29 февраля

      После признания Юнги забрал Чимина домой. Теперь он будет тщательно следить за режимом своего любимого, что носит под своим сердцем их малыша. И оба с ещё большим нетерпением ждут свадьбу.       Чонгук остался на кухне наводить порядок: нужно подмести и вымыть пол, убрать оставшуюся еду в холодильник, загрузить посуду в машину, протереть стол… А Тэхён лежит в их с альфой спальне вместе с Ёнтаном, который устроился на животе хозяина. Омега смотрит на огромный город, который с приходом ночи зажёг фонари, а дома — свет квартир. Странно, но снизу отдалённо можно услышать, как сигналят машины. Хотя, может это Тэхёну просто кажется, всё-таки он на 26 этаже.       У Кима странное предчувствие, словно вот-вот что-то случится, что-то хорошее, долгожданное… Ёнтан резко поднял голову и посмотрел на омегу. После чего спрыгнул на кровать и начал лаять.       — Танни~ Малыш, ты чего? — удивился Тэхён, но в следующую секунду всё понял.       Запах смолы стремительно распространяется по комнате, зуд становится невыносимым, как и боль, в считанные секунды. Нет, предчувствие Кима подвело, ибо течка — это стопроцентное зло. Омега жалобно скулит, сворачиваясь калачиком, поджимая под себя ноги, старается дышать более-менее спокойно, но спазм не щадит, сбивая дыхание резкими приступами. Ещё никогда Тэхёну не было так больно. Настолько, что из глаз катятся слёзы, а губа, кажется, прокусана. Он шипит, хочет позвать Чонгука, но не может, как назло горло словно пересохло.       Ёнтан как будто чувствует всю боль хозяина. Он носится от кровати к лестнице, громко тявкает и скулит. Поскольку щенок ещё слишком мал, то лестница — непреодолимое препятствие для него, так бы уже давно спустился.       — Что там у вас происходит? — кричит альфа с кухни.       Пёс всё никак не успокаивается.       — Тэхён?!       В ответ лишь ещё более громкий лай, от которого звенит в ушах.       — Чёрт с вами!       Альфа бросил недомытую посуду в раковине, и стоило ему только подойти к лестнице, как лёгкие наполнились насыщенным ароматом смолы. Чонгук сразу же поднялся наверх, чуть ли не сбив щенка с лап, и залетел в комнату, захлопнув за собой дверь. Тэхён свернулся в маленький комочек, прижимая сломанную руку и колени к животу, а вот вторую держал около рта и, кажется, кусал.       — Тэ, детка.       — Г-Г-Гу… П-почему т-т-так… Ммм… Больно, — всхлипывая шепчет старший.       Чонгук залез на кровать и притянул омегу к себе, позволяя чуть ли не полностью залезть на себя и вытирая слёзы с его щёк. Тэхён жмётся к ключице своим носиком, обвив здоровой рукой шею истинного, ноги разведены в стороны, он буквально лежит на бёдрах Чона, умудряясь выпячить свою омежью задницу назад и имитируя толчки, задевая давно вставший член альфы.       — Такими темпами я выебу тебя, — шепчет альфа на ухо омеге, после чего чувствует, как его шею посасывают, покусывают и вылизывают губы истинного.       — Я только этого и хочу, — Тэхён оставляет расцветать фиолетовый бутон на шее и спускается к ключицам, кусаясь, словно он — Ёнтан.       — Ты в курсе, что играешь не по правилам, детка. Нам нужно поменяться позициями, — Чонгук с громким хлопком опускает руки на ягодицы и сжимает их так сильно, что из уст Ким вылетает первый сдержанный, до безумия низкий стон.       — Гу~       — Ты же понимаешь, что завтра, послезавтра, до конца течки, ты не встанешь с этой кровати? — альфа кусает мочку уха, засасывает серёжку и непроизвольно рычит.       — Сделай это… П-пожалуйста. А!       В ту же секунду Чонгук меняет их местами и вгрызается в губы в страстном, мокром, требовательном поцелуе, в котором буквально тонут стоны Кима. Не отрываясь, Чон переходит к линии подбородка, к шее, ключицам, оставляя свои отметки. Тэхён стонет громко, пошло, запрокидывая голову назад. Альфа целует его кадык и слегка прикусывает его, вызывая новый стон. Руки блуждают по всему восхитительному, изящному, худощавому телу, оглаживая каждый изгиб, разрывает футболку чуть ли не одним движением, играется с сосками прежде, чем переходит их вылизывать.       — Чонгук, пожалуйста, хватит меня так муууучать. Я хочу… Я очень хочу тебя внутри.       У омеги звёздочки перед глазами, из дырочки обильно вытекает смазка, пачкая бельё, член упирается в боксеры, неприятно натирая.       Чонгук осторожно приподнимает сломанную руку с живота и продолжает спускаться мокрой дорожкой всё ниже, наконец-то уделяя внимание и члену. Он целует его через шорты, проводит по нему слегка дрожащей от предвкушения ладонью, сжимает, заставляя омегу прогнуться так, что слышен хруст и болезненный скулёж.       — Детка, не переусердствуй. Мы только восстановили твои рёбра, а ты так выгибаешься.       Альфа цепляет своими тонкими пальцами за края ненужной ткани и медленно стягивает, целуя головку члена и проводя языком до основания.       — Ч-Чон… — хрипит старший, зажмуривая глаза. Грудь бешено то поднимается, то опускается, крича о плачевном состоянии сердца, что быстро-быстро бьётся и вот-вот выпрыгнет.       — Давай, детка, — альфа полностью берет член в рот, пошло причмокивает, легонько проезжается зубами, одним словом, мучает своего истинного.       Тэхён обильно изливается прямо в рот Чонгуку, а младший все принимает, проглатывает, напоследок целует головку и поднимается выше, смотрит на омегу, что лежит с закрыми глазами и тяжело дышит.       — Ты просто великолепен, детка, — альфа раздвигает стройные ножки в стороны и сразу же вводит один палец, двигает им, не дав привыкнуть. Омега снова возбуждается, неосознанно закидывает ноги на талию Чону, и рукой к себе притягивает, выцеловывая шею.       Вот в омеге уже два пальца, а он все так же стонет, выгибается. С третьим Ким чувствует лёгкий дискомфорт, а с четвёртым болезненно мычит. Чон растягивает, старается, ловит своими губами губы истинного, позволяет кусать и царапать себя.       — Чонгук~ — плачет омега, когда из него вышли пальцы.       — Я у тебя первый? — отстраняется Чонгук, смотря в глаза напротив, в которых звёзды сияют ярче, чем у них солнце.       — И единственный, — мягко улыбается Тэхён и закусывает губу, на которых уже места живого не осталось.       — Мой омега.       — А я у тебя какой по счёту? — невинно спрашивает Ким, хлопая своими ресницами.       — Дай-ка подумать, — серьёзно произнёс альфа, отводя взгляд, из-за чего Тэхён нахмурился, и только хотел обидеться, как Чонгук полностью в него вошёл и наклонился к уху, — первый и последний, любовь моя. Ты только мой ангел, а я только твой демон.       Чонгук проводит языком по венке на шее, нежно целует и рукой наклоняет голову омеги вбок. Сделав толчок, альфа вгрызается в шею Тэхёна, прокусывая нежную кожу. Омега взвизгнул, из глаз покатились слёзы. Чон отстраняется, зализывает ранку, сцеловывает хрустальные солёные капельки, а Ким еле слышно хрипит: «Двигайся», толкая бедра вперёд. Зелёный свет дан. Младший срывается на бешеный темп, каждый раз попадая точно по комочку нервов, заставляя омегу громко стонать, выгибаться, плавиться в руках истинного.       За окном что-то сверкнуло, после чего послышался взрыв. Чонгук бросил мимолетный взгляд через плечо и улыбнулся.       — Слышишь, Тэ, это салюты в нашу честь.       Всё небо озаряется огромными вспышками самых разных цветов: зелёными, красными, жёлтыми, голубыми, золотыми огненными шарами. Но омеге не до этого.       — Давай, детка, стони громче, чем эти небесные бомбы. Я хочу слышать лишь тебя.       И Тэхён повинуется, кричит до срыва голоса, царапая спину своему демону.       — Чонгук… Сейчас… Я…       Альфа опускает одну руку на член омеги и теперь надрачивает в темп толчкам. И тут его тёмную голову посещает грандиозный план. Чон сбавляет темп, сжав член Кима у основания, и теперь толкается безбожно медленно, так тягуче, до смерти хорошо, но одновременно так плохо, не давая кончить.       — А-ах… Гууу~ Прошу тебя!       — Проси лучше.       — Гу~ Умоляю тебя.       — Не-а, детка.       — Блять, — сквозь зубы шипит Ким, сжимая младшего в себе, — либо ты дашь мне кончить и ускоряешься, либо больше ко мне не притронешься. А-в-ах. ЧОН ЧОНГУК!       — Так и быть…       Альфа снова набрал достаточно быстрый темп, но отпустил омегу лишь когда тот укусил его за плечо. Пара кончает одновременно. Тэхён абсолютно обессиленный лежит под тушкой Чонгука, стараясь привести дыхание в порядок. Но в голове что-то щёлкает, и он уже с криками бьёт Чона по плечам.       — Выйди, выйди, идиот! Ах, Чёрт!       — Ты чего, детка?       — Узел, придурок…       — И что?       — Пока ты не закончишь учиться — никаких тебе детей.       — Почему?!       — Я не собираюсь сидеть на шее у наших родителей! Я даже выйти на пост не успею, как уже уйду в декрет, а тебе ещё два года учиться.       — Ну Тэ~       — Нет, бесстыжий.       Чонгук тихо смеётся и перекатывается на бок, притягивая несопротивляющегося омегу к себе. Их запахи просто идеально сочетаются, создавая вокруг себя уют и покой. Тэхён уже почти провалился в сон, но услышал, как за дверью плачет его малыш.       — Чонгук-а, пожалуйста, впусти Танни… Бедный, он так переживал за меня. Наверно, я напугал его… Так стонал, громче, чем бомбы, ты сказал?       — Небесные бомбы, — лениво подметил Чон и открыл дверь. К ним в комнату сразу же забежал щенок.       — Как ты вообще додумался до такого?       — Сам не знаю. Тани, нет. На кровати ты спать не будешь!       — Гу~       — Раз уж я встал, давай отнесу тебя в ванну. Нам нужен душ.       — Я не против.       — У тебя ничего не болит, ангел мой?       — Всё болит и я жутко устал.       Тэхён повернул голову в сторону альфы и тут же вскрикнул. Откуда-то появились силы, благодаря которым омега подскочил с кровати и подбежал к зеркалу, которое заприметил ещё когда вошёл в комнату — с его стороны кровати вдоль стены стоит огромный стеллаж, в который встроен туалетный столик, где, неясно откуда, уже валялась его косметика и как раз стояло зеркало. Ким схватил его и принялся рассматривать свою шею. Среди многочисленных отметок, на сгибе, красовалась метка.       — Это правда? И совсем не сон?       — Ты — мой омега, будущий муж и будущий папочка наших детей. Я люблю тебя искренне, бесконечно сильно и до конца жизни. Тем более, ты мой истинный. Конечно я пометил тебя, чтобы никто не смел смотреть на моё счастье. Ты только мой ангел. Мой и нашей семьи, — Чонгук вплотную подошёл к Тэхёну и протянул ему руки, — идём в душ.       — Хорошо.       Омега стоит спиной к альфе, который натирает ему спинку. Они правда стараются не намочить гипс, поэтому делают всё очень аккуратно. И Чон всё равно продолжает целовать парня, заставляя омегу мелко подрагивать.       — Чонгук-а.       — Да, детка?       — Когда будет суд?       — Эм… Если честно, он уже был.       — В смысле?       — Ты правда хочешь об этом именно сейчас разговаривать?       — Ну хотя бы кратко. Мне большего не надо!       — Их компания обанкротилась и её закрыли, семью внесли в «чёрный список», то есть большим бизнесом они больше не имеют права владеть. А ещё выплатили штраф за нападение на тебя и шантажирование. Вроде бы всё.       — А что Тэён?       — Не знаю. Но из ВУЗа документы забрал.       — Лишь бы мстить не начал…       — Пусть только попробует.       — Мой любимый защитник.       — Ты засыпаешь, ангел мой. Идём в кроватку.       — Донесёшь?       — Всю жизнь готов тебя на руках носить.       Пара вернулась в комнату, и Тэхён смог уломать Чонгука, чтобы Ёнтан спал с ними. Альфа дважды хлопнул в ладоши, и жалюзи закрыли окна.       — Ты типа волшебник?       — Для тебя — кто угодно.       — Спокойной ночи, Гу.       — Сладких снов, Тэхён~а.