Some Kind of Disaster

И юность непорочная рано или поздно покроется пеленой скверны сладостной.

      В настоящее время университет имени ордена Гу Су Лань считается одним из самых престижных учебных заведений Китая. Впрочем, если говорить об этом месте более честно, сюда берут всех: от элитной молодёжи до отбросов общества. Это дало огромную популярность этому университету. В чём же престиж? В воспитании, разумеется. Двери этого учебного заведения ежегодно выпускают сотни учеников, готовых (или не очень) к суровой взрослой жизни. Ходят слухи, что дипломы из Гу Су используют не только, как веер в жаркий летний день. Впрочем, никто не может знать наверняка… Разве что сами ученики.       Чтобы определить уровень элитности учебного заведения, необходимо провести тщательный осмотр общежития для иногородних. Вей Ин знал об этом, и поэтому первым делом принялся шнырять по этажам, в поисках туалета и душевой. Нужно признаться, что выглядело всё крайне сносно, однако он ожидал большего. Под задорный подзатыльник от брата, он с горем пополам добрался до третьего этажа и, в свойственной ему манере, открыл дверь с ноги. — Не очень-то живописненько, — Усянь окинул брезгливым взглядом комнатушку общежития, которую он должен был делить с Цзян Чэном по крайней мере ближайший год. — Моя кровать чур у окна. Буду смотреть на это уродское дерево и дрочить вечерами от скуки смертной. — А ты хотел отель пяти звёзд? Как-никак, мы приехали сюда учиться, а не… Что ты делаешь?       В силу своей любопытности, Вей Ин опустился на колени и заглянул под кровать. Со стороны это выглядело крайне нелепо, ведь он даже не удосужился снять с плеч свой рюкзак и поэтому сейчас походил на большую неуклюжую черепаху. — Проверяю, не имеем ли мы товарищей по комнате, — он просунул чуть глубже, после вытаскивая из-под кровати сломанную ручку. — Тараканов нет, но зато я нашёл клад. Это отличный знак! Ладно, ставлю этому захолустью восемь из десяти.       Если в Юн Мэне Цзян Чэн ещё мог переносить своего сводного братца по той причине, что жили они в разных комнатах, то здесь ситуация была явно тяжёлой. Грешной мыслью он подумал, что уже через неделю ему придётся идти к коменданту и вымаливать переселение в другую комнату. — Это одно из лучших учебных заведений, хватит называть его захолустьем. И да, я надеюсь, ты помнишь, что сказала нам мама. — Да-да, она сказала: сынок, следи за этим недоразумением, не позволяй ему позорить честь нашего ордена. Потом она улыбнулась, когда увидела меня и уже другим голосом протянула: Веди себя хорошо, ладно?       Цзян Чэн закинул свой рюкзак на кровать, стоящую вплотную к стене. Ему было плевать, какое ложе ему достанется, так что спорить с Усянем не было толку. — Она просила не искать приключений на свои задницы. — Точно! О Задницах. Ты ведь помнишь Лань Чжаня? — он по-хозяйски завалился на свою кровать, тут же залипая в телефон в поисках фотографии. — Тот самый красавчик из тиндера, которого я пытаюсь склеить уже месяц. — Опять ты со своими гейскими замашками, — Вей Ин протянул руку с телефоном, на экране которого красовался молодой статный парень. — Ты совсем конченый? Это же один из нефритов клана Лань. — Именно! А мы куда приехали? В Гу Су! И он наш ровесник. Есть все шансы, что мы будем одногруппниками. Вот тут-то я и схвачу его за эту упругую задницу. — С чего ты взял, что у нас один факультет? — Я разговаривал с ним. И к тому же…       Он начал что-то лепетать своим мечтательным голоском, но Цзян Чэн уже не слушал его и мирно раскладывал вещи из чемодана на полки шкафа, изредка отвлекаясь на уведомления, приходящие на телефон. Среди них были сообщения от взволнованной матери, ежедневная рассылка с новостями и крики несчастного аккумулятора, просящего подзарядки.       