Переезд,изменивший мою жизнь в дерьмо.

*Спустя два дня*

Салли в школу не ходил, ибо тело очень сильно болело. Не ел, не пил, спал очень мало, боялся. Он боялся отца. Боялся, что выйдя из комнаты, Генри будет бить куда сильнее, чем в прошлый раз, поэтому он и сидел в комнате, смотря в потолок и размышляя. На его телефон уже приходило довольно-таки много смс и звонков от Эшли и Тодда, но Фишер их игнорировал. Он сам не понял, откуда появилось чувство, что они на самом деле пользуются им и в один миг могут бросить. Да, эти эмоциональные качели очень бесили Салливана.То ему нравятся его новые друзья, то не нравятся. Он запутался. Он не понимал, что да как он делает не так в этой жизни. Что он сделал не так, что собака съела половину его лица? Что он сделал не так, что та черная тварь разгрызла шею его матери и она умерла? Что он сделал, что отец возненавидел его? Хотя, на этот вопрос он давным давно нашел ответ. Вот так вот голубоглазый и просидел два дня в комнате, раздумывая о своей никчемности, пока вечером четверга кто-то не позвонил в звонок квартиры. Звонили долго и настойчиво, а отца, как понял протезник, не было. Пришлось выйти из свой берлоги и, хромая, дойти до двери. Открыв дверь, Фишер даже не посмотрел в глазок. — Салли, твою мать, я думал ты помер уже! — с такими словами рыжий набросился на плечи Сала, от чего тот зашипел, ибо боль от побоев была невыносима. Когда Тодд отстранился, он посмотрел на лицо голубовласого. Он разглядывал каждый его кусочек лица и посмотрел прямо в глаза Фишеру. В ту минуту Салли пожалел о том, что не смотрит в зеркало перед тем, как выйти за дверь. Он понял, почему Тодд так смотрит на него. Он понял, почему Моррисон обводит своими глазами каждую линию его лица. Он понял, что.он.твою.мать.без.протеза! — Сал, боже, откуда эти синяки? — рыжик сделал шаг вперёд к Фишеру и протянул руку, чтобы посмотреть его шею, на которой тоже были царапины и синяки. — Тодд, что ты делаешь? Не смотри! — Салли закрыл лицо руками. От страха у него задражало всё тело. — Сал, может ты впустишь меня и мы поговорим о том, что с тобой произошло? — Рассматривая протезника, как тот дрожит, он заметил на его руках синяки и напрягся. Неужели его снова избила компания Трэвиса? — И…не закрывай лицо. Твои слова..ты говорил, что под этим протезом ты прячешь что-то ужасное, но я не увидел абсолютно ничего плохого. Что же ты прятал? Салливан убрал руки, посмотрел в пол, подумал минуты три и посмотрел на Моррисона. Вдохнув, он раздражённо молвил: — Само лицо и есть ужас, Тодд. Эти шрамы, рубцы, разодранный нос, да это ведь не лицо даже, а фарш! Разве тебе не противно? Чего же ты не убегаешь и не кричишь «О Господи, какой же ты уродец!» или не плюешь мне в лицо? Ты ведь и общаешься со мной, чтобы бросить как остальные, да? Ну же, ударь меня. Почувствуй мое лицо у себя на руках. Ты ведь хочешь этого, почему не ударишь? Брови рыжего сначала подлетели вверх и лицо приобрело удивлённую эмоцию, а потом медленно спустились вниз, приобретая злую гримасу. — Фишер, а ну успокоился, идиот! — Тодд так гаркнул, что Салли аж дернулся. — Ты уже совсем чокнулся сидя дома! Ты думаешь, что если бы мне было противно, то я стоял бы сейчас здесь? Правильно, нет. Я бы сейчас убегал, как ты сказал, с воплями о твоём уродстве, но нет, я стою сейчас здесь и смотрю тебе прямо в лицо! Лицо, не фарш Фишер, а лицо. Мне абсолютно плевать, что говорят другие. Плевать, слышишь? Меня не пугают твои шрамы и я не чувствую отвращения. Я не считаю тебя уродливым. Я не считаю что твое лицо фарш. Я не считаю что люди правы, говоря о тебе что ты отвратительный. Не все люди одинаковые, Фишер, и не все считают тебя уродом, которым ты даже не являешься. Твои шрамы..они..