STORY 9520

нет потребности — ни в просьбе и ни в мольбе, нет потребности ни в доме и ни в приюте — господь двадцать третий год торчит на кислоте и ему бесконечно мерещатся глупые люди.

      Омега стоит около обрыва, далеко, его серебряные волосы, словно поцелованные крепким морозным ветром, развеваются и закрывают глаза, лёгкая блуза колышется, лаская выпирающие рёбра. Внизу простирается океан. Могучий и страшный. Вдруг ноги омеги делают пару резких шагов, ещё один и тело полетит вниз. Омега разворачивается спиной к воде, его губы расплываются в мягкой благодарной улыбке. Шаг. Подойти к обрыву, взглянуть на водную гладь и ужаснуться. Голубая, насыщенно-синяя палитра океана сменяется на алую, красную, отвратительную до самого края, до горизонта, где встречается с небосводом, окрашивает его в безобразный красный, достигает светила, которое стремительно тухнет под натиском уродливой крови с трупным запахом.       Альфа резко вскакивает с постели. Его мозг ещё находится в пограничном состоянии сна и бодрствования. Глаза пробегаются по площади комнаты, узнают помещение. «Это всего лишь сон», — мелькает в голове. Руками альфа прикрывает лицо, слегка мнёт глаза, чтобы окончательно убрать остатки сна. Он откидывает краешек одеяло, чтобы дойти до кухни, выпить воды, вернувшись, слышит тихое бормотание доносящиеся с другого края кровати: — Эй, Хенин, ты почему не спишь? — спрашивает омега, пытаясь включить ночник. — Захотелось воды, — почти честно, — не включай свет, я уже ложусь, — рука омеги вновь скользит под одеяло.       Хенин ложится, притягивая к себе супруга, его огромная ладонь располагается на выпирающим животе омеги. Уже через несколько месяцев они будут обнимать своего сына, думает альфа и вновь закрывает глаза.

***

      Война двух кланов, располагавшиеся в стране известной, как страна трёх столиц, в Прагарасе, длилась долгие годы, множество людей погибало при каждом столкновении.       Каждая сторона пыталась отвоевать свою выгоду.       Клан Чон, владеющий всем наркотрафиком материка, желал побережье и выход в водное пространство для более быстрой транспортировки товара за океан.       Все выходы в открытые воды Прагараса принадлежали клану Ким, члены которого носили татуировку рыб инь и ян, их бизнес зиждился на контрабанде оружия и контролирования морских судов. Глава клана Ким желал присвоить себе если не весь наркотрафик красного дракона, хотя бы часть.       Государство не могло сделать, ровным счётом, ничего. У сторон было лучшее оружие и высококлассные натренированные бойцы. Кроме этого, у обеих сторон имелись свои лаборатории, в которых велись разработки инновационного оружия, и речь шла, в некоторых случаях, о бактериологическом оружие.       В начале двухтысячных годов ученые лаборатории клана Чон разработали газ, распыляя который можно обезвредить сразу несколько сотен людей, попадая при вдохе в легкие, он разъедал мягкие ткани органа. В то время клан Ким чуть не проиграл, чуть не поднял белый флаг над Агдамом, своей столицей. Сделать этот шаг им мешала собственная лаборатория, убеждавшая, что их эксперименты подходят к логическому концу и скоро будет готово оружие, которое разобьёт врагов одним ударом. Суть оружия заключалась во вживление яманаковских клеток в организм взрослого человека. Клетки, запрограммированные на определенную цель, попадая в организм, начинали своё развитие. Так, у бойцов начали вырастать «отдельные кости», служившие им в качестве оружия. Они были быстрее пуль и острее катан. Человек управлял ими с помощью сухожилий, соединявших их с остальным телом.       После того, как оружие было готово, клан Ким реабилитировался и снова начались ожесточенные бои. Война охватывала всю Азию, часть Европы, побережья Америки. Когда действия кланов начали угрожать мировой безопасности, в войну вмешался международный союз государств. Он наложил запрет на применение всех разработок лаборатории, потребовал предоставления доказательств того, что все оружие уничтожено, оштрафовал оба клана за угрозу нанесения удара на безопасность мира, заставил подписать соглашение о мире и отказа от военных действий, тогда лидеры единственный раз встретились в одном помещении для того, чтобы оставить свою подпись. Территорию разделили поровну, побережье осталось у клана Ким.       Многие знали, что затишье это вопрос времени. Но все пытались сохранить этот хрупкий мир.       Если клан Чон добросовестно уничтожили все свои разработки и начали жить мирно, то глава клана Ким отдал приказ о том, что должен сохраниться один экземпляр их оружия. Учёный, работавший в лаборатории господина Кима, пришёл к выводу, что вживляя в уже взрослых людей яманаковские клетки, приводит к тому, что они проходят лишь один или два боя, потом наступает смерть, организм не выдерживает нагрузок. Пак Хёнин, так зовут учёного, был буквально одержим идеей создать идеальное оружие для клана, что, когда узнав о беременности своего супруга, он вколол ему мутационный ген, способствующий росту оружия в организме человека. Беременность протекала обычным образом, Хенин настоял на том, что роды будут проходить в здании его лаборатории, и в три часа ночи по местному времени раздался громкий плач на весь этаж, омега Хенина, Ери, родила ему прекрасного малыша, на бледном и уставшем