Как только с вещами было покончено, и он наконец-то смог прилечь, его потревожил телефонный звонок. К слову, телефон стоял на беззвучном режиме с момента его покупки. Однако вибрация была настолько сильной, что не возьми его с третьего гудка, можно смело ехать в травмпункт, чтобы накладывать гипс на сломанную ногу. Усянь всегда смеялся над этой особенностью, говоря, что Цзян Чэн любит пожёстче. — Братец, опять твой вибратор завёлся. Кто-то тебя сердечно хочет. — Ещё раз так пошутишь, и будешь доставать его из своей жопы.       Усянь на такое заявление лишь усмехнулся: — Сделай это нежно, ладно?       Вымученно разлепив глаза, Цзян Чэн взглянул на телефон. Его отдых потревожил никто иной, как Не Хуай Сан. Точно. Ведь не одни они поступили сюда.       Не Хуай Сан приехал обучаться в Юн Мэн Цзян в средней школе, поскольку его старший брат всегда желал воспитать из него стоящего адепта. С горем пополам, но он закончил вместе с ними среднюю, а затем и старшую школу. Получив хорошие рекомендации от учителей Юн Мэна (за что нужно сказать спасибо Цзян Чэну), ему не составило труда поступить в Гу Су.       Впрочем, скорее всего он сделал это лишь по той причине, что настоящая братва не бросает друг друга даже при поступлении в университет. Вей Усянь научил его паре-тройке блатных фраз, за что в своё время получил нехилого леща от Цзян Чэна. По его словам, тот оказывал на их друга плохое влияние. Отрицать это было глупо, но тем не менее Вей Ин знал, что в тихом омуте всегда водятся черти, а в Не Хуай Сане их было предостаточно. — Цзян-сюн… Прости, если отвлекаю. Я знаю, что ты не любишь говорить по телефону и всё такое, но у меня проблема. — Всё в порядке, — говорит он, хотя знает, что если уж ему звонят, то это точно не к добру. — Что у тебя произошло? — Я не знаю… Не знаю… — Не знаешь что? — он на секунду завис. — Ты же не опять напился и не понимаешь, что с тобой происходит?       Вей Усянь на фоне иронично засмеялся. Ведь именно он научил Не Хуай Сана пить до чёртиков в голове. — Я не знаю, где я сейчас нахожусь. У меня закончился интернет, и я не могу воспользоваться гугл картами, а эти улицы в Гу Су все одинаковые, — его интонация со стандартно-взволнованной переросла в панически-истерическую. — Ты ведь помнишь, что я три года пытался запомнить дорогу до школы в Юн Мэне, а здесь всё ещё хуже! Я, ты, вы… Вы с Вей-сюном уже приехали? Заберите меня отсюда, — он всё это время тяжело дышал в трубку. — Пожалуйста…       О том, что Хуай Сан страдал топографическим кретинизмом Цзян Чэн хорошо знал, поскольку он был первым в списке людей, которые могли вытащить того из любой дыры мира. Так как делал он это быстро и почти безотказно, весь список ограничивался только им. Этот раз, естественно, не был исключением. Для начала нужно было узнать примерные координаты, но с этим тоже было туговато. если в Юн Мэне определить место по ломанному описанию не составляло труда, то здесь одна проблема цеплялась за другую. В Гу Су Цзян Чэн бывал, и даже не один раз, однако, это были туристические поездки с осмотром достопримечательностей или же супер скучные визиты в гости к главе ордена во благо укрепления дружеских связей. И то, всё, что он видел в такие моменты — это пейзаж, расстилающийся за окном чайной комнаты.       Не Хуай Сан из последних сил пытался объяснить своё местонахождение так, чтобы Цзян Чэн понял, однако, чем больше он описывал находящиеся вокруг ландшафты, тем сильнее путал друга.       Приняв абсолютное поражение, и включив громкую связь, Цзян Чэн вытянул руку с телефоном в сторону Усяня и обратился к нему за помощью, пожалуй, первый раз в жизни. — Ты ведь ездил сюда к своему хахалю? — Не раз и не к одному, — с особенной гордостью ответил Вей Ин. — Отлично, — он вновь обратился к Не Хуай Сану, который словил уже шестую паническую атаку за пару минут. — Можешь объяснить, что находится около тебя ещё раз? — Тут рядом какая-то статуя… Она высокая. Очень. А ещё вдали стена какая-то… И деревьев много.       