они твоя изюминка, которая тебя никак не портит как человека. Сейчас, увидев твое лицо, я нисколько не изменил свое мнение о тебе. Ты хороший человек, Сал, и с тобой очень приятно общаться, поэтому я не собираюсь плевать тебе в лицо. Всё чего я сейчас хочу, так это то, чтобы ты впустил меня к себе и мы поговорили. Я хочу знать, что с тобой произошло. Я хочу знать, откуда у тебя синяки. Я хочу знать где ты пропадал и, в конце концов хочу узнать, почему ты нас с Эшли игнорировал. Протезник смотрел куда-то мимо Тодда и хлопал глазами. Он удивлен, что Тодд не отвернулся. Тодд не сказал ничего плохого в его сторону. Тодд не считает его уродом. Тодд..Тодд говорил с ним искренне, а значит, он не врал. А уверен ли Сал, что он не врёт? Можно ли ему доверять? А вдруг..нет, погоди Фишер, а пришёл бы Моррисон просто так, чтобы поиздеваться? Пришел бы он, чтобы просто глянуть на него и отсчитать? Пришел бы? Нет..Тодд ведь не такой. Он добрый, умный, общительный и хороший. Разве может он поступать так с людьми? Правильно, ни за что и никогда этот человек бы не смог так поступить. — Хорошо, проходи, — наконец-то голубоглазый смог что-то сказать. — Неужели, я уже подумал, что ты язык проглотил. Проводив до кухни Моррисона, Салли поставил чайник и сел за стол. — У тебя есть аптечка? — Что? — Фишер был везде, но только не у себя на кухне и не на этой планете. — Говорю, аптечка есть? — Ааааа. Да, Тодд, есть. А зачем тебе? — Ты в зеркале себя видел? У тебя, во-первых, ссадин полно, которые нужно обработать, а во-вторых, синяки мазью намазать, чтобы быстрее прошли. — А да, где-то была. Сейчас принесу. Принеся аптечку, голубоглазый сделал чай и сел напротив Тодда, который собственноручно решил обработать все раны. — Рассказывай, — сделав глоток чая, спокойно сказал Моррисон и аккуратно приступил к делу. — Что? — Откуда у тебя синяки? Ты опять подрался с Трэвисом? — Нет. — А откуда тогда? Молчание было минут пять, если не больше. — Сал блять, не бойся меня. Ты можешь мне доверять, я не собираюсь кому-то что-то рассказывать и делать хуже, а наоборот, я хочу помочь. Мы с Эшли переживали за тебя, а ты тут мямлишь. Давай рассказывай, я жду. — Э...два дня назад, после школы я пошел к соседке Лизе, — начал Салли. — Джонсон? — Да. Ну…получилось так, что я засиделся у нее довольно-таки долго и когда пришел домой застал пьяного отца, который был очень взбешён, что я пришел так поздно. Он злился и вот, типо, наказание за все мои проступки, как видишь… — протезник вздохнул и усмехнулся. — Часто он тебя бьёт? — Тодд был ошарашен такой информацией. Он не понимал, как можно бить родного сына? Это ведь твоя копия, твоя кровь, часть тебя. — А ты не пробовал поговорить с ним, ну или хотя бы подать на него в суд? — Нет, ты что? Ашшш… — шикнув от неприятных ощущений, Фишер глянул на Тодда. — Терпи. — Нет, я и не собираюсь. Ты вроде умный парень, а такое предлагаешь. Что я буду делать, если его посадят или отберут родительские права? Родственников у меня больше нет и он единственный, кто у меня остался. Без него меня ждёт только детдом. Я лучше буду лежать под его рукой или ногой, но никак не прятаться под кроватью в детдоме от разъярённых детей. — Прости, я и вправду не подумал. — Но всё же, попытайся поговорить с ним или я сам пойду и накатаю на него заявление. Сал, нельзя так жить! — Тодд, нет! Я сказал, что не буду ничего с ним делать и говорить с ним тоже не собираюсь. На этом разговор окончен, можешь идти домой, а я буду готовиться к школе, — Сал встал со стула, запихнул его под стол и показал взглядом на дверь. — Но, Сал… — Тодд, нет. Я все сказал. — Ладно, я понял. Но, ты можешь мне пообещать кое-что? — Что? — Если вдруг, что-то такое случится, ты идёшь ко мне и все говоришь, хорошо? — Да. — Спасибо, Сал. Пройдя до двери, протезник дёрнул рыжего за руку. — Тодд, стой. Прости что так грубо тебя выгоняю, просто отец должен вернуться скоро, если я не ошибаюсь. Да и мне правда нужно готовится к школе, так как я два дня прогулял. — Ничего страшного, Сал, я понимаю. — Тодд. — Да? — Спасибо большое. Спасибо, что ты есть и что пришёл. — Не за что, Салли, если что обращайся, я всегда рад помочь, — Моррисон приобнял Фишера, как всегда делают друзья и пошел к себе домой, а сам Фишер пошел делать злоебучие уроки. * * * После того дня, как к Салли приходил Тодд, протезник понял, что его друзья — реальные друзья и он ошибался, когда думал обратное. Они искренние и добрые, переданные и, самое главное, любят Сала таким какой он есть. Салливан, после визита рыжего друга поговорил и с Эшли. Он показал ей лицо, рассказал историю о случае с собакой и она тоже не оттолкнула его.