лице Ери расположилась тёплая улыбка, он смотрел на своего мужа, в руках которого находился маленький комочек, их сын, омега потянулся к своему, чтобы в следующей миг почувствовать, как что-то острое проворачивается в районе солнечного сплетения, он опускает взгляд на свой живот и видит огромное красное пятно, в центре которого торчит нож, соединённый леской с рукой его малыша. Душераздирающий крик Хенина раздаётся на все здание, он положил ребёнка на кушетку, а сам сейчас держит истекающего кровью супруга, глаза которого уже как пару минут лишены жизни, крови много, она буквально вся вытекла из хрупкого тельца Ери. В помещении лишь раздаётся тихое бормотание, в котором можно различить лишь одно слово: — Нет, нет, нет, — сухие губы Хенина целуют лицо омеги, его приоткрытый рот, закрытые глаза, маленький аккуратный нос. Он обратился ко всем небожителям лишь бы его Ери очнулся, сказал, что все эта шутка, что его разыгрывают, сказал, что все будет хорошо. Но омега не просыпается, врачи пытаются оттащить Хенина от тела, но тот истошно на них кричит, лишь после пяти часов, когда тело начинает остывать, а кровь Ери высохла на руках Хенина, он отступает, позволяя забрать тело в морг. В глазах Хенина также, как в глазах Ери, больше нет жизни.       На следующей день акушер, принимавший роды, сообщает, что у них родился здоровый и крепкий омега, без патологий, вопросы вызывает лишь левая рука ребёнка, испещрённая вся красными рубцами. Сам Пак обьясняет всю ситуацию, забирает ребёнка и больше никогда не возвращается в стены лаборатории. Альфа хоронит своего омегу, приходит на кладбище каждый день на протяжении месяца, стоит на коленях, плачет и молит о прощении перед чёрным гранитом с выбитым именем «Пак Ери». Дома в кроватке, смотря на подвесную игрушку, лежит его ребёнок, забравший при рождении жизнь папы. Он агукает, улыбается, поднимает ручки, рассматривает свои пальчики, а потом вновь смотрит на отца, в глазах которого океан невыплаканных слёз. Вот уже месяц Хенин не может смириться с утратой, не может подолгу смотреть на лицо маленького омеги, имеющее мягкие черты его супруга. Он наспех кладёт вещи и питание на первое время в сумку, тепло одевает ребёнка и уже через сорок минут он стоит напротив кабинета главы клана Ким, в его руках омежка кряхтит, щурит нос и закрывает глаза из-за яркого света. — Чем я могу помочь, Хенин? — раздаётся недоуменный вопрос от мужчины сидящего в огромном кожаном кресле, одетым в строгий чёрный костюм, Ким Хуан, глава клана. Хуан всегда с уважением относился к людям, работавшим в его лаборатории, и альфа не мог отказать в встрече с одним из ведущих ученых. Но увидев Хенина он пришёл в некий шок, он никогда не думал, что у человека могут быть настолько пустые глаза и болезненный вид, ещё больше его удивило, что в руках у альфы напротив находится ребёнок. — Господин Ким, — Хенин сгладывает ком в горле, — я верой и правдой служил вам долгие годы, — альфа переводит взгляд на город, виднеющийся через панорамное окно, — когда в лабораторию от вас поступил приказ о создании последнего оружия, я считал своим долгом создать такое оружие, которое не сможет победить никто, и через день мой омега, — голос Пака задрожал, — мой омега, Ери, сказал, что скоро мы станем родителями, я так был рад, но идея о создании оружия для клана заполонила весь мой мозг, тогда я вколол Ери мутационный ген, — Хуан видит как по щекам Хенина текут слёзы, — беременность протекала обычно, я думал, что ген не прижился, и у нас родится обычный ребёнок, но при родах он убил моего Ери... Руки альфы слегка вытягиваются, давая понять, что убийца прямо сейчас смотрит на него. — Мои соболезнования... — Хуан не успевает договорить, как его перебивает учёный. — Пожалуйста, пожалуйста, — он смотрит прямо в глаза главе клана, — заберите его, заберите его у меня. Я не могу смотреть на того, кто убил моего мужа. — Но... — Пожалуйста, — альфа опускает голову, Хуан видит, как он встаёт на колени, — пожалуйста, заберите ребёнка, я создал для вас идеальное оружие... пожалуйста... я больше не могу так. Ким встаёт со своего кресла, подходит к Паку и смотрит на маленький комочек, тянет руки, давая понять, что тот может передать ребёнка ему. Хенин неверяще смотрит на главу, на лице которого улыбка и понимающий взгляд, а после передаёт омежку ему. Хенин молча ставит сумку на рядом стоящий стул и, развернувшись, собирается уходить. У двери его останавливает вопрос: — Как его зовут? — спрашивает Хуан.       Омега стоит на балконе, смотря на раскинувшийся перед ним сад, руки гладят выпирающий живот. Он вдыхает аромат цветов, растущих в саду, а после чувствует руки альфы, его мужа, обвивающие его талию. Ери кладёт голову на плечо мужа, указывает пальцем на правую часть сада и проговаривает: — Там мы установим большие качели для Чимина. — Для Чимина? — вопросительно отвечает Хенин. — Да, я выбрал имя для нашего ребёнка, — омега поворачивается в руках альфы и оказывается лицом к лицу, — Чимин, нашего сына будут звать Чимин. Хенин прислоняется губами ко лбу Ери и шелестяще произносит: — Хорошо, пусть будет Чимин. — Чимин, — выдыхает альфа, — его зовут Чимин.       Дверь кабинета тихо закрывается, отделяет Хенина от сына. Позже, около шести вечера, в доме семьи Пак раздастся одинокий выстрел.

