До встречи.

Прошло пять лет, конец осени, Аверины отправились на отдых. Этот год был юбилейным у Максима, и он полностью посвятил его театру, Постоянно был на гастролях, и даже в собственный день рождения вышел на сцену. В родном городе, в театре, где теперь руководил. На следующий день мужчина забрал семью, и они уехали в отпуск. Аверины прилетели под утро, после отправились на виллу. Савелий и Максим спали весь полет, и сейчас сыну хотелось только играть и бегать, а отцу вместе с ним, потому что Мария весь полет следила за Авериными, и сейчас ей нужно было нормально поспать. Максим весь день играл с сыном. Савелий рассказывал много стихов папе, чем Максим очень гордился. Папа подкидывал сына, бегал с ним, дурачился, смеялся, бесконечно целовал и обнимал, чтобы показать всю свою любовь. Когда Савелий его называл «Папа», держал его за руку, прижимался, целовал, папа Максим был просто заворожен этими моментами. Они ему приносили немыслимое счастье, нежность и тепло. И сегодняшнее времяпровождение ему очень грело душу. К вечеру Савелий уснул, и у Максима появилось время немного поспать, пока не проснулась Мария. Ближе к ночи женщина проснулась, затем проснулся муж, и увидел жену, которая сидела на кресле и клацала по экрану планшета. - Ты че не спишь? Сколько времени? - спросил сонным голосом. - Да я выспалась. Представляешь, Катька Климова сегодня выложила фотку, они оказывается тоже здесь. Они поедут смотреть какой-то суперский салют, и предложили взять Саву с собой, а мы потом их ребят возьмем, потому что они с Сергеем хотят на какую-то экскурсию уехать на пару часов. Ну, ты же не против? - Ну… Нет. Ага, то есть мы сейчас вдвоем с тобой? – Аверин хитро улыбнулся, и встал с кровати. То есть да, - загадочно произнесла блондинка, и продолжила смотреть в гаджет. Мужчина умылся, привел себя в порядок, и сел напротив жены, сложив ногу на ногу. - Девушка, а можно с вами познакомиться? – шатен улыбнулся, скрестив руки на груди, чуть прищурив глаза. - Молодой человек, а вы с какой целью интересуетесь? – Куликова отложила планшет, и ножки, до этого находившиеся на диване, расположила на полу, друг на друга, левую поставив на носочек, и правое бедро слегка приоткрылось из-за разреза халата. - Так вот, глаза у вас очень красивые, - Максим встал с кресла, и сел рядом. - Неужели только глаза? – она плавно и изящно расположила свои ноги его коленях, и медленно повела по его бедрам, пока не добралась до ширинки. - Ну, халатик вот у вас красивый, - мужчина провел по ее шее рукой, и медленно спустился по краю ткани до груди, затем убрал руку, - и то, что внутри халатика – тоже красивое, наверное, – он отдернул пояс, который после развязался, а шелковая ткань немного распахнулась. - Проверить хотите? – она выпрямила спину, от чего ее халат еще больше открылся, и блондинка закусила нижнюю губу. Как же Максим обожал ее такой. Только ему доводилось видеть ее вот именно такой. Такой игривой, открытой, которая вообще забывала о слове стеснение и стыд, когда они вдвоем. Такой артистку Куликову точно никто не видел. Аверин медленно повел рукой по стопам любимой, затем по икрам, бедрам, пока не добрался до самого тайного и никому недоступного места, дотронулся, от чего по женщине пробежали мурашки, и руками спустился обратно. При этом они не прерывали зрительского контакта. - Хммм, - произнесла Мария, и, хитро улыбнувшись, села на мужа, что ее ноги оказались по обе стороны его бедер, и просто смотрела в глаза, расположив руки на его плечах. Максим медленно