А в следующую секунду стекло под его весом треснуло и посыпалось крошкой на Виктора, следом приземлился волк лапами на его плечи и повалил на пол, пытаясь вгрызться в его горло. В это же мгновение дверь с грохотом распахнулась и влетели Джек с Филом, схватили меня и потащили из дома вампира на улицу. Это… Это же Макс!!! Это Макс! Он жив! Он цел и невредим!!! В гостиной происходила борьба между оборотнем и вампиром, парни вытащили меня на улицу и повели к дороге. — Быстрей, Мия, садись! — Макс! Он жив! Он жив? Как? Но как? — мысли медленно ворочались в голове, не хотели собираться, после того зыбучего состояния, в котором я пребывала с самого утра, мне было сложно теперь перестроиться на быстрое оценивание ситуации. — Стойте! Подождите! — я, наконец, отцепила с себя руки парней и побежала обратно в дом. — Мия, стой! Подожди! Я влетела в дом и увидела, как Макс вцепился в плечо Виктора и пытался добраться до его шеи, а Виктор оттягивал огромную пасть от себя. — Макс! Стой! Не нужно! Всё кончено! Остановись! — я подлетела к ним и пыталась каким-то чудом растолкать их. — Остановитесь! Макс только яростнее клацал челюстью, а Виктор рычал, отвешивая ему удары и не давая вцепиться в себя. В гостиную влетели парни и снова стали меня оттаскивать. — Мия, не лезь, пострадать можешь сама! — Макс! В этом нет необходимости! Всё опубликовано! Это конец, всё! — прокричала я. Виктор оттолкнул от себя волка, а волк больше не нападал, лишь рыкнул, а затем стал обращаться. В гостиной царил хаос, бардак. Всё было разбито и сломано, разбросано и раскидано. Ван Арт посмотрел на меня с такой тоской и досадой, что мне стало горько. Горько за наше время с ним, что безвозвратно упущено, горько за чувства, что ушли бесследно, горько, что он оказался тем, кем оказался… — Прости, Виктор, так было правильно. Фил принес штаны Максу, тот надел их и подошел ко мне, обнимая за плечи и уводя из дома вампира. — Пойдем, маленькая, нам тут больше делать нечего. Парни вышли первыми, следом мы. Я бросила на Виктора последний взгляд и отвернулась. Мы шли к Джипу Макса. Я вцепилась в него руками крепко и не могла поверить, что он жив, что он рядом со мной. Вдыхая его, напитываясь им, наслаждаясь. Он прижал меня к двери своей машины и жадно приник к губам. Тепло рук и сладость губ ощущались всеми клеточками и заставляли радостно петь Волчица, хоть и спала сейчас во мне, но его чувствовала. Я чувствовала своего волка. — Порву за тебя… — рык, сквозь поцелуй. — Макс… — оплела его шею, крепче прижимаясь и наслаждаясь. — Поехали, наконец! Дома пообжимаетесь! Ну что за люди… — Фил цокнул, Джек заржал. Макс открыл мне переднюю дверь, сел за руль и мы поехали в сторону его квартиры. В вечерних новостях по всем каналам пестрели новости о раскрытии крупного синдиката, причастность высокопоставленных лиц была очевидна и доказана. В полиции были проведены массовые отставки с должностей, в Парламенте сняты с постов чиновники. Сменился Князь. Им стал Итан Вуд. А Виктор бесследно исчез, испарился.
