Свобода и безопасность

Если бы агента Стоуна спросили, любит ли он доктора Роботника, то он бы сначала спросил, какой вам нужен ответ — длинный или короткий? Короткий был «да». Длинный тоже начинался на «да», но потом вам надо будет приготовиться к разговору минут на 10, и объяснять он будет каждый раз по-разному. — Когда ты провел всю жизнь в окружении тусклых людей и тусклых декораций, без какой-либо цели в жизни, тебе не важно, что с тобой произойдет. Тебя может сбить машина или укусить собака, и ты будешь этому благодарен, ведь это будет самым интересным, что случилось с тобой за последние несколько месяцев. Доктор Роботник вырвал меня из этой фатальной серости. Он и есть тот ослепительный свет маяка, направляющий тебя к своей странной, практически сумасшедшей цели. Он как поезд, на колесах которого болтается твое тело, теплое и живое, счастливое. Ты не знаешь, где ты окажешься в конце, но, согласитесь, было бы любопытно узнать. — Вы выпиваете? Малые дозы алкоголя благотворно влияют на организм — понижают вероятность развития сердечно-сосудистых заболеваний; к примеру, понижая свёртываемость крови, алкоголь препятствует образованию тромбов. Думаю, вы знаете, чем они опасны. Так вот, вспомните что вы чувствуете при первом глотке виски. Сначала горько, неприятно. Через пару секунд от живота начинает расползаться тепло, медленно. Сначала к кишечнику, легким, сердцу, потом мозгу. После второго стакана конечности уже приятно немеют, а если резко встать то и голова может закружиться. А ещё… танцевать хочется. Примерно так я чувствую себя рядом с доктором. Главное не перебарщивать, а то голова утром будет болеть. — Та любовь, которую вы представляете себе, яркого кислотно-розового цвета. Липкая и одурманивающая. Она словно яд растекается по телу, искажает действительность. Свои чувства к доктору я бы описал цветом артериальной крови. В ней нет ничего романтического, но она так же ослепляет своей яркостью и марает руки своей липкой и густой субстанцией. А такая яркая она потому, что насыщена кислородом. Она питает твое сердце, мозг, каждый палец, каждый кончик и уголок твоего тела. Без неё… ты умрёшь. И каждый раз загадочная улыбка в никуда. Конечно, по офису ходят слухи, куда без них. А вам бы не показалось странным то, как много времени Роботник и Стоун проводят вдвоём за закрытыми дверьми? Они не обращают на них внимание. Роботник потому что не замечает. Стоун потому что выше этого. Но, честно признаться, иногда он думал об этом. И виноват в этом сам доктор. *** Впервые это произошло, когда Дэниэл только устраивался на работу в компанию Роботника. Пройдя всех кадровиков и СБ, он пришёл на личное собеседование в офис. «Позволь мне дать тебе один совет, — Стоун вспомнил случайный разговор с одной из работников, или, как их тут называли, «агент», — если ты действительно хочешь здесь работать, ты должен быть ему полезен. Доктор не дурак, он понимает, что машинам ещё далеко до людей, но с каждым днём эта пропасть уменьшается, не без его помощи. Он тебя выгонит ровно в тот момент, когда поймет, что может заменить тебя роботом». Чем он может быть ему полезен? С этой мыслью Дэниэл вошёл внутрь офиса и встал посередине. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к кроваво-красной вспышке, которая заполнила собой всё пространство. Огромная светодиодная панель напротив с изображением заката над египетскими пирамидами являлась единственным источником света в тёмной комнате. Из-за яркого контраста он не сумел разглядеть ни шкафов с документами, ни стула, ни человека, сидящего прямо перед ним. — Ненавижу это место, — вдруг раздалось из темноты, — вся эта бюрократия наводит на меня невообразимую скуку. Вместо того, что бы руководить технологическим прогрессом я должен сидеть тут и делать вид, что мне не всё равно, кто моет полы в нашем туалете. На пол что-то упало. Воздух заполнило тихое заунывание, словно звук нажатия одной клавиши пианино растянули на минуту*. Стук каблуков вибрацией отталкивался от стен и синхронно отдавался в быстро колотящееся сердце. Роботник вплотную встал перед Стоуном. Что доктор пытался разглядеть в такой темноте? Или может он ожидал какой-то телесной реакции? Надо было взять себя в руки, выровнять дыхание и посмотреть доктору в глаза. Стоун медленно, бесшумно выдохнул и поднял голову. Ошибка. В пристальном взгляде доктора танцевали неоновые межпространственные демоны. Под ним само существо Стоуна растворялось в удушающей дымке. Его легкие были забиты песком. Вся комната была заполнена вакуумом, кроме небольшого пространства прямо между ними. Спасительный кислород, один на двоих. Это ощущалось как инородное вторжение в тело; хотелось блевать. И прижаться ближе. — Приготовь мне кофе. Что? — Какой? — Не знаю, удиви меня. Доктор вернулся к своему столу и надел наушники обратно, совершенно не обращая внимания на пучок нервов в виде человека перед ним. Стоуну потребовалась добрая минута чтобы прийти в себя и выйти из кабинета. Снаружи