***

      Ким Хуан бросает все дела и отправляется с новым маленьким знакомым в свой особняк за городом. Машины въезжают во двор, останавливаясь у дверей дома, из которого выбегает трехлетний сын Хуана, главный наследник клана. — Отец приехал! — разносится восклицание, а позже маленький альфа бежит к отцу, выходящему из дверей машины, бросается в объятья, чтобы позже оказаться на руках отца. — Привет, Намджуни, — произносит отец, целуя сына в мягкую щеку, отчего на месте поцелуя появляются милые ямочки. — А почему ты так рано? — Появились срочные дела дома, — отвечает Хуан, вновь ставя сына на земля, и зарывается рукой в белокурые волосы ребёнка.       Пока отец с сыном обмениваются ещё парой фраз, из дверей особняка выходит высокий омега с округлым животом. Хуан едва заметив шевеление тут же расплывается в довольной улыбке и поднимается по ступенькам к супругу. Ким Виен, муж главного человека клана Ким, смысл жизни Хуана, подставляет лицо под поцелуй и приобнимает альфу, тот зарывается носом в такие же блондинистые волосы, как у маленького альфы, что перепрыгивает ступеньки. — Что случилось? Сейчас только обед, я ждал после восьми вечера, — говорит Виен, приобнимая подошедшего Намджуна. — Нужно поговорить, — Хуан подаёт знак своему водителю, тот открывает заднюю дверь машины и на руках его оказывается ребёнок Хенина, — появились кое-какие обстоятельства. Давай зайдём в дом, там поговорим, жду в кабинете.       Виен недоуменно смотрит на мужа, но подчиняется и первым входит обратно в дом, держа за руку Джуна.       В кабинете Хуан выкладывает всё супругу, не скрывая того, что ребёнок отличается от других и может причинить вред. —... Я поступлю так, как ты хочешь, последнее слово за тобой, Виен, — заканчивает Ким. — Я не знаю... — выдыхает омега, — нужно подумать. Давай переночуем с этим вопросом, а завтра уже решим. — Хорошо, солнце, — Хуан перехватывает руку Виена и начинает покрывать поцелуями худые фаланги пальцев. — Пообедаем? — улыбаясь, спрашивает омега. — Да. — Я лишь переодену малыша, ага? — Будь осторожен, — Хуан кладёт большую ладонь на живот Виена, — как наш малыш? — Мы чувствуем себя хорошо, — омега напоследок смотрит на мужа, направляясь в детскую, куда он сказал перенести Чимина. — Хей, а кто у нас тут такой маленький? — Виен откидывает большое одеяльце, в которое укутан Чимин. Ребёнок ярко улыбается омеге и тянет ручки к лицу. Виен хочет переодеть малыша в чистые вещи, он снимает лёгкую рубашечку с него и сдерживает вскрик, прикрывая рот рукой, взгляд Кима проходится по левой руке, от плечевого сустава до основания кисти расположились большие выпуклые красные рубцы разного размера: одни брали своё начало с одной стороны, заканчиваясь на другой, другие были не больше одного сантиметра. Указательным пальцем Виен приходится по рубцам, чувствуя, что температура кожи там гораздо больше, чем всего тела. Омега быстро переодевает ребёнка, кормит молоком и укладывает спать в детской кроватке, принадлежавшая Намджуну. Он заходит в кабинет Хуана и с порога же начинает говорить. — Прости, — он переводит дыхание, потому что преодолел расстояние от детской до кабинета мужа в считаные секунды, — я, правда, хотел оставить этого ребёнка, но я не могу подвергать опасности Намджуна и нашего ещё неродившегося сына, пожалуйста, не оставляй его здесь, — в голосе Виена слышится истерика, альфа встаёт со своего кресла и подтаскивает к себе супруга, обнимает и успокаивающе поглаживает его по голове, — я понимаю, что поступаю бесчеловечно... но мне страшно, Хуан, пожалуйста... — Хорошо, я разберусь с этим, не беспокойся, — мужчина целует Виена в макушку и отпускает, наказывая поспать и отдохнуть, подпитывая свои наказы тем, что их малыш устал.       Его находит омега по имени Мидори на крыльце детского дома тем же осенним вечером, когда дождь лил стеной, это было больше похоже на какой-то свёрток голубого цвета, но если подойти поближе, то можно заметить как свёрток двигается, а потом заметить маленькое личико ребёнка, улыбающееся Мидори, щеки отдавали чуть красным, видимо, из-за холода, а взгляд был настолько осознанным, будто этот ребёнок прожил лет так сто и наблюдал все человеческие пороки. Мидори осторожно взял на руки маленькое тельце, крошечные глазки сразу начали изучать лицо перед собой, а омега, в свою очередь, медленно направился во внутрь детского дома. Было понятно лишь одно: Мидори этого ребёночка никому