Она поддержала его, вместе поплакала с ним и постоянно говорила, что у Фишера красивые глаза, которые он не имел права скрывать за этим протезом. За этот короткий срок их дружбы, он полностью убедился, что они лучшие. Эшли учила рисовать протезника, а Тодд помогал с домашним заданием и иногда учил Фишера всяким программистическим штучкам, а взамен он учил их игры на гитаре. Конечно, у него не совсем получалось всё так, как у его друзей, но чтобы не расстраивать их, он старался. Ну, старался ещё не только для них, но ещё и для себя. Он хотел и пробовал делать что-то новое, ему это нравилось. С отцом Сал не общался, только разговаривал когда деньги просил. Фишер старший тоже не особо хотел общаться с сыном, поэтому деньги всегда давал без единого слова. Было обидно, что единственный родной человек отталкивает голубоглазого, когда тому нужна родительская ласка, но он терпел. После смерти матери Салли не чувствовал той любви, которая была раньше. Ее вообще не было. Но, ему повезло, что у него есть такие друзья, как Тодд, Эшли и Лиза. Да-да, Лиза. Он часто ходит к ней и они разговаривают по душам. Сал всё ей рассказывает, абсолютно всё. Она ему как мама, не родная, но мама. Конечно, голубовласому не особо хотелось ходить к ней из-за того, что там мог находиться Ларри, но он ходил ради Лизы. Трэвис и его банда издевались над Фишером как могли, и шатен принимал участие, хоть и небольшое. Как бы Тодд и Эш не пытались сказать Джонсону, чтобы тот прекратил издёвки над протезником и вообще ушел от Трэвиса, Ларри все равно делал то, что ему велел Фэлпс, отзываясь, что не хочет потерять репутацию. Поэтому встретиться с этой шпалой ему не хотелось. Слава Сатане, что удача была на его стороне и он с ним не встречался, пока был у Лизы, но удача ведь не вечная, не так ли? * * * — О, Салли, ты пришёл! — Да, я же обещал. — Очень хорошо. Ты проходи на кухню, а я сейчас подойду. — О боже, Лиза, ты снова за своё? — смеясь, спросил Фишер. — Ну, а как же, мне гостей встречать в том, в чем я работаю? — Ну меня можно. — Какая разница? Я должна выглядеть хорошо. — Ты и так хорошо выглядишь. — Ой всё, иди на кухню, я сейчас. — Лаааадно. Да-да, каждый раз, когда кто-то приходит к Лизе, она бежит приводить себя в порядок, даже если это кто-то близкий. В принципе, это правильно, но Салли считал, что при нем она может ходить хоть в халате, так как ему абсолютно все равно на ее внешний вид в хорошем смысле. — Как дела? Что там у вас с отцом? — на этот раз она очень быстро управилась, а то последний раз, когда приходил Салли, она в комнате просидела минут сорок. — Нормально все. Только не общаемся толком, — Сал всё рассказал Лизе ещё давно, только не упоминал про избиение. — Оу, не хорошо… Но, я надеюсь, что он когда-то одумается и поймет, что ты его единственный сын и он не должен профукать свой единственный билет на поезд в счастливую жизнь, а пока, у тебя есть я и я буду с тобой разговаривать, пока наши языки не отвалятся. Лиза веселая женщина и это как никак радует. — Ахах, хорошо. — О, точно! — А? — голубовласый аж вздрогнул от неожиданности. — Ты кушать будешь? У меня есть твоя любимая лазанья и твой любимый яблочный сок! — улыбнувшись, миссис Джонсон открыла холодильник и достала вкуснятину. — Ахах, даже если я откажусь, ты все равно меня накормишь. — Ну да, а как иначе? Ты вон худой какой, будто не ешь ничего от слова совсем! — Да нет, я ем дома. — Не видно что-то, но ничего, я всё равно тебя сейчас откормлю, — ехидно хихикнула Лиза и поставила в микроволновку лазанью. — Ох, Лиза, ахаха. — Ну что Лиза? Я уже ого-го сколько Лиза! — Салли и Джонсон залились смехом. Во время трапезы они снова разговаривали ни о чем, смеялись, но вот пришло время, когда что-то перевернулось у Салли в желудке. Скорее