29 февраля

      Вечером Тэхён договорился с врачом, чтобы ему сняли повязку только через день, и тогда же запретили к нему посещение всем, кроме родителей и Чимина, а завтра ещё остаться в ней. Хоть врач и согласился, но всё же высказал своё недовольство по этому поводу, ведь долго её держать нельзя, это вредно и может плохо сказаться в будущем.       Утром его разбудил папа и обрадовал, что теперь ему наконец-то можно потихоньку начинать кушать нормальную еду, а не через трубку, как до этого. И как раз в этот же момент в дверь постучали, и в палату вошла медсестра с подносом в руках.       — Завтрак, — оповестила девушка, что вызвало сначала недоумение у омеги, ведь он мало того, что не видит, так ещё и не может ничем пошевелить, но медсестра ему объяснила, что его буду кормить либо близкие, либо медперсонал. Папа с улыбкой забрал у неё поднос и сел на кровать к сыну.       — Ах, мне как будто снова 20, и я буду кормить тебя с ложечки.       — Звучит ужасно, пап. А что там?       — Тубу (соевый творог).       — Прямо обязательно?       — Тэ, ты же не хочешь оставаться голодным?       — Но он мне не нравится…       — Придётся полюбить.       — А может, я могу уже совсем нормально кушать? А не это…       — Нет, пока что только не крошащееся.       — То есть как?!       — Никакой лапши, риса…       — Это же значит, что ничего!       — Это значит, что надо много пить. Ну или я принесу блендер и…       — Я согласен, но только не это.       — Ладно. Сынок, нам пора идти. Мы придём ближе к вечеру. Как раз повязку снимут, и ты сможешь нас увидеть.       — Да, скорее бы. Так скучаю по вам…       — Тогда, может, ммм, сейчас?       — Нет. Должен кое-кто прийти, и… В общем, не хочу, чтобы он видел меня, а я его.       — Так, попроси не впускать его. В чём проблема?       — Он не успокоится, пока не увидит. Поэтому пусть лучше сегодня и так, чем потом.       — Глупый ты у меня. Ты же сейчас…       — Нет, всё будет хорошо, я это чувствую.       — До вечера, будь осторожен.       — Пока.       Родители поцеловали сына в щёчки одновременно с двух сторон и ушли. Тэхён остался один, а значит, что можно и поспать до прихода Чимина, чтобы не мучить медсестру. Целый час, а может и больше, омега боролся с самим собой, и только ему расслабиться и разогнать всё мысли из своей светлой головы, как раздался скрип двери. Ох, как Ким жалеет, что не послушал папу и он сейчас в таком уязвимом состоянии: мало того, что свой запах не спрятать, так ещё и чужой не почувствовать. То, что это не кто-то из медиков, Тэхён понял сразу, они обычно с порога начинают задавать вопросы, да и вообще заходят быстро, а тут медленно, словно крадясь. Парень снова чувствует на себе прожигающий взгляд, но он другой, не как вчера. Он не успел даже открыть рот, как его губы накрыли чужие в настойчивом поцелуе. Тэхён впал в ступор, ему стало страшно от такого напора. И только когда незнакомец отстранился, Ким смог кричать:       — Ч-что вы себе позволяете?! Кто вы?       — Неужели, Тэхён-и, ты не узнаешь будущего мужа?       По голосу омега узнал, что перед ним Богом. Вот только, будущего мужа?! Что?! В голове невольно возник образ Чона, но ведь это не он!       — Богом?!       — Умница, малыш. Я так испугался, когда ты не пришёл на пары, а потом долго переживал, что тебя нигде нет. Ты же не собирался от меня сбежать? Когда я узнал, что с тобой, сразу пришёл, но меня не пустили, представляешь? И твой дружок Пак…       — Заткнись и проваливай! У-у меня есть будущий муж!       — Ты про Чонгука что ли? Этот малец никогда тебя не выберет, у него уже есть омега, а ты им только мешаешь. У тебя есть я, твой…       — Ни за что! Никогда в жизни я не буду твоим.       — Это неверный ответ.       Богом снова впился в губы. Тэхён всеми силами пытался выбраться, вертя головой в разные стороны, пока его не схватили за шею, блокируя движения. Аппараты бьют тревогу, а омега задыхается. Он думает, что ему уже никто не поможет, но вдруг резко ему дали доступ к воздуху. Парень судорожно пытается откашляться, тяжело дышит, причиняя боль рёбрам, и сквозь шум в ушах и писк приборов слышит какую-то возню справа от него. А потом голос, которого не ожидал услышать здесь так рано:       — Больше не смей приходить сюда. И в принципе подходить к нему, больной ты ублюдок. Увижу — простыми синяками и разбитым ебалом не отделаешься. А теперь свободен. Даю тебе секунду на раздумье и ещё четыре, чтобы ты оказался за территорией больницы, время пошло.       А потом скрип двери и тишина.       Чонгук стоит лицом к стене, где только что прижимал альфу, до тех пор, пока не слышит жалобные всхлипы, которые моментально отрезвили парня. Альфа развернулся и в два счёта оказался рядом с кроватью омеги, который только и может, что поджать ноги к груди, совсем чуть-чуть, сжимать одну руку в кулак и закусывать губы, и всё это в попытке сдержать эмоции в себе.       — Хён… Пожалуйста, не плачь, он больше тебя не тронет.       — Ч-Чонгук, спасибо… Спасибо, что спас меня. Я так испугался, я…       — Всё хорошо, Тэ-хён.       