никогда не отдаст. Судьба никогда не баловала омегу: в 14 его изнасиловали трое альф, после чего оказалось, что он ждёт ребёнка, знаете, нет ничего паршивее, чем то, как тебя заставляют выносить ребёнка, которого ты ненавидешь больше всех в этом мире, это плод унижения, плод грязи, плод осквернения, думал тогда 15-летний Мидори, но спустя несколько месяцев, он, обхватывая свой выпирающий животик, думал, что этот ребёнок, как утешение, посланное богом, на 30 недели беременности у него начинаются преждевременные роды, никто к этому не готов, его очень долго везут в больницу, в итоге ребёнок рождается мёртвым,как объяснили позже Мидори, он наглотался околоплодных вод, дыхательные пути забились и наступил летальный исход ещё в теле омеги, знаете, тогда омега думал, что идея умереть, лечь под поезд, шагнуть с самого высокого здания кажется не такой уж плохой, состояние депрессии, нежелания жить подпитывается смертью папы и отца, разбились на машине, оставили Мидори гнить в этом мире одному, без права выбора, а омега задыхается, захлебывается этой чёрной жижей, она у него везде, в ушах, ноздрях, глотке, желудке, он пытается кричать, но выходит не крик, а какой то булькающий звук. Жить не хочется от слова совсем. Соседи его прозвали сумасшедшим, прокажённым, сторонились и показывали пальцем. Так Мидори прожил до 38 лет, один, брошенный и отверженный всеми, бесполезный омега, пустышка, не имеющая права на существование. Однажды он сидел в парке, наблюдал за людьми, завидовал им, они такие счастливые, вот там альфа подбрасывает своего ребёнка в воздух, ловит, а ребёнок визжит восторженно, на горизонте появляется папа, к которому ребёнок бежит, спотыкаясь, губ Мидори касается грустная улыбка, а на глаза наворачиваются слёзы, «за что мне это?»- лишь один вопрос в голове. Омега настолько погружён в свои мысли, что не замечает как к его ногам подкатился мяч, обращает внимание только, когда к нему подбегает маленький альфа и просит отдать мяч, омега ошарашено смотрит, не понимая, а потом поднимает мяч и передаёт ребёнку, ребёнок благодарна кланяется и произносит «меня зовут Таканори и я живу в детском доме, мы с воспитателем впервые пришли в парк!», Мидори уставился на малыша, он переваривал эту информацию примерно минут 10, а потом приходит к выводу, что есть люди несчастнее его, этот малыш, но он радуется всему так искренне, что омега чувствует, как все эти чертовы годы он кощунственно страдал, на самом то деле, из-за ничего, чёрт, он же мог подарить столько любви и заботы таким детям, как этот Таканори, «приятно познакомиться, таканори, моё имя Мидори»,— мягко улыбается он и протягивает руку для рукопожатия, после он чувствует легкое давление маленькой ручки. На следующей же день Мидори выясняет про ближайший детский дом и идёт устраиваться туда работать, он проходит специальные курсы для воспитателей, проходит медицинское обследование и с готовым пакетом документов возвращается в детский дом, где его встречает директор бета, который сразу понял, что мидори нужна эта работа больше воздуха, когда омегу окончательно берут на работу и последние документы оформлены, то он узнаёт, что Таканори усыновили и теперь он уезжает вместе со своими новыми родителями в Миртис, третья коронованная столица Прагараса. В этот момент Мидори плачет от счастья, впервые, потому что этот маленький альфа вдохнул в него новую жизнь, после он будет отправлять каждый новый год подарок Таканори с пожеланиями, добрая традиция, думает омега, запечатывая очередной подарок. Так проходит шесть лет, шесть относительно счастливых лет в жизни омеги, он полностью отдаётся работе, дети его обожают, Мидори живёт спокойно пока не находит одним осенним днём маленький свёрток на крыльце детского дома с запиской на которой написано лишь одно слово на фоне рыб инь и ян: «Чимин». С этого момента в жизни Мидори пролистывается и начинается счастливая страница.       Силуэт омеги с ребёнком на руках скрывается за дверьми детского дома. За всей этой сценой наблюдает альфа в строгом чёрном пальто, с кожаными перчатками на руках, стоящий на противоположной улице за углом семейного кафе, телефон в его руках начинает вибрировать, нажимает на кнопку принять и тихо проговаривает «Объект находится в безопасности», не успевает отключиться, через секунду тело альфы падает навзничь, причиной чего стала пуля, выпущенная из винтовки с крыши соседнего здания, и раздробившая височную кость, мозги прилипли к наружней стене семейного кафе, «спасибо за хорошую работу»,— произносится на том конце трубки, а после губы собеседника трогает улыбка.       