Усянь выхватил телефон из рук Цзян Чэна, громко крича в самый динамик: — Эта статуя с таким чуваком, которому причендал листочком прикрыли?       Не Хуай Сан поднял голову вверх, чтобы получше рассмотреть детали сея произведения искусства. — Да.       Вот оно! Вей Ин выглянул в окно, устремляя взгляд вдаль и после победно усмехаясь. — Мы будем через пятнадцать минут. Постарайся стоять на месте, чтобы тебя не обокрали цыгане. — О чём ты говоришь? Какие цыгане? — Сам узнаешь, если мы немного опоздаем.       Сбросив вызов, он бросил телефон брату. Тот, с замиранием сердца, кое-как изловил его, и прежде, чем успел пустить шквал ругательств, был бесцеремонно прерван. — Пошли, а то он там с ума сойдёт. — Зачем ты ему про цыган сказал? Он ведь откинуться может. — Подарим ему новые штаны, если эти он запачкает. Так сказать, дружеский подгон в честь начала учебного года. — Ты неисправим.       Как Усянь и говорил, они добрались до места нахождения Не Хуай Сана за пятнадцать минут. Тот, на удивление, был более-менее спокоен, однако веер в его руке всегда выдавал его внутреннее состояние. Сейчас он настолько часто и прерывисто размахивал им, что люди, проходящие мимо, волей-неволей задавались вопросом о том, как он ещё не взлетел на нём.       Университет находился прямо за пределами огромной стены, а путь к ней лежал нелёгкий. Если спуститься вниз по многочиленным ступеням — раз плюнуть, то вот чтобы подняться туда, требовалось иметь стальные ноги и огромное терпение. Тем не менее, три богатыря настоящего времени не боялись преград, встающих на их пути. Под самый конец бесконечной лестницы Усянь бросил быстрое и азартное: — Кто последний, тот небритый лобок.       Не Хуай Сан прыснул смехом и ускорил шаг, догоняя друга, а Цзян Чэн просто слишком ушёл в свои мысли, и поэтому ничего не услышал. Более того, он устал, как последний пёс, и в данный момент от истерического всплеска ярости его отделяла капля здравого рассудка. Впрочем, и эта капля испарилась, когда он услышал кряхтящий смех Вей Ина, доносящийся сверху: — Я всегда знал, что ты не бреешь лобок! — Что?! — Говорю, ты проиграл эстафету, и теперь я переименую тебя в телефоне на «потный небритый лобок»!       В светлых глазах Цзян Чэна вспыхнул праведный гнев, а пятая точка загорелась синем пламенем. Это придало ему скорости. — Если на том свете ты сможешь пользоваться телефоном, сукин сын.       Усянь на это заявление лишь дразняще высунул язык. Чувствуя, что вот-вот кому-то не сдобровать, Не Хуай Сан постарался загладить острые углы, мечтательно лепеча: — Цзян-сюн, он шутит. Я не разрешу ему так тебя называть. — Это будут последние слова в его жизни, — он наконец-то преодолел последнюю ступень и уже собирался схватить брата за грудки, но между ними встал Не Хуай Сан со своим веером, который он сложил и угрожающе потряс перед лицом Цзян Чэна. — Отлично, я засуну этот веер ему в то самое место, чтобы он больше не мог ни ходить, ни сидеть, ни лежать.       Подливая масла в огонь, Вей Ин добавил: — А тебе всегда лишь бы мне присунуть!       У этого человека напрочь отключен инстинкт самосохранения. Именно поэтому он получает пару-тройку тумаков от Цзян Чэна, пока того из последних сил не оттаскивает Не Хуай Сан. Сказать, что Усянь преднамеренно нарывался на раздачу пиздюлей от брата — ничего не сказать. Всё равно он знал, что тот бил не в полную силу, а вот такие эмоциональные разрядки ему необходимы. — Цзян-сюн, спокойно. Ты ведь убьёшь его, — Не Хуай Сан помахал на него веером, думая, что это сможет усмирить его пыл. — Я этого и добиваюсь.       