Чон сел на кровать и вложил свою руку в кулак омеге, сразу же начиная гладить нежную кожу большим пальцем. Сам альфа смотрит вниз, в пол, и думает. Проходит, наверно, минут двадцать, после которых Ким более-менее успокоился, а парень чуть с хрипотцой от долгого молчания начинает размышлять вслух.       — Знаешь, я ведь сначала не верил тебе. Ни единому слову. Ни по поводу Тэёна, ни по поводу Богома… Я думал, что ты злой, хах. Я ошибался. Ты не злой. Ты правда просто хочешь защитить себя, помочь спастись другим…       — Почему ты пришёл так рано? И один…       — Потому что почувствовал, что нужен тебе. Мы вчера повздорили с Тэёном, что, в принципе, не удивительно, это было при Чимин-хёне и его альфе. Не важно. И я запретил ему сегодня появляться мне на глаза, но ведь в институте это невозможно, поэтому я решил прогулять. Шёл по парку, я так люблю проводить там время. Сел на лавочку у озера. И думал. Почему-то сравнивал вас. А потом просто понял, что мне нужно идти к тебе, что что-то случится или случилось. Тоже самое было, когда я пришёл к твоему дому, а тебя увозили в больницу в реанимационной. Я не знаю, с чем это связано, но я чувствую тебя. И не знаю почему, но с тобой так комфортно, хён. Если раньше я был уверен, что люблю только Тэёна и никого больше, то сейчас я в этом не уверен. Ты необычный омега, хён. Ты словно мой ангел-хранитель. И… Я не понимаю, что происходит, почему меня так влечёт к тебе. Я так запутался. Не знаю, зачем я тебе это всё рассказываю. Но знай, что я уже точно не смогу отвернуться от тебя. Ты стал мне дорог, хён. Да, мы мало знакомы, но своими действиями, словами, искренностью ты показал мне то, что я так искал.       — Чонгук-а… Спасибо тебе, что ты со мной, и не оставляешь. Я… — парень вновь начал всхлипывать, и альфа сильнее сжал его руку, показывая, что он рядом, — Позови, пожалуйста, доктора.       — Тебе плохо?       — Нет-нет, сейчас узнаешь.       Чонгук кивнул, после чего ударил себя ладонью по лбу, омега ведь не видит, и вышел из палаты. Врача он нашёл сразу, тот как раз делал осмотр пациентов, поэтому они сразу направились к Киму. Но альфа остался за дверью, не хотел мешать. Через десять минут его пригласили зайти. И парень совсем не ожидал увидеть Тэхёна без повязки на глазах. Его лицо немного опухшее, ранки затянуты корочкой, и их так много, глаза красные… Омега смотрит на него сквозь слёзную пелену. Но все же одна солёная капелька срывается вниз и течёт по щеке. Чонгук слегка улыбается уголками губ и подходит к старшему, кладёт свою ладонь ему на щеку и вытирает слезинку.       — Я рад, что ты можешь видеть меня, хён.       — Я скучал, Чонгук~а.       Их разговор прервала медсестра, которая принесла обед.       — Тэхён-ши, обед. Мне вас покормить или… — девушка перевела взгляд на альфу.       Чонгук немного растерялся от вопроса, но быстро сообразил, что омега не может кушать сам, и забрал поднос.       — Приятного аппетита, — медсестра улыбнулась и вышла из палаты.       Чонгук поставил поднос на тумбу рядом с кроватью и взял тарелку с супом.       — Это неловко, — прошептал Тэхён и смущённо улыбнулся.       — Почему?       — Н-не важно, — на щеках омеги появился лёгкий румянец, из-за чего Чонгук начал смеяться.       — Хён, я просто покормлю тебя.       — Да корми уже.       На протяжении всего обеда парни чувствовали себя неловко. Тэхён от того, что его с ложечки кормит альфа, а Чонгук просто либо капал на кровать бульоном, либо попадал мимо рта и капельки стекали по подбородку омеги, и приходилось вытирать. Младший в шутку назвал старшего свинкой, на что второй начинал ворчать, что во всем виноват первый.       После обеда Тэхён уснул, а Чонгук сидел рядом, гладил его руку и внимательно, словно стараясь запомнить, разглядывал черты лица, следил за медленным дыханием, прислушивался к аппаратам, которые спокойно пищали, а потом и сам не заметил, как задремал.       Парней разбудил Чимин. Омега просто, как обычно, зашёл в палату и увидел, как они спят на одной койке, причём альфа на самом краю и в такой неудобной позе, что Паку самому больно стало.       — Доброе утро! — хитро улыбнулся парень, из-за чего пара проснулась. Младший сразу вскочил с кровати и подошёл к окну, тря лицо руками, чтобы отогнать сонливость. А старший недовольно поморщился и приоткрыл глаза. Пак, как только понял что его друг без повязки и видит его, сразу подбежал к кровати и наклонился над ним, смотря в сонные глазки омеги, а потом поцеловал в щёчку и запищал:       — Господи, ты правда без повязки!       — Я так скучал, Минни…       — Я был с тобой каждый день!       — Но я тебя не видел!       — Эм, я, пожалуй, пойду, — подал голос альфа.       — Не останешься? — жалобно спросил Тэхён.       — Нет, к сожалению, пора домой.       — Ладно…       — Эй, не расстраивайся, хён. Я приду к тебе завтра!       — Буду ждать!       Чонгук ушёл, а Тэхён смотрел ему вслед и глупо улыбался.       — И что это сейчас было? — хитро улыбнулся Пак.       — Ох, Минни… Чонгук… Он мой истинный.