Ким Хуан записывает данные детского дома в старый блокнот, чтобы забрать оттуда своё «оружие» в случае угрозы. Он удовлетворенно улыбается и выходит из кабинета, направляясь в гостиную, откуда раздаётся веселый голос Намджуна и тихий смех его Виена.       После медицинского осмотра никаких нарушений не обнаружено, все в норме, множество вопросов вызывала лишь рука ребёнка, но Мидори, боясь, что эту кроху у него отберут, взял всю ответственность за состояние его здоровья на себя. Когда все формальности были решены, Чимин начал жить в детском доме на законных основаниях. Проходил год за годом. Мидори весь отдавался ребёнку,он начал ночевать с малышом, успокаивая его по ночам, он покупал на свои личные деньги игрушки. Омега был свидетелем первых шагов, первого осознанного смеха, стал получателем вырванных во дворе цветов.       Для Мидори Чимин стал смыслом жизни, и страх потерять его был настолько велик, что омега начал собирать пакет документов для усыновления ребёнка, на это у него ушло примерно месяца два. Мидори последний раз взглянул на все документы и сложил их в папку, чтобы завтра все предоставить директору детского дома, губы омеги тронула улыбка ведь там еще чуть меньше месяца и Чимин встретит свой пятый день рождения в стенах дома, его дома, вместе с папой.       Эта была среда, Мидори помнит стопроцентно. Переступив порог детского дома, омега сразу же направился в кабинет директора, а после он подойдёт к Чимину и обрадует ребёнка. Но омега не подозревал, что сегодня пропадёт смысл его жизни, пропадёт благодаря трём словам: — Его забрали вчера, — произнёс директор, виновато опуская голову, ведь бета знал насколько Мидори дорожит Чимином, — прости, Мидори. — Что? — на лице омеги застыла глупая улыбка, — я вчера уложил его спать и ушёл домой... — Мидори, послушай... — бета не знает как начать объяснять, он не успевает подумать и видит как омега срывается с места.       Мидори добегает до игровой комнаты, где всегда играет возрастная группа Чимина, его взгляд пробегается по всем деткам, но ни в одном лице не распознаёт родные черты. — Чимин... — свистяще, совсем тихо произносится, слева, под рёбрами что-то сильно хрустнуло и кажется сломалось, омега идёт в спальню, к кровати маленького омежки, прямо около окна, в сон час Чимин никогда не спал, а с любопытством заглядывал в окно. Постельное белье аккуратно сложено, никем не тронуто. Глазами, наполняющимися слезами, Мидори проводит по всей спальне, обессилено падая на колени. Слёзы срываются, разбиваясь об покрытие пола. В лёгких становится все меньше и меньше кислорода, истерика накрывает с головой. К омеге подбегают другие работники, пытаясь успокоить, но ничего не выходит.       Через час в кабинете директора пустым взглядом Мидори смотрит в окно, его волнует лишь один вопрос, который он озвучивает в полнейшей тишине, прерываемое тиканьем настенных часов. — Кто мог так неожиданно и быстро забрать моего Чимина? — Мидори, — директор собирается с мыслями, смотря на вдруг осунувшееся лицо омеги, — я не могу разглашать данную информацию... — Это мой ребёнок! — в этом отчаянном задушенном крике столько боли, что её можно прочувствовать кожей, она, как кокон, обволакивает тело и заставляет тупить взгляд на предметы лежащие на столе. — Я понимаю, — несмотря на страх, бета продолжает, — но я все равно не могу разглашать информацию. — Пожалуйста, скажите, где он? — уже охрипшим голосом умоляет Мидори. Для него это так важно, словно смысл жизни, без которого сразу броситься в глубокий каньон, нырнуть в холодную реку без права на выживание. — Могу лишь сказать, что он в безопасности с ним все будет хорошо, Чимин в надежных руках, — бета пытается ободряюще улыбнуться, — Мидори, ступайте сейчас домой, отдохните, придите в себя. Мы можем дать вам отпуск.       На переваривание данной информации уходит пару минут, в которые в кабинете повисает гробовая тишина. Директор пытается получить ответ кашлем, но омега смотрит лишь на свои длинные пальцы. — Да, я, пожалуй, пойду, — наконец произносится ответ, а бета облегченно вздыхает. В пустой квартире примерно около десяти вечера омега наглотается сильнодействующими успокоительными. Тело пролежит две недели пока соседи не постучаться для оплаты общедомовых нужд.