Усянь поправил свою толстовку, всё так же довольно давя лыбу. — Вот придём в общагу, и я переименую. А когда ты будешь звонить мне, то трубку буду брать не сразу, чтобы поржать.       На сей раз в лице поменялся Не Хуай Сан, которого порядком достала вся эта ситуация. Вечно, как меж двух огней, которые следует затушить. Нахмурив брови, он слабо ударил веером по макушке Цзян Чэна, а потом чуть сильнее Вей Ина. Если первый воспринял это, как окончательное усмирение, то второй испугался до чёртиков. Таким раздражённым Хуай Сана он видел впервые. Не желая больше смотреть на этот спектакль, он твёрдо сказал: — Пойдём скорее, а то брат опять будет угрожать мне переломом ног, — вновь переходя на свой привычный мягко-взволнованный тон, он добавил. — А ведь он может… А мне ещё с ним комнату делить целый год…       Без лишних слов друзья продолжили путь. Каждый знал: связываться с его братом — себе дороже. Если Цзян Чэн ещё вызывал некоторые противоречия у Не Минцзюэ, то Вей Ин возглавлял его личный чёрный список. А также был в топе списка «тех, кому не следует общаться с Не Хуай Саном» и «Тех, кто плохо влияет на Не Хуай Сана». — Кстати говоря, неужели ты сам хочешь жить с ним? — поинтересовался Усянь. — А разве у меня есть выбор? — тяжело вздохнул Хуай Сан. — Это всего лишь на год. А потом он выпустится, и я точно переберусь поближе к вам! И будем тусить, как в Юн Мэне, — он мечтательно вздохнул. — Все ночи напролёт!       Цзян Чэн нервно усмехнулся: — Потусишь здесь, как же. Говорят, в этом университете столько правил, что не пересчитаешь по пальцам. Я думаю, нас сюда отправили в большей степени потому что хотели перевоспитать. — Цзян-сюн, ты так серьёзно настроен. Уважаю. — Лично я серьёзно настроен совратить младшего нефрита Ланей, — с гордостью заявил Вей Ин, хотя его никто и не спрашивал. — После выйду за него замуж и буду ходить по этому университету с лицом, будто я вертел в нём всех на хую! — Ради всего святого, захлебнись в общественном душе сегодня вечером, — раздражённо пробубнел Цзян Чэн, а Не Хуай Сан по своему обыкновению залился смехом, пряча улыбку за веером.       С горем пополам они затащили вещи Не Хуай Сана на четвёртый этаж общежития. Вей Ин кинул их ещё на третьем, поскольку с Не Минцзюэ видеться он крайне не хотел. Такой классный день должен закончиться на отличной ноте. И вместо того, чтобы получать прожигающий осуждающий взгляд от брата друга, он с новой волной азарта стал доставать сообщениями Лань Чжаня, уговаривая того на прогулку.       Цзян Чэн же был более стойким и осмелился проводить Хуай Сана прямо до двери. Тот искренне поблагодарил его и хотел было постучаться в дверь, как она сама распахнулась с обратной стороны. Похоже, что новые штаны нужны Цзян Чэну. Не то, чтобы он его боялся. Но леденящий ужас охватывал его всякий раз, как ему приходилось сталкиваться с ним лицом к лицу. — Брат! — Не Хуай Сан радостно накинулся на того с объятиями. — Рад тебя видеть.       На мгновение Цзян Чэну показалось, что Не Минцзюэ даже улыбнулся. Но как только он встретился с ним взглядом, эта дурная мысль тут же покинула его голову. — Это опять ты… Как там тебя?       Цзян Чэн набрал было в лёгкие побольше воздуха, но Не Хуай Сан уже всё сказал сам. — Очень грубо с твоей стороны, братец. Это Цзян Чэн, мой друг, между прочим, добывший мне рекомендации в школе Юн Мэна. И да, он встретил меня у вокзала и помог мне принести тяжеленный чемодан.       Всё, что смог сказать Цзян Чэн, это тихое: — Здрасьте. — Точно, тот самый сын главы ордена Цзян. А где этот непутёвый? — Не Минцзюэ сделал шаг вперёд, осматривая коридор на наличие Вей Усяня. — Его ведь с вами не было? — Вей-сюн был с нами и тоже помогал, но у него наметились срочные дела.       