стянул с нее халат, отбросив в сторону, и ждал ее действий. Куликова поняла, что он ждет, и еле сдерживается, но оба не хотели прерывать такую сладкую пытку. Блондинка покачнулась немного, подавшись вперед, жарко выдохнула на его губы и отстранилась. От таких жестов Аверин напрягся, а по телу прошел ток от действий жены. - Сучка, - шепнул Максим, и плавно повел руками по ее бедрам, с силой сжал ее ягодицы, затем повел по бокам, по спинке, и расстегнул на ней лиф, так же отбросив в сторону. Снова глаза в глаза. Мария опять покачнулась, как будто издевалась над ним. Аверин аж зашипел, и прижал ее к себе за ягодицы, поцеловал, оставляя влажный след, от чего женщина тяжело выдохнула, вскинув голову, а он медленно отстранился, заглядывая в глаза любимой. Они целовались с такой страстью, так, будто их языки слились воедино, и никто не хотел останавливаться. Когда мужчина понял, что поцелуя ему катастрофически мало, он резко подхватил супругу на руки и понес в сторону кровати. Мужчина был нежен, сдержан, но и иногда позволял себе быть грубым, отчего женщина лишь получала еще большие эмоции и наслаждение. Под утро же оба лежали пластом на кровати. У Максима болела спина, у Марии все тело от властных, но таких родных и любимых ласк. К утру громкими стуками в дверь их разбудил Сергей, который привез Савелия. Наконец-то Максим услышал, как кто-то буквально ломится в дверь, и пошел открывать, зевая на ходу. - Папа! Папочка! Я соскучился! – обрадовался Савелий, мужчина взял сына на руки, целуя в щечки. Затем мальчик побежал в комнату к маме. - Привет, Макс! Вы чем тут всю ночь занимались, что спите почти до обеда? – шутил Сергей - Любовью, а что? - в шутку переспросил Аверин. - Совсем дурак? – из комнаты появилась Мария, которая уже успела умыться, - привет, Сереж. - Привет, Маш, - улыбнулся Сергей. Затем, друзья, немного пообщавшись, попрощались с Сергеем, и тот уехал. Весь оставшийся день семья провела вместе. Они дурачились, смеялись, разговаривали, Савелий выступал перед родителями, читал стихи, которым его научил папа, затем Максим вместе с сыном заплетал косы Марии, потом помогали ей приготовить поесть, женщина приготовила вкуснейший борщ, который так любил супруг. Весь день был наполнен семейным счастьем и уютом, что случалось крайне редко. Сейчас они уже находились на берегу моря втроем, и просто дышали свежим воздухом, прохладным ветром. Супруги ели фрукты, пили вино, пока Савелий мирно спал под палантином, потому что устал за целый день. - Мань, мне сорок пять... Я в шоке... Попробуем подвести итоги? – вдруг спросил Максим. - Господи… какие? Мы же в конце августа таким занимаемся, когда подсчитываем, сколько денег потратили на ремонт, - Мария засмеялась. - Теперь пора признать, что осень ближе Характеру и нраву моему. Не то чтобы я лето ненавижу, А просто осенью итоги подвожу. Считаю подвиги, ошибки и победы, Провалы, поиски, что сделал и сыграл, Я раньше столького, по глупости, не ведал, Ведь раньше по-другому все считал, Мария Григорьевна. - Ну, давайте, Максим Викторович, - и женщина облокотилась спиной на грудь мужа, а он прижал любимую плотнее к себе, поцеловав в белокурую макушку. - Я пошел в сад, мне разу сказали, что я будущий артист. Все детство я кривлялся, дурачился, но при этом меня уважали. Я был умным, но таким дурным. Я получил профессию мечты, прошел через трудности артиста, выдержал предательства, потерял маму, чуть не потерял себя. Я все это выстоял. Я работал, работал, и она всегда была на первом месте. Мне казалось, что