всего, эта была та съеденная лазанья и она тоже не особо была рада новости, которую сообщила Джонсон. — А, кстати, за все время как ты ко мне приходишь, ты ни разу с моим сыном не виделся. Возможно, сейчас тебе повезло, ибо он должен прийти с минуты на минуту! Вот и познакомитесь заодно. POV Салли Фишер Стоп что? В смысле? Какого черта? Почему именно сейчас? Почему именно он? Лиза, скажи что это шутка, пожалуйста. Скажи, что у тебя вообще нет сына, а он бомж случайный. Блять. Блять. Блять. Все же хорошо было, почему именно сейчас дерьмо происходит? Где моя удача? Почему она так вовремя ушла? Конец POV Салли Фишер Щелчок. Звук открывающейся двери. Черт. — Ма, я дома. — О, сынок, вот и ты! — Ага. — У нас гости, будь другом и посиди с нами, познакомишься заодно, — шатенка побежала к своему сыну и помогла ему с верхней одеждой. Черт. — Мам, прости, но прекрати за мной бегать, как за малым ребенком. А ещё, я не в настроении и не хочу ни с кем знакомиться. — Но, Ларри… — Ах да, ко мне Трэвис скоро завалится, мы будем у меня в комнате, — шатен отошёл от матери. Черт. Тяжёлые шаги. Звук открывающегося холодильника. Скряб. Щелчок. Глотки. Черт. Черт. И ещё раз чёрт. — Ты? — шатен недовольно глянул на мать, а потом снова на протезника. — Да, и тебе привет, — спокойно сказал Фишер, но в душе он явно был неспокоен. — А, мальчики, так вы знакомы? — Ага, лучше бы не были. Ты чо здесь делаешь, гость? — специально сделав недовольный акцент на слове «гость», сказал Ларри. — Ларри, нельзя же так при госте говорить! — Мама, он — незваный гость и он меня раздражает! — Да как ты смеешь так говорить о нем? — впервые Сал видел злую Лизу. — Лиза, успокойся… Я, наверное, пойду, чтобы никого не бесить, — Сал встал и хотел уйти, но Лиза дернула его за рукав. — Нет, Салли, останься, пожалуйста. — Прости, мы хорошо провели время, но мне нужно идти домой. — Салли. — Пиздуй отсюда, — злобно фыркнул Ларри и ушел в свою комнату. — Ларри! — Лиза кинула в него тряпку. — Пока, Салли. Прости, что за него, он не всегда такой, а сегодня видимо что-то у него случилось, поэтому он так с тобой, — проводив до двери, Джонсон мило улыбнулась и обняла Фишера. — Всё хорошо, я понимаю. До встречи. POV Салли Фишер Да-да, конечно он не всегда такой. Только, вот, со мной он постоянно такой. Я, блять, не понимаю, что я сделал этому уебку. Я же его не трогал, какого хуя он проявляет свою неприязнь при Лизе? И вообще она его мать, а он так с ней разговаривает. Была бы возможность, я бы ему уебал. Как же он меня бесит, блять, шпала патлатая, фу. Конец POV Салли Фишер Возмущения у Фишера было ух как много. Казалось, что он сейчас покраснеет и даже взорвется от злости, но он лишь тяжело вздохнул и пошел домой. * * * Не смотря на всю свою злость, Салли все равно пришел домой с хорошим настроением. В последнее время у него оно часто хорошее, и он был этому несомненно рад. Зайдя на кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов, Фишер заметил записку на холодильнике. — Я ушел на работу, буду дома через два или три дня. Деньги на еду лежат на столе, думаю хватит, — прочитав, Салли посмотрел на стол, убедился что деньги там и продолжил читать. — И, прости меня за всё. Я думал все время о том, как я к тебе обращался. Я настоящий кусок дерьма и я это понимаю, поэтому хочу изменится. Я понимаю, что это будет трудно, но, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы ты меня простил. Я был не прав все это время и искренне прошу прощения. Надеюсь, ты обдумаешь мои слова и мы, наконец, изменим свою жизнь в лучшую сторону и будем счастливы. Папа. — на глазах навернулись слёзы, а на лице улыбка. Читая это, он верил, что это было написано искренне. Он знал своего отца, поэтому верил, что это правда. Да, не смотря на всю ту боль, которую он ему причинил, Сал простит его. Он простит, но сначала посмотрит, правда ли отец будет меняться. С улыбкой на лице, Фишер съел свои бутеброды, перечитывая записку, сходил в душ, а потом лег на кровать и засыпая надеялся, что все будет хорошо и не все потеряно.