На интуитивном уровне Цзян Чэн уловил нечто, связывающее его и брата Не Хуай Сана. Они оба терпеть не могли Вей Ина. — Что ж, мне пора, наверное, — нужно было поскорее смываться отсюда. — Если что, ты знаешь, где меня искать. — Я напишу, Цзян-сюн, — улыбнулся Не Хуай Сан.       Цзян Чэн тоже улыбнулся, но так, что этого никто не увидел, потому что его пятки в этот момент только и сверкали за поворотом. Когда он вернулся в комнату, Вей Усяня уже след простыл. Так или иначе, ему было плевать, потому что он всё ещё злился за эту выходку на лестнице. Ради приличия всё же стоило ему написать. «Где тебя носит? Ты в курсе, что общежитие закрывают в девять вечера?» «Я знаю, мистер небритый лобок! Можешь дрочить в своё удовольствие, я сегодня не приду.»       Цзян Чэн злобно сжал телефон в руках и начал строчить длинное гневное сообщение. «Кстати, позови в гости нашего Незнайку. И повеселись с ним хорошенько, а? Чтобы он завтра не мог сидеть. Ты можешь, братец, я верю в тебя.»       Вместо длинной тирады, которую он накатал, Усяню было послано лишь краткое: «Сдохни уже где-нибудь.»       Решив проверить на элитность общественный душ, Цзян Чэн вооружился мыльными принадлежностями, полотенцем и сменной одеждой, направляясь в обитель тепла и пара. Конечно, это не личная ванная комната, но тоже сойдёт. В конце концов, хоть его и воспитывали будущим главой ордена, он не был разбалован изысками красивой жизни. Как по велению судьбы, ему крайне везёт на встречи со старыми знакомыми. И на двери, которые открываются прямо перед его лицом. С видом благородного павлина из душевой гордо вышел Цзинь Цзы Сюань. Для Цзян Чэна он был не более, чем петухом с ободранным хвостом. — Вы только гляньте, какие люди, — протянул он своим самым стервозным голосом. — Сам будущий глава ордена Цзян.       То ли издеваясь, то ли желая позлить, он протянул руку для пожатия. — Цзы Сюань, — Цзян Чэн нахмурился, однако пожал его руку, мысленно отмечая про себя, что её нужно будет промыть более тщательно. — И тебя сюда занесло, значит. — Занесло? Нет. Я сам добился этого. Если тебе изменяет память, то я был одним из самых выдающихся учеников в средней школе.       Цзян Чэн усмехнулся: — В средней. В старшей мы уже не учились вместе. — Знаешь, ты стал таким же агрессивным, как и твой брат. Вот она, кровная связь. — Мы не родные братья, — напрягся Цзян Чэн. — Мог бы получше заучить наше семейное древо, раз уж полез в наш орден. — Словно я по своей воле сделал это, — брезгливо бросил Цзы Сюань. — Прежде, чем ты захочешь избить меня, как и твой непутёвый братец, хочу кое-что сказать. Я поступил в этот университет не для того, чтобы лишний раз затмить тебя своим превосходством. — Твоё эго вот-вот проломит потолок. Ты отвратителен. — Я не договорил. Я пришёл сюда, чтобы соответствовать требованиям твоей ненаглядной сестры. — Ещё одно слово о Янь Ли, и я уже не буду контролировать себя. — Не стоит, — он похлопал оппонента по плечу, наконец выходя из помещения. — Для будущего главы ордена крайне непристойно вести себя вот так. Искренне надеюсь, что здесь тебя научат манерам. — Искренне надеюсь, что завтра ты подскользнёшься здесь, и мы с сестрой организуем твои похороны. — Хах.       Что понял Цзян Чэн из этого разговора? Ему стоит завтра же пойти в аптеку за успокоительными, ведь год обещает быть, мягко говоря, тяжёлым.       