нет ничего прекраснее работы. Мне жить некогда было. А потом со мной случилась ты, - Максим поцеловал жену. Она посмотрела на него с такой любовью в глазах, робко улыбнувшись, и прижалась плотнее к любимому. - Я стал заслуженным артистом, познакомился с тобой, по-настоящему полюбил, даже ухаживал, как мальчишка. Ты стала моей женой. У меня есть моя женщина. Достойная, желанная, любящая, умная, самая-самая-самая. Моя. Единственная, кто полюбил меня таким, какой я есть, и просто спасла меня, - он чуть ближе прижал к себе Марию, а она внимательно его слушала. - У меня есть моя семья. Моя. Желанный ребенок, от любимой, которого я помню с первых толчков в твоем животе, которого я видел с самых первых минут жизни. Я беру его на руки и меня всего трясет от чувств к этому маленькому человеку. У меня наконец-то есть тот, кто может меня называть «Папа». Я даже помню, когда это впервые случилось. Он носит мою фамилию, у него мой характер, даже ямки как у меня. Я помню его первый зуб, шаг, слово, помню, как он впервые потянулся ко мне сам. Я все это помню. - Макс, спасибо тебе за наше счастье, - у женщины навернулись слезы. Она невольно стала всхлипывать, и жадно поцеловала любимого. Сейчас было так сладко. - Продолжим. Я стал руководителем театра, и сейчас его знают на международном уровне. Я выпустил свои книгу и сборник стихов, поставил массу постановок, у меня есть собственный моноспектакль, с которым я проехал полмира. Я успешный, образованный, обеспеченный. Я занимаюсь любимым делом. Меня уважают лучшие режиссеры страны, подростки на меня равняются, я являюсь кумиром. У меня свой уютный дом, в котором живут мои ближайшие люди. Моя семья здорова, я сам, слава Богу, здоров. Я сделал все, о чем мечтал. И вот сейчас настал такой момент, когда мне хорошо, как никогда. Мне больше ничего не нужно для счастья. Вот прямо сейчас. - Я безумно горжусь тобой, - сказала Мария, - Мы там, где мы есть? - И там, где мы есть – прекрасно! – сказал Максим, и опять поцеловал жену. - Знаешь, вот когда мы познакомились, я стал по-настоящему жить, а не существовать. За этот промежуток я прожил как-будто целую счастливейшую жизнь, к которой стремился. . . Наступила тишина, и каждый думал о чем-то своем. Было над чем поразмышлять. Аверины прибыли на виллу, поужинали, посмотрели любимый фильм Максима, и уже готовились ко сну. Мужчина искупал сына, прочел ему сказку, рассказал стихи, которые посвятил сыну, пусть тот не совсем уловил их суть. - Сынок, а ты любишь папу? – спросил Максим, а Савелий закивал, поцеловал отца в щечку, и крепко обнял. - А ты? – робко спросил мальчик, сев на кровать. - Конечно. Я тебя очень люблю, сынок. Помни это всегда, хорошо? – взволнованно спросил Максим, и прижал к себе ребенка, а из глаз почему-то потекли слезы. - Папа, ты чего? – поинтересовался мальчишка. - Это любовь к тебе во мне играет, сына, - Максим старался улыбнуться. - А как это? - Ну, вот ты знаешь – что такое любовь? - Все начинается с любви! Глаза цветов! Глаза ребенка! И выпрямишься и начнешься! - Какой же ты у меня, - шепотом сказал Аверин, снова прижал к себе мальчика, только сейчас старался сдержать слезы, - вот верно ты подметил. Вот твои глаза начались с любви, они точь в точь как у мамы, а я очень люблю твою маму. У нас с мамой была большая любовь, потом появился ты. Теперь ты - наша любовь, понимаешь? - Папа, я тоже начнусь скоро! - Начнешься, Сав, начнешься, - задумчиво произнес мужчина. - А ты моя любовь! И мама моя! И все мы - дружная семья! И… И еще мы любим