воздух казался слаще любой живой воды. Чуть позже тем же днём он понял, почему ему дали такое странное задание. Дэниэлу часто говорили, что он пахнет так, будто он живёт на чердаке кофейни. И, как бы он ни старался перебить этот запах туалетной водой, ароматическими свечами или даже кремом, ничего не получалось. Да, он любил и умел варить кофе, но ему было немного обидно, что какой-то Red Velvet латте стал решающим фактором его трудоустройства. *** Когда Роботник в первый раз засунул ему пальцы в рот, чтобы ткнуть носом в случайную ошибку агента, тот укусил его. Закричали оба: Стоун от неожиданности собственных действий и возможных последствий (про себя), а Роботник от боли (вслух). Тогда он попытался извиниться и объяснить доктору что-то про «личное пространство», но, ненамеренно, попал на получасовую лекцию, содержание которой можно было бы свести к одному предложению: личное пространство это социальный конструкт, в основе которого лежит инстинкт самосохранения; сильные особи, способные к креативному мышлению, не видят рамок и не соблюдают их ни в творчестве, ни в социальном взаимодействии. Можно сказать ещё короче: Роботник был кинестетиком. Он познаёт окружающий мир через прикосновения и действия, так же он себя выражает. Ни за что не давайте ему говорить речь на свадьбе, но автоматизированная система подачи напитков у него будет работать идеально. Частенько Стоун задумывался о том, что могут сделать эти сильные, но одновременно нежные, чувствительные руки с человеческим телом. Физически грубым он был со всеми людьми в принципе. Единственные, кто удостаивались его ласки, были его собственные роботы. Иногда было забавно представлять реакцию Роботника на киборга. Короткое замыкание. *** Иногда Дэниэл специально выводил доктора из себя. Поначалу было тяжело соблюдать грань, переступив которую тебя могут уволить, но со временем он её нащупал. Для себя он выделил 2 главных принципа: 1) эффективная работа и выполнение указаний для сохранения рабочего места и 2) личные оценочные суждения, идущие наперекор мнению доктора или принижающие его. Работало как часы. Однажды они летели в Германию по очередному поручению ЦРУ. Это был личный самолет Роботника. Личный в том плане, что он самолично его построил, разработал ИИ автопилота и даже нарисовал дизайн обшивки. Роботник гордился этим самолётом как собственным ребёнком, хотя, в какой-то степени, он им и был. Плод любви изобретателя и скульптора. Грех было этим не воспользоваться. Лететь пришлось около 9 часов. Через какое-то время после взлёта доктору пришла в голову идея создания своеобразной барокамеры, которая бы нивелировала эффект перелёта и резкой смены часовых поясов. Доктор сразу сел за чертежи; Стоун сомневался в целесообразности такой спешки, ведь из-за турбулентности всё его оборудование разлетится по салону, на что Роботник уверил его в том, что особая конструкция самолёта позволяет избежать любых воздушных ям и их последствий. А даже если что-то упадёт, то именно за этим Стоуна и взяли на эту миссию. Конечно, чего ещё он мог ожидать. Примерно через час самолёт слегка тряхнуло. Доктор этого, словно, не заметил — он был настолько погружён в свою работу. Стоун хмыкнул. Второй толчок, на этот раз намного сильнее, даже доктор забеспокоился. Было видно его недовольство — неужели он допустил просчёт? Раньше такого не было, но, опять же, он никогда не вылетал на нём за пределы США… — Хах, как Вы там сказали, «особая конструкция»? Самая что ни на есть обычная, как по мне. Роботник замер. Его лицо моментально скривило гримасой. Выдох, натянутая улыбка. Стоун был очень собой доволен. — Подойди ко мне. Стоун молча подчинился приказу. До доктора оставалась пара шагов, когда его резко схватили за горло и быстрым движением прижали спиной к стене. Голова откинулась, ударившись о грубую металлическую поверхность. Спина упёрлась в какой-то выступ. Кажется… рычаг? Роботник больно сжимал его горло кожаными перчатками, перекрывая поток крови; стало тяжело дышать. Их тела стояли близко, но это была не та интимность, которую так жаждал Стоун. Больше похоже на питона, который, сжимая свою жертву, перемалывал ей кости, угрожающе шипя. — Чувствуешь за собой дверь? Это вход в декомпрессионную камеру. С её помощью я прямо сейчас могу выкинуть тебя из самолёта. В данный момент мы пролетаем над Атлантическим океаном и даже если ты переживёшь столкновение с водой, которое, благодаря поверхностному натяжению, будет равносильно падению на асфальт, через пару часов твоя одежда намокнет достаточно и начнёт тянуть тебя на дно. И всем будет плевать на тебя~ Никто не будет тебя искать. Ты никому не нужен, агент Стоун. Кроме меня. *** Через год после устройства на работу Дэниэл установил себе в спальню красное освещение. В прикроватной тумбочке лежал набор различных вещей: салфетки, пачка презервативов, смазка, фаллоимитатор средних размеров, вибропуля и кожаная перчатка. Стоун предпочитал думать, что его взяли не только из-за кофе.