***

— Здравствуй, Чимин, — в огромном кожаном кресле чёрного цвета восседает альфа, его руки сложены в замок и лежат на столе, указательным пальцем он выбивает ритм. — Здравствуйте, — тихо произносит ребёнок, стоящий напротив стола, ему страшно, потому что сегодня его разбудили, когда не было и пяти утра, Мидори все нет и нет. — Я твой отец, Чимин, — холодно продолжает мужчина. — А где Мидори? — Его больше не будет в твоей жизни, теперь ты принадлежишь клану Ким, — как приговор, Чимин топчется на месте, он не может ничего понять.       Мальчик кричит и отдергивает руки, когда двое охранников держат его за руки, крик переходит в ужасающий, когда основания шеи прикасается раскалённая печать, лицо становится красным, слёзы брызжут из глаз, прокладывая полноводные реки по щекам, сознание постепенно отступает, давая место обмороку от болевого шока, в нос вбивается запах горелой плоти, убрав железо, на шее мальчика кровоточат выгравированные цифры «9520». С этого момента Пак Чимин собственность клана Ким. Их главное оружие. Без права выбора. Бессознательное тельце укладывают на кровать в одной из детской. С завтрашнего дня начнутся мучительные дни.

***

      Семья Ким живет счастливой жизнью. Уже через два месяца после того, как ребёнок Пак Хенина оказался вычеркнутым из их жизни, Виен подарил своему альфе здорового омегу, Тэхёна.       Намджун с любопытством смотрел на лицо братика, спящего в кроватке светло-голубого цвета, обитая мягкими подушками, над которым возвышался нарядный балдахин белого цвета. — Тэхёни такой красивый, папа, — шепотом обращается к Виену сын. — Да, вы у меня оба самые красивые, — омега откладывает книгу на прикроватную тумбочку, раскрывает объятья, Намджун понимает, что это приглашение. Маленький альфа ложится под бок папы, — тебе почитать? — Папа, мне совсем скоро уже пять лет, я взрослый, — омега хихикает, его сын все норовит стать взрослым и самостоятельным. — Так почитать или нет? — Почитай, — Намджун обожает слушать папу, обожает книги и мечтает поскорее научиться читать, буквы он уже знает, работа над чтением идёт.       Годы идут. Проблем с кланом нет. Намджун растёт сообразительным, любопытным, крепким альфой. Тэхёну уже совсем скоро исполнится пять лет. Хуан и Виен безмерно любят своих детей, сдувают с них пылинки и исполняют любые прихоти. — Ладно, всё, мне нужно покормить детей, а то Намджун любит делать вид, что он уже спит, потому что ему лень спускаться вниз, — Виен широко улыбается в камеру, ведь на том конце на него смотрит его альфа, Хуану пришлось уехать с рабочей поездкой в Мейл, в законодательно закреплённую столицу Прагараса, — пока, целую! — Люблю тебя, обними за меня детей, — уставшее лицо Хуана подсвечивают фонарные столбы, расположенные на дороге, — будьте осторожны, — зачем-то добавляет альфа.       Омега отключается, кладёт телефон на низкий столик в гостиной, спешит на второй этаж, чтобы поужинать с детьми, уже поздно. — Так, Намджун, Тэхен, идёмте ужинать, сегодня у нас шоколадный торт на десерт, — громко зазывает омега своих детей, лишь ступив на второй этаж. Дверь в комнату Намджуна резко открывается и оттуда выбегают две пары босоногих пяток. — Папа, папа! — кричит Тэхен, — Намджун меня укусил! — Папа, он первый начал! — Не ругайтесь, спускайтесь вниз, — Виен приобнимает Тэхёна, который жмётся к его ноге и показывает язык своему брату, — кто первый, тому самый большой кусок торта.       Детский визг снова поднимается на весь дом и братья бегут уже к столу.       Виен укладывает детей спать, а сам спускается в гостиную, чтобы дочитать пару страниц книги и отложить ее в импровизированную библиотеку. Через полчаса в дверь особняка звонят, омега, нахмурившись, просит Стефана открыть дверь и поинтересоваться кого же занесло к ним в столь поздний час. Стефан - альфа, предназначенный охранять семью Ким Хуана, когда он отсутствует. Альфа проверяет кобуру, подходит к двери и спрашивает: — Кто? — Извините, откройте, пожалуйста, это садовник, — в глазке и правда садовник, ухаживающий за розами во дворе, Стефан спокойно открывает дверь. В считанные секунды в голову садовника прилетает пуля, а уже в следующую прицел направлен на Стефана. — Привет от клана Чон, — раздаётся выстрел, мозги Стефана теперь украшают белый пол. На непонятные звуки в коридор вышел