29 февраля

      — Чонгук~а, — жалобно стонет Тэхён, когда альфа в очередной раз попадает по простате.       — Громче!       — Да иди ты, — рычит старший, но стонет всё равно громче, — мне мешает этот гипс, — омега обиженно надувает губки, которые в следующую секунду целует младший.       — Потерпи, через четыре дня его снимут.       — А я хочу, аххх, с-сейчас. Чонгук блять! — Ким бьёт его здоровой рукой по спине, когда альфа снова изливается в него, давая образоваться узлу.       — Детка, ну что я могу сделать? — устало спрашивает альфа, прижимая омегу к себе.       — Поехали в больницу, попросим его снять! Ничего у меня не болит…       — Ну любимый…       — Я хочу обнимать тебя двумя руками, царапать всеми десятью ногтями. Хотя бы ради того, что я перфекционист, а у тебя не симметричные следы…       — Что за бред ты несёшь?       — Ну что ещё сказать, чтобы ты…       — Ничего не нужно говорить. Но это касается твоего здоровья!       — Чонгук, — омега устало выдохнул и посмотрел в глаза альфе, — тебе тоже не удобно. Мне приносит дискомфорт то, что сломанная рука постоянно на животе, а ты каждый раз ложишься на неё и меняешь бинты, потому что я каждый раз кончаю именно на живот, и они пачкаются. Удивительно, правда? А ещё я больше чем уверен, что тебе хочется перевернуть меня на живот и натянуть по самое не хочу, да и я сам хочу попробовать быть сверху… А если у меня не будет секса — я просто повешусь в ванне или выпрыгну из этого панорамного окна из-за адской боли. Что лучше: снять гипс и ни в чём себе не отказывать или самоубийство?       — Хорошо, давай сходим в больницу. Но если тебе откажут…       — То ты настоятельно попросишь его снять.       — Манипулятор… Ладно! — как только узел спал, альфа вышел из омеги и сел на край кровати, — Душ, обед и поедем.       — Хорошо.       Чонгук взял на руки Тэхёна и вновь пошёл в ванну, вновь натирал его спину и вновь выцеловывал шею.       — Чонгук-а, нужно поменять бинты…       — Обязательно.       Из ванны пара направилась сразу в гардероб. Чонгук всё никак не может оторваться от любимого. Он посадил его на диванчик, но вместо того, чтобы начать одевать, сел Тэхёну на колени, подвинулся вплотную, немного наклонился вперёд, выцеловывая шею и ключицы.       — Гу~ Ну ты же знаешь, что я сейчас легко возбуждаюсь, — стонет парень, стараясь оттолкнуть его. Альфа поцелуями спускается вниз по руке, целует каждый пальчик.       — Ну всё, Чонгук-а, хватит!       — Прости, меня тянет к тебе магнитом.       Чонгук всё же отстраняется и, наконец-то, берётся за дело. Боксеры, чёрные джинсы, обцелованные ноги, белая футболка, сверху просто накинута кожанка.       — Во что ты нарядил меня, Чонгук~а?       — Тебе не нравится мой стиль?       — Безумно нравится, но на тебе, а не на себе.       — Ты во всём прекрасен.       — Тогда ты одевайся в то, что я тебе скажу.       — Хорошо, давай.       — Чёрные брюки, белая рубашка, только расстегни до ключиц, и галстук!       — Я словно на работу пойду…       — Ну пожалуйста. Я хочу видеть тебя сейчас именно таким.       — Хорошо.       Чонгук быстро оделся и встал перед Тэхёном, пафосно встав в позу модели, зачесывая ещё влажные волосы назад. А омега смотрит и глаз отвести не может.       — Пойдём кушать, детка, а то ты меня сейчас съешь.       Чон снова взял омегу на руки и спустил его на первый этаж, усаживая за барную стойку, которая разделяет гостиную и кухню.       — Рамён сойдёт?       — Конечно, ты чего.       — Тебе не больно сидеть?       — Неприятно.       — Давай я положу подушку. И как ты собираешься в больницу, если мало того, что ходить не можешь, так ещё и элементарно сидеть, — бубнит альфа, подкладывая омеге под попу мягкую подушку.       — Отстань. Всё смогу, лишь бы от гипса избавиться. Предлагаю, пока кипит вода, ты перевяжешь мне бинт? Ой, и дай мне таблетки.       — Какие? Обезболивающее?       — Противозачаточные. Те, которые ты мне каждый день приносишь.       — Ладно…       Первым делом Чонгук поставил воду на огонь, и уже потом достал аптечку. Баночку он и протянул Тэхёну, а сам взял бинты.       — Это не те. Перестань меня пытаться обмануть. Будут у нас дети, Чонгук~а. Но сейчас ещё рано. Тем более, я хочу, чтобы после нашей свадьбы у меня ещё была течка. Хочу самую настоящую брачную ночь.       — Ладно… — альфа со стуком поставил уже нужную баночку на барную стойку.       — Только не обижайся, Гу~       — Давай сюда руку.       Чон с заметно испортившимся настроением обошёл стойку и остановился перед истинным. Он молча, с опущенными уголками губ, разрезает верхний слой бинта, который менял буквально вчера, и наматывает новый, заново закрепляя через плечо, не смотря на омегу. А у Тэхёна сердце разрывается, обливаясь кровью. Так больно смотреть на такого Чонгука, поникшего, расстроенного…       — Чонгук… Посмотри на меня, — альфа игнорирует.       — Чонгук~а, — зовёт омега. Чон мимолетно смотрит в глаза истинного, но на самом деле — сквозь него, причиняя ему боль. А потом просто возвращается к плите, где как раз вскипела вода.       — Блять, — шипит про себя Ким, отворачиваясь к окну.       Ёнтан жалобно скулит где-то под ногами, чувствуя напряжённость между хозяевами, и громко чихает, когда ему на нос падает капля. Тэхён плачет, проклинает в себе занудного взрослого, который обидел своё счастье, своего демона. Но и исправить он ничего не может, потому что, ну правда, рано им ещё иметь детей. И обидно до безумия, что его альфа так реагирует.       Чонгук понимает, какой он идиот, когда краем глаза замечает, как в беззвучном плаче содрогаются плечи старшего. Он бросает этот несчастный обед, обходит барную стойку и встаёт перед лицом омеги, что прикрывает рукой глаза, и только видно, как он кусает свои слегка пухлые губы.       — Ну всё, тише, ангел мой, — альфа прижимает его к себе, заключая в объятия.       Тэхён уткнулся носиком в изгиб шеи, здоровой рукой цепляется за шею младшего словно за спасательный круг. Он дрожит и больше не сдерживает всхлипы. Чонгук гладит его по спине, желая как можно скорее успокоить, прижимается губами к виску, задерживаясь в таком положении на несколько долгих секунд. Знает же, что в течку омеги принимают всё слишком близко к сердцу, помнит по прошлому опыту с Тэёном, который вечно истерил, почему во время течки ему приходилось быть одному.       — Ч-Ч-Чонгук…       — Всё хорошо, детка.       — П-прости меня. Не обижайся…       — Я не обижаюсь, Тэ.       — В-врешь…       — Я просто злюсь на правду. Ты прав, детка, всегда прав.       — Прости меня, прошу.       Тэхён отстраняется и смотрит заплаканными, слегка припухшими глазами на Чона, и он смотри на него в ответ, мягко улыбается, двумя руками вытирает слёзы истинного, после чего целует. Но недолго, потому со стороны плиты слышится шипение.       — Фак, — альфа бежит спасать их обед, а омега прячет таблетки в карман куртки. Выпьет позже, чтобы не травмировать истинного.       — Кушай скорее и поехали. Мы должны успеть вернуться домой до того, как ты потечёшь.       — Испортил весь аппетит последней фразой. Главное-то, вроде мило, а…       — Когда я ем — я глух и нем.       — Вот и кушай молча!       До больницы они доезжают за полчаса, в течении которых омега промывает бедному альфе мозги, как ему будет хорошо без гипса, а заодно и просится в магазин, чтобы купить множество вещей для Ёнтана, на что младший, естественно, соглашается.       Врач, наверно, раз сто спросил, уверен ли Ким и своём решении, а после ещё раз двести посоветовал не напрягать руку, но гипс таки снял. А перед этим сделал рентген, на всякий случай. И пока Тэхён был в кабинете — выпил таблетку, прокручивая в голове весь разговор с младшим. Но выходит он счастливый, светится ярче солнца, демонстрируя Чону свободную руку.       — Поехали покупать игрушки! И поводок! И ошейник! А к нему обязательно жетончик! А давай ещё лежанку? Две! Или три… О БОЖЕЧКИ, хочу купить ему костюмчик! Много костюмчиков!       — Ты как ребёнок, вот честно, хотя хён…       — Вот и радуйся.       — А я и не жалуюсь.       — Приехали! Чонгук-а, идём!       — Тэ, дай припарковаться. Сиди смирно.       — Прости…       Чонгук под ручку с Тэхёном идёт в магазин, вернее, старший чуть ли не бежит и тянет за собой младшего, словно они поменялись телами.       Омега решил скупить весь магазин. Но альфа смог несколько угомонить без десяти минут мужа, заставляя выбирать что-то одно, ну максимум три вещи. Оплатив покупку картой, Чон берёт в руки три пакета и смотрит на довольного Кима, который улыбается своей квадратной улыбкой, из-за чего глазки превращаются в щёлочки.       Течка вернулась в машине, когда им оставалось буквально пять минут до дома.       — Терпи, мы почти дома.       — Пока не сильно…       — Надеюсь, детка.       Никто из них не помнит, где припаркована машина, как они доехали до 25 этажа, открыли дверь, где их встретил Ёнтан, и как добрались до комнаты. Главное, что сейчас Чонгук с бешеной скоростью вбивается в тело старшего, который стоит в коленно-локтевой, оттягивает его волосы назад, оставляет свои отметки на практически нетронутой во время секса спине, надавливает на поясницу, заставляя истинного выгибаться, а периодически ещё и шлепает по сочным ягодицами, оставляя после себя красные отпечатки ладоней. А Тэхён поддаётся ласке и грубости, стонет громко, протяжно, так сладко, что заставляет альфу рычать от восторга. Они кончают одновременно, но на этот раз Чон изливается на поясницу, получая за это поцелуй.       — Чонгук~а…       — Что, детка?       — Хочу быть сверху.       — Обязательно, но не сегодня.       — Эй, почему это?!       — Слишком эмоциональный день выдался. Ты устал, да и я сейчас чересчур груб был. Восстановись за ночь, а дальше — посмотрим.       — Заботливый демон.       — Спи, ангел мой.