Я проти тебе стою та слiв не згадую

— Меня бесит, что ты милый! Бесит вся твоя эта ненужная забота! — мужчина схватил девушку за запястье. — Отпусти меня, придурок! — громко выкрикнула девушка, выдёргивая свою руку из крепкой мужской хватки. — Выметайся! Я больше повторять не намерена! — сильная пощёчина упала на щёку Дана. Мужчина приложил руку к будто горящей коже и гневно посмотрел на жену, а через секунду прижал её к стене, хватая за горло. — Идиотка! — ответная пощёчина оставила красный след на щеке девушки. Она оттолкнула молодого человека и схватилась рукой за щеку. — Скотина! — крикнула Кароль.Она встала, ударяя мужчину по руке, оставляя след от ладони. — Ты ахуела? — Закрой свой паршивый рот! — С какого хуя ты мне рот затыкаешь? Ты кто такая вообще? — мужчина сжимал кулаки так, что они стали очень красными. Жилка на виске пульсировала от злости. — Хочу и затыкаю, — выпалила Тина и ушла на кухню. — На себя блять посмотри, когда на девушку руку сука поднимаешь, потом мне что-то высказывай! Ты всё ещё здесь? — девушка обернулась и посмотрела на Дана. — Уже нет, — он быстро поднялся в комнату и начал собирать вещи. Где-то через час мужчина стоял у выхода и собирал остатки вещей. Тина вышла с кухни, с красными от слёз глазами и совершенно пустым взглядом. Она держала в руках любимую кружку мужа. Дан даже не обернулся, на неё, лишь снял обручальное кольцо и положил на комод. Через десять минут автомобиль Дана покинул двор дома. — Сука! — вырвалось из уст девушки, кружка выпала из рук, а Кароль скатилась на пол, громко рыдая. *** — Тина, вы дома? — Орлов вошёл в дом, оглядываясь. На комоде он заметил кольцо и напрягся. — Тина! — он прошёл в кухню, замечая девушку, которая сидела у стены и пустым взглядом смотрела в стену напротив. — Зачем приехал? — она оторвала взгляд от стены и перевела его на Пашу. Мужчина глубоко вздохнул и сел напротив, вглядываясь в глаза Кароль. — Что произошло? Мне вчера вечером позвонил Дан, просил чтоб я тебя утром обязательно проведал. Я спросил, что произошло, но он положил трубку. — Мы…мы п… поругались с ним, — слезы новым потоком потекли из её глаз. Она судорожно пыталась их остановить, но бесполезно. — Поплачь, тебе станет легче. Иногда, можно себе позволить расклеиться. Ты не обязана постоянно притворяться сильной и делать вид, что у тебя все хорошо. А то, что в подобной ситуации подумают другие люди, тебя и вовсе не должно беспокоить. Если тебе хочется плакать — плачь, это даже полезно. Улыбка далеко не всегда значит, что ты счастлива. Иногдa, это всего лишь значит, что ты достаточно сильна, чтобы встретить свои проблемы лицом к лицу. — Одиночество легче, когда не любишь… — прошептала девушка, спустя полчаса тишины. — А я люблю его, просто вчера в очередной раз повела себя как дура. И всё бы ничего, но мы подрались и сейчас будет лучше нам не видеть друг друга. Последующие два месяца, которые Дан с Тиной не виделись и не общались, девушка провела дома. Она практически ничего не ела, сильно похудела. От недосыпа глаза ее были всегда красными. Балан тоже выглядел не очень, загонял себя работой, чтоб отвлечься. — Дан, — Орлов вошёл в квартиру и вручил сонному Балану кофе. — Если вы в ближайшее время с ней не встретитесь и не обговорите ситуацию, я не знаю что сделаю с вами. — Паш, ты за эти два месяца так ничего и не понял? — Дан открыл балконную дверь и холодный мартовский ветер наполнил комнату. — Она сама выгнала меня, значит единственное что мы можем это закончить отношения. — Неужели же невозможно, чтобы — оба, сильно, друг друга, без борьбы, без тактики, без уловок — открыто, счастливо? — Возможно, Паша, только не нам, с нашими тяжёлыми судьбами и воспитанными этой жизнью характерами. Мы находим общий язык на неделю, а последующую неделю воюем. Но при этом хотим быть счастливы друг с другом. *** — Ты был у него? — спросила девушка