борщ! – торжественно произнес Аверин-младший. - Да ты рифмоплет у меня, сына! Почти поэт! Кстати, кем ты хочешь стать? – вдруг спросил Максим. - Как папа! – недолго думая, ответил Савелий. В этот момент по телу мужчины прошлись мурашки, и некоторое время просто смотрел в глаза мальчика. Эти слова были для него очень важны. - Ну все, давай, укладывайся, - сказал папа Максим, и Савелий улегся в кровать. - Только не повторяй моих ошибок, ладно? – шепотом спросил отец, поцеловав сына. - Каких? - Будь всегда за себя, сынок. А не за других. И собой будь, - хрипло произнес мужчина, поцеловав в макушку наследника, и мальчик уже стал засыпать. Аверин еще долго сидел у кровати сына, наблюдал за ним. Он гладил его по голове, рукам, и вспоминал все, что с ним связано. Он просто растворялся от чувств к этому маленькому, желанному и такому родному человеку. Который теперь является его продолжением. - Спи, мой Савелий Максимович, - мужчина еще раз поцеловал мальчика в лобик, щечки, вдохнул аромат его волос, которые пахли печеньем и молоком, и вышел из комнаты, еще раз перед выходом взглянув на сына. . . - Маш, как ты думаешь, кем Сава станет? – неожиданно спросил Максим, когда они с Марией уже лежали в кровати. - Ну, хочу, чтобы врачом, - как-то задумчиво ответила супруга. - А он сказал, что хочет, как папа, вообще-то! - Ну да, кто бы сомневался. Ну, раз хочет – будет. - Так, нужно будет книг купить, а-то мои уже старые, ему неудобно будет их читать. И отдать в английскую школу. Да. Чтобы он вникал. Еще обещал в театр здешний с ним сходить. - Ну, посмотрим. Давай спать, тебе рано вставать завтра. Аверин спиной прижал к себе любимую, зарываясь носом в ее локоны. - Спасибо тебе, за наследника, - нежно прошептал Максим, а Мария развернулась к нему лицом. - Вашими стараниями, между прочим, – так же шепотом сказала блондинка, и поцеловала мужа. - Маш, я люблю тебя, - шепнул мужчина. - И я тебя, - ответила блондинка, и нежно провела по его руке. – Разбуди меня тоже завтра. . . Утром Максим улетел из Рима в Берн, для того, чтобы забрать свой любимый черный котелок, из музея Чарли Чаплина. Аверин забыл его в гримерке, после спектакля, несколько дней назад. Эта вещь ему была очень дорога, и поэтому он решил сам съездить и забрать ее. Максим проснулся до будильника, побрился, приготовил завтрак, все, как обычно. Погладил вещи, которые наденет, собрал небольшую сумку, куда положил небольшой перекус, документы и планшет. Марию и сына он тревожить не стал, это было ни к чему, ведь сейчас было раннее утро. Он знал, что жене это не понравится, но Аверин просто хотел проводов, причитаний, ведь он сегодня вернется. Мужчина написал любимой записку, поцеловал ее спящую в щечки, лобик, и шею, вдохнул любимый аромат и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Затем Максим пошел в комнату Савелия, поцеловал его, и тоже оставил записку. - «Савелий Максимович, я уехал, но скоро буду. Не расстраивайся. Я приеду, и мы пойдем в театр. Сходите с мамой сегодня погулять, и никого не подпускай к маме. Так и говори: «Не Аверин – не обгоняй!» Будь умницей, Сава! Как папа! Я люблю тебя, сынок!» Максим вышел на улицу, где его уже давно ждало такси, и быстро направился к авто. Перед выходом мужчина окинул взглядом виллу, посмотрел вокруг, и поднял глаза на второй этаж. На подоконнике стоял Савелий, от криков и стуков по стеклу которого проснулась Мария. А Максим лишь помахал, послав воздушный поцелуй, ведь ему показалось, что сын просто машет. Аверин все-таки сел в авто, и уехал.