Виен, он истошно закричал увидев тело Стефана и его безжизненные глаза, смотрящие прямо в потолок, — а вот и шлюшка Хуана, — неизвестный пристально смотрит на омегу, зажимающего свой рот, видимо, мозги охранника пришлись ему не по вкусу, — бежать не рекомендую, Виен, — с хищной издевательской улыбкой произносит, в проёме двери за спиной убийцы омега видит тело садовника, а если приглядеться, то можно увидеть тела других охранников, разбросанных по всему двору. — Что вам нужно? — едва перебирает губами Виен. — Ой, мне много чего нужно, — неизвестный ступает вглубь дома, омега пятится назад, — например, хочу, чтобы весь клан Ким сдох.       После этих слов Виен срывается к телефону, что лежит в гостиной, он успевает его схватить и разблокировать, а потом чувствует мощную руку в волосах, его прикладывают резко лбом к низкому столику, где лежал телефон. Больно. В глазах темнеет. — Эй, я же сказал, не нужно резких движений, — неизвестный псевдонежно гладит Виена по волосам, а потом резко оттягивает голову омеги и смотрит тому прямо в глаза, — знаешь, я буду убивать тебя долго, и ты никогда не дождёшься своего муженька. — Кто вы? — Виен сглатывает ком в горле. — Я - твоя смерть, — омега пытается ударить незнакомого альфу, ведь вся его охрана убита нужно самому спасать свою жизнь, чтобы потом спасти детей. Виен молится всем богам, чтобы дети спали и не выходили из комнат, по его щекам текут слёзы от беспомощности. Рука перехватывается ловким движением и прогибается под неестественным углом, а после слышится хруст и крик на всю округу. Его убийца сломал ему руку, — знаешь, моли Всевышнего, чтобы я убил тебя быстро и дети не нашли твоё тело, — глаза омеги шокирующе распахиваются, — да, я знаю, что сейчас в доме дети. Но я не буду их трогать, — он наклоняется к уху омеги, проводит носом по волосам, — потому что я очень великодушный, не то что твой муж, — неизвестный проводит языком по раковине уха, отчего Виен пытается отстраниться, ему мерзко, правая рука горит адским пламенем, её как-будто окунули в расплавленное железо. Альфа снова прикладывает голову омеги к низкому столу, из-за чего у омеги начинает течь кровь из носа, а люстра на потолке раздваивается и двигается по часовой. Убийца замечает разблокированный телефон на столе, берёт, крутит в руках и хмыкает: — Заснимем видео на память твоему альфе? — обращается он к омеге. Незнакомец привязал Виена к стулу, установил камеру напротив, достал нож и начал говорить: — Ким Хуан, жаль, что ты больше не встретишься со своим супругом, ты приедешь домой и будешь лицезреть кровавое пятно, а не красивого омегу Виена, — альфа подходит к Виену, тот бесстрашно смотрит в ответ, нож по рукоять входит в бедро омеги, истошный крик тут же обрывается, Виен понимает, что это конец, но он не должен разбудить детей, они не должны это видеть, слёзы молча разбиваются о его бёдра, — ты думал, что убьешь моего супруга и я оставлю это без внимания, — нож погружается в другое бедро, — знаешь, как долго я придумывал свой план? — лезвие разрезает лёгкую домашнюю кофту на теле омеги, — ты приказал своим людям изнасиловать и убить Тэмина, — нож проходится вдоль рёбер, тут же красные капли срываются вслед ему, — но я не буду трогать твою шлюшку, не хочу мараться, — сново лезвие проделывает точно такой же путь только в другом месте, Виен не выдерживает и кричит, сил терпеть не осталось, он разодрал себе все пальцы, связанные за спинкой стула, — но тело твоего омеги, твоего Виена, скорее всего, найдут твои дети, — нож вонзается в плечо, — какая же у них будет детская травма? — театрально поднимает глаза вверх альфа, а потом слегка прокручивает рукоять, упивается криками омеги. — Прекрати... пожалуйста..., — слетает с губ Виена. — Что? Я не слышу, — альфа наклоняется к лицу омеги. — Пожалуйста, убей меня, — просит. — Эй, Хуан, ты слышал? Твой омега хочет умереть, — альфа тычет кровавым лезвием прямо в камеру, — меня воспитывали так, что нужно исполнять любые прихоти омег, — убийца резко поднимает голову Виена, полностью открывает шею, — и я их исполняю, — он резким движением перерезает горло Виена, смотрит прямо в глаза и видит, как смерть забирает это окровавленное слабое тельце, смотрит осуждающе на альфу, говорит мол этот омега не заслужил такой смерти, но неизвестному плевать, он отпускает голову и тело теперь безвольно сидит на стуле словно марионетка, он берет телефон в руки и проговаривает последние слова, — приятного просмотра, сукин сын.       