Моя любимая Асель

Я не мог и не хотел верить в услышанное. Мне казалось, что это неудачная шутка, и сейчас люди выпрыгнул из кустов с камерами в руках и радостно мне сообщат о том, что это розыгрыш, а Асель мне радостно помашет из окна. Я присел на скамью рядом с Машей, перенимая из её рук сигарету. Да, я давно бросил эту пагубную привычку, отравляющую не только мои лёгкие, но и разум. Сейчас я испытываю шок, и чтобы не разнести всё к чертям собачьим, мне нужно успокоиться. — Куда ты? — кричит мне в след девушка, а я уверенно направляюсь к операционной. В очередной раз я напоминаю себе, что я мужчина и не должен плакать, только мне трудно сдерживать себя в этот тяжёлый для меня период. Перед моими глазами пелена и я плохо различаю дорогу, идя по инерции. Поддавшись своим эмоциям, я хватаю доктора за шкирку, прижимая его к стене. Я смотрел в испуганные глаза мужчины, что уже велел медсестре приготовить порцию успокоительного для меня. — Почему вы её не спасли?! — я рьяно рычу ему в лицо, ощущая лёгкое покалывание в область плеча. Гнев немного стих, а лекарство стало выполнять свою функцию, остужая горячую кровь. — Михаил Алексеевич, я ведь не всемогущий, — пожал он плечами, объясняя мне элементарные вещи. — Я не могу спасать чужие жизни только по одному желанию. Случай с вашей женой… был нелёгкий, скажу так, — я слушал его речь и у самого мурашки пробирались под кожу, когда он называл многочисленные переломы костей, внутренние разрывы, ужасные гематомы и ссадины. — Если бы она выжила, то я назвал бы это чудом. Девушка попала к нам в ужасном состоянии, плюс ко всему у неё было истощение и физическое, и моральное. — Я могу войти в палату? — услышав от доктора «да, конечно», я на ватных ногах отодвинул белую дверь. От увиденного мне хотелось выколоть себе глаза, но я понимаю, что от этой правды, от этой реальности не убежать. — Бедная моя девочка, — я взял её тёплую ладонь, поднося к губам. Жалкие приборы пищали и констатировали смерть, а я смотрел на её избитое лицо, гордясь любимой. Асель оказалась очень сильной девочкой, выдержала все пытки, побои. Она до последнего оказалась мне верна. Я не знаю почему, мне безумно захотелось вновь надеть на шею любимой ожерелье. Когда начнутся похороны, я хочу, чтобы украшение было на ней. Это мой подарок, который по праву принадлежит моей сильной малышке. — Мне очень жаль, Асель, что проводил с тобой недостаточно много времени, не считался с твоим мнением и не смог уберечь тебя от этой беды. Я виню себя в твоей гибели и до конца жизни буду чувствовать в душе этот груз. — Я отдал бы всё на свете, лишь ты просто жила. Я готов пожертвовать своей жизнью, чтобы твоё сердце вновь забилось. Я люблю тебя, — привстав, я поцеловал любимую в лоб, еле сдерживая слёзы. — Моя любовь всегда будет с тобой. Покинув палату, я был настроен решительно. Этот ублюдок должен был лично передо мной ответить за смерть Асель и я отправился к этот проклятый дом, намереваясь довести месть до конца. Пол под ногами этого мерзавца уже принял иной цвет — алый, только он был не до конца насыщенным и ярким. — Кастрируйте его, — тихо шепчу губами, смотря в его округлившиеся удивлённые глаза. Когда доктор сказал, что моя супруга была изнасилована, я хотел оторвать ему то, что ошибкой было надо природой. — Ч…чего? Не смей! Только попробуй и я отправлю тебя в ад, щенок! — кричал Владислав, а один из охранников уже выбирал оружие для приятной для меня картины. Подойдя к мерзавцу, я прошептал ему в самое лицо: — Я уже в аду, благодаря тебе! Жизнь без Асель была подобна именно такому образу жизни. Я хотел причинить как можно больше боли этому убийце. Вернувшись в свой опустевший дом, в баре я налил себе бокал коллекционного коньяка, отправляясь в свой кабинет. Мои руки потянулись к диску, на котором была запечатлена наша свадьба и со счастливой улыбкой на губах я пересматривал это видео, ностальгируя. Моя малышка была такой стеснительной, робкой, но в тоже время в её глазах читалась уверенность и храбрость. — Докладывайте, — произнёс я и стал у окна, расстёгивая пуговицы на рубашке. — Владислав был сильно избит, тело изуродовано порезами, мы его кастрировали, а после двухчасовых пыток он скончался. Соизволите отправить его морг? — не буду отрицать тот факт, что я ликовал, слыша все перечисленные слова. — Нет. Закопайте его где-то в поле или лесу, — я смотрел на небо, а звёзды красиво были усыпаны на бесконечном полотне. Моя Асель уже там… — Собаке — собачья смерть. На завтра были запланировали похороны любимой и мне нужно приложить максимум усилий, чтобы не выглядеть слабаком на кладбище. Я с трудом подобрал слова, когда разговаривал с директрисой. В голове был лишь один вопрос — как дальше жить?