не отрывая головы от подушки. Она совершенно ничего не ела и у неё пропали силы, чтоб банально поднять себя с кровати. — Был. Я привёз тебе еды, Светлана Андреевна передала. Покушай пожалуйста, я тебя очень прошу, — Орлов сел на край кровати и взял Кароль за руку. — У тебя такие холодные руки, ты не замёрзла? — Нет, — она медленно закрыла глаза, но потом снова резко их открыла. — Когда ты в последний раз смотрела на себя в зеркало? Ты так плохо выглядишь. Кожа совсем бледная, красные глаза, тощая как спичка. Кароль, твою мать, что за отношение к себе? — Если ты пришёл попрекать меня, то можешь отправляться на выход, — девушка отвернулась. Через несколько секунд Павел услышал всхлипы. Он никогда не видел её в таком состоянии. И, к сожалению, никто не мог повлиять на неё. А она доводила себя до голодных обмороков, которые стали уже привычными, что она уже не удивлялась. Паша мог найти её без сознания где угодно, каждый раз пугаясь. — Я сейчас тебе скажу кое-что и пойду. А ты подумай и потом поступай как считаешь нужным. Ты должна беспокоиться не об ошибках и неудачах, ты должна беспокоиться о возможностях, которые ты теряешь, когда ты даже не делаешь попыток. Вот что вредит вашей паре больше всего. Если вы попытаетесь, то это приведёт к успеху, независимо от результатов. Даже ошибки и неудачи учат тому, что не надо делать в следующий раз. Поэтому любой результат это урок, который делает сильнее и мудрее. В конце концов, есть только одно, что делает мечту невыполнимой: неспособность сделать попытку. Результаты, которых ты достигаешь, не зависит от того, что ты планируешь сделать или о чем ты говоришь, что сделаешь. Ваши с Даном результаты это то, что вы действительно пытаетесь и делаете, — Орлов провёл пару раз рукой по голове Тины и покинул дом. 4 месяца спустя. — Дан, она просила чтоб ты приехал, — Орлов стоял в коридоре частной клиники и постукивал пальцами по настенной плитке. — Ну ты же знаешь как она боится. Да, эта фраза за утро звучала уже раза четыре, если не больше. Отлично, мы ждём тебя. — мужчина сунул телефон в карман и вошёл в палату. Тина сидела на кровати, грустно перелистывая книгу. — Он сказал тебе, что не приедет, да? — Кароль захлопнула книгу и обернулась на Орлова. — Естественно, полгода прошло, зачем нужно делать какие-то шаги. А если я умру, то ему будет абсолютно плевать. — Кароль, твою мать! — поднял голос Паша, но через секунду понял что переборщил. — Он уже выехал. — более спокойно продолжил мужчина. Тина подняла глаза на Орлова и из них потекли слезы. — Ты сейчас не врешь мне? — Нет. *** — Где, где она?! — Паша ждал Дана у палаты, так как Тина уснула и он вышел, чтоб не мешать. — Тише, она спит. Операция у нее в четыре часа. Она уже вся извелась, твоей поддержки ей не хватало, — мужчина вошёл в палату и Тина тут же подскочила на месте. — Это я, — тихо ответил Дан. — Как ты? — Привет. Скажи честно, ты приехал, потому что тебя Паша попросил или потому что со мной что-то случилось? — Дан отвернулся и улыбка появилась на его лице. — Я приехал к тебе, — мужчина достал из куртки два кольца. — Я кольца привёз. Наденешь? — Тина молча смотрела на Дана. А потом взяла его руку, обручальное кольцо которое он оставил в тот день на комоде и одела мужчине на палец. Дан сделал тоже самое. Девушка улыбнулась и потянулась к Балану, чтоб получить поцелуй. — Спасибо что ты приехал, я так переживаю. На самом деле, после нашей ссоры у меня очень сильно ухудшилось здоровье. Я почти ничего не ела, у меня начались голодные обмороки которые в итоге привели меня сюда. — Почему ты сразу не позвонила, я бы тут же примчался, — парень дотронулся до щеки девушки. За эти полгода девушка сбросила очень много из-за отсутствия нормального питания. Ярко были видны скулы, кости выступали везде где только можно. — Ты так похудела… — Я питалась очень плохо, поэтому скинула почти