Неизвестный вытирает свой нож об светлую обивку дивана, переступает через лужу крови и идёт по направлению к выходу, он мельком смотрит на лестницу и в шоке застывает, ведь наверху стоит главный наследник клана Ким. Он улыбается маленькому альфе. — Намджуни, закрой дверь в комнату брата, Тэхёни не должен увидеть это безобразие, — он разворачивается и оставляет на территории особняка в живых лишь двоих людей.       Ким Хуану докладывают о нападении сразу же, никто из его охраны, оставшейся при его семье не отвечает, это могло значить лишь одно. Пока его машина разгоняется до скорости света, альфа молится и просит прощение у всех всевышних, обещает, что сделает все, что они пожелают, лишь бы его семья была жива. Но всевышние не были благосклонны к нему. Альфа ступает на территорию дома, видит тела своих людей, он переступает через труп Стефана, все ещё надеется, что его Виен и дети в целости и сохранности, сейчас омега выйдет и скажет, что все в порядке. Хуан идёт в гостиную, где на стуле сидит весь окровавленный, по пояс голый, его супруг. — Нет, нет, нет, — он подбегает к стулу пытается развязать, становится на колени, хлюпающие в луже крови, — малыш, сейчас все будет хорошо, сейчас мы тебя развяжем, — руки наконец-то рвут верёвки и тело омеги безвольно падает в объятья мужа, — малыш, — Хуан убирает засохшие в крови пряди с лица его ангела, — пожалуйста, проснись, — пальцы очерчивают контур глаз, носа, губ, — прости меня, прости, — слёзы срываются и разбиваются об распоротое горло, — я сделаю все, что ты захочешь, пожалуйста, проснись, — альфа пытается прикрыть оставшимися лоскутками хрупкое тело, — я не смогу без тебя, пожалуйста, открой глаза, —он вжимает Виена в себя, — пожалуйста, проснись....       Правая рука Ким Хуана, Сокджин, входит в дом, люди клана уже убирают трупы во дворе. Джин наблюдает за истерикой уже не главы всемогущего клана, а друга. Он видит как что-то невидимое, очень важное надламывается внутри альфы со звуком в миллионы децибел, оглушая всех вокруг. Сокджина воротит от вида тела Виена, омега не заслуживал такой смерти. Он был единственным светлым человеком в жизни помощника Хуана, за свою жизнь он совершил лишь одну ошибку: отдал своё сердце главе клана. Сокджин собирается с мыслями и вспоминает о детях, поднимается наверх и видит, что Тэхён ещё спит, а дверь его почему-то закрыта снаружи, он идёт в комнату к Намджуну, открыв дверь, альфа видит, что пара глаз смотрит в упор на него, Джин проходит в комнату, включает свет, присаживается на край кровати, не зная, что сказать. Джун тут же откидывает одеяло и кидается в объятья дяди, знакомого человека, тот успевает увидеть окровавленные руки мальчика и все понимает: закрытая дверь в комнату Тэхёна, кровь на руках и громкое рыдание в плечо - альфа видел мертвого папу. — Поплачь, не стыдись своих слез, я все понимаю, — после этого рыдания становятся еще громче, так они и сидят, одновременно слушая истошные крики отца с первого этажа.       Похороны Ким Виена проходят так, как подобает хоронить первых лиц клана. Маленький Тэхён ничего не понимает, на его вопросы о папе отвечают, что он уехал далеко и надолго. Омежка жмётся к отцу, ему непривычно видеть весь клан в чёрных одеяниях, он тихо всхлипывает, смотря на гроб, погружающийся в землю, не догадываясь, что там папа. Намджун стоит около отца, молча смотрит как его папа навсегда уходит от него. На плечо опускается рука Сокджина, поддерживающе сжимающая. Намджун глотает слёзы, не показывает никому, несмотря на то, что ему всего девять, ведь он главный наследник клана Ким.       Хуан подходит к могиле и бросает первую горсть земли, своё сердце и человечность. «Я люблю тебя, Виен, всегда буду любить.», — проговаривает в уме альфа и представляет улыбающееся лицо омеги. Отныне солнце над Агдамом больше не взойдёт, а Миртис он потопит в крови. — Найди мне номер детского дома, куда мы отдали наше оружие, — отдаёт приказ Сокджину Хуан, сидя уже на заднем сиденье машины, которая мягко трогается с территории кладбища, альфа оставляет здесь смысл жизни и заменяет его новым - сыновья и месть, — пора возвращать его в клан.