Общежитие было закрыто вот уже как два часа, и Цзян Чэн осознал одну страшную вещь. Без Усяня ему на самом деле очень скучно. Он даже был готов послушать его гейские истории, только бы тишина не давила на виски. Словно ангел, услышавший молитву о помощи, ему написал Не Хуай Сан, как и обещал. «Цзян-сюн, ты спишь?» «Нет.» «Скажи номер комнаты, я приду к вам с Вей-сюном.» «Твой брат не убьёт тебя после этого?» «Он спит, как мёртвый. Хоть по частям разделяй. Так что, думаю, ничего мне не будет.» «Придурка нет, он на блядки ушёл. Приходи. Комната №669.» «Буду через пять минут ;)»       Не Хуай Сан тихонько прошёл по коридору, стараясь не чиркать тапками по полу, чтобы никого не разбудить. Признаться, он выбрал не лучший наряд для ночных хождений по коридору, потому что в белых спортивных штанах и молочного цвета футболке он выглядел, как призрак, который был заточён навечно в этих стенах. Дверь, ведущая в комнату №669 сильно скрипела, так что он решил, что, если ему удастся открыть её медленно, то скрипа будет меньше. Цзян Чэн слушал музыку и беззаботно листал ленту новостей. Мало-помалу дверь медленно открывалась. Когда щель достигла такого размера, что не Хуай Сан мог пройти через неё, он осторожно просочился внутрь. Цзян Чэн краем глаза глянул на дверь и тут же так нервно дёрнулся, что телефон выскочил из его рук и завалился под кровать. Его суровость не позволила ему вскрикнуть от страха, поэтому он застыл в немом ужасе. Ещё и минусовое зрение, будь оно неладно. Привидение в дверном проёме медленно закрыло за собой дверь, а Цзян Чэн в этот момент осторожно вытащил один наушник из уха. Мысленно он твердил себе только одно: «У тебя просто глюки от усталости. Это плод твоей больной фантазии».       Дверь, как последняя стервозная сучка на районе, скрипнула так сильно, что, казалось, разбудила даже петухов в Юн Мэне. Вдруг призрак тихо ругнулся: — Вот же блять!       Цзян Чэн не узнал голоса друга, поскольку тот крайне редко использовал нецензурную брань, и уж тем более редко говорил шёпотом. Он всё так же испуганно вжимался спиной в подушку.       Приведение тем временем окончательно закрыло дверь, повернув ключ в замке, чтобы никакие братья не пришли портить их ночную тусовку. Не Хуай Сан обернулся и своим обычным голосом пролепетал: — Цзян-сюн!       Цзян Чэн с облегчением выдохнул. — Твою мать… Ты зачем так пугаешь? — А? Ты сам испугался… Я хотел дверь тихонечко закрыть.       Премия «невротик года» явно досталась бы Цзян Чэну. Пока его сердце так же бешено колотилось в груди, Не Хуай Сан присел рядом с ним на кровать, скрестив ноги в позе лотоса. В темноте он постарался разглядеть его лицо. — Ты что-то бледный. Всё в порядке? — Ага, — если не считать того, что пару минут назад он чуть не откинулся от страха, то всё замечательно.       Не Хуай Сан мягко пихнул Цзян Чэна в плечо, обращая его внимание и взгляд на себя. Довольно улыбаясь, он сказал: — Из-за брата я тебя толком не поблагодарил. Спасибо за помощь, Цзян-сюн. И сегодня, и всегда, — он задумался на секунду. — Хорошо, что сегодня нет Вей-сюна, потому что он бы уже раз сто пошло пошутил. А я просто хотел поблагодарить тебя, и при том давно. Ещё и эта рекомендация… Я бы без неё точно не поступил. — Да глупости всё это. Мне не трудно. Мы ведь друзья, верно? — Друзья, — они стукнулись кулаками, как делали это по своему обыкновению, после чего Не Хуай Сан достал телефон и бесцеремонно перевёл тему. — Итак, мы с тобой уже лет сто не читали порнушку. Я уже думал, что умру к чертям собачьим! Одному читать скучно! — Но ведь мы последний раз читали пару недель наза- — Вечность!       Они оба рассмеялись. Действительно, хорошо, что сегодня не было Усяня, ведь иначе бы он опять шутил над ними или чего хуже — узнал об этом странном ритуале. Не то, чтобы они стыдились этого, но зная Вей Ина и его длинный язык, стоило хранить такие вещи, как самую сокровенную тайну.       Как это обычно бывало, они выбирали самые короткие и порой нелепые тексты. Читали они по очереди, вслух, причём неизменным табу было правило «один к одному». Они никогда не заканчивали посиделки, если один из них прочитал больше, чем другой. Хотя обычно, чтобы хоть как-то создать атмосферу, начинал читать Не Хуай Сан. Далее наступала очередь Цзян Чэна, и получалось у него читать слишком хорошо. Так что это правило было никому ненужным, так как Хуай Сан всегда уламывал его на вечернее чтиво. Самый интересный факт: Цзян Чэн не был против такого расклада.       Этот раз не был исключением. Не Хуай Сан по своей натуре был довольно хитрым, и всегда заранее готовил историю покороче для себя и более длинные для Цзян Чэна. И как только он заканчивал читать, торжественно передавая телефон в руки другу, тут же усаживался поудобнее, облокачиваясь о стену и обнимая ноги, закрывал глаза и начинал кайфовать от этого монотонного твёрдого голоса.       Чаще всего он твердил самому себе: слушай текст, а не его голос, слушай текст, а не его голос, слушай текст, а не его голос. И всё равно сдавался. Особенно он любил смену интонации, когда с более нейтральных моментов, Цзян Чэну приходилось читать нечто очень откровенное. Иногда, поглядывая украдкой, Не Хуай Сан был готов пищать от того, как моментально краснеют щёки у его друга. Так, стоп! Это уже становится похожим на гейскую лавстори. А это по части Вей Ина.       Так или иначе, никто не был против такого расклада, и было бы глупо отрицать, что им нравилось такое времяпровождение. Альтернатива такому развлечению была более цензурная — они просто смотрели видео на ютубе, но о каких видео может идти речь, когда судьба разложила все карты так, чтобы именно этим вечером немного пошалить?       Цзян Чэн дочитывал уже пятую по счёту историю, как вдруг понял, что Не Хуай Сан уже во всю сопит, скатившись на его плечо. Делать нечего, придётся заводить будильник и будить его рано утром, чтобы он успел вернуться в комнату до того, как проснётся его брат.       Выйдя из браузера, Цзян Чэн увидел заставку телефона, на секунду немного смущаясь. На рабочем столе стояла абсолютно тупая, но милая фотография, сделанная с фильтром снепчата. Тем самым, с уродскими собачьими ушами и языком. Он улыбнулся, пожалуй, вполне искренно, стараясь подавить в себе смешок. Эту фотку они сделали абсолютно случайно, и на ней были видны все шесть подбородков. Не Хуай Сан сказал, что у него завис телефон и попросил Цзян Чэна посмотреть, что с ним случилось. По какой-то неведомой причине открылся снепчат с этим фильтром, и как только он хотел его закрыть, Хуай Сан успел ткнуть на кнопку, чтобы запечатлеть этот ужас. Возможно, только возможно, что это была хитрая уловка, чтобы заставить его сфоткаться в этом фильтре, но ему настолько не хотелось признавать собственную тупизну и поражение, что он решил списать это на простую случайность.       Не Хуай Сан стёк вниз, падая головой на колени Цзян Чэна. «Хорошо, не на причинное место» — подумал тот. А ещё он только в этот момент осознал, что до сих пор не достал телефон из-под кровати. Делать нечего, нужно осторожно вставать и перебираться на кровать у окна.       Стоило Цзян Чэну сделать единое телодвижение, как Не Хуай Сан по-хозяйски поудобнее укладывал голову на его коленях. Ладно, поспит сидя. Это всё Усянь накаркал! Развлекитесь, говорит, как следует.       Чтобы хоть как-то скрасить своё положение, Цзян Чэн выудил подушку и подставил её себе за спину. Что ж, спать в таком положении ему не впервые. Прежде, чем отложить телефон с заведённым будильником в сторону, он в последний раз подсветил им лицо Не Хуай Сана. Тот спал, как младенец. Его, похоже, совершенно ничего не смущало. А утром опять будет удивляться, как же ему так удалось уснуть. Но Цзян Чэну было грех жаловаться, ведь судьба и так сделала ему огромный бонус в виде отсутствия Вей Ина. В противном случае он бы ещё полночи ржал в подушку и называл бы их голубками. А потом с серьёзным видом бы посмотрел на них в последний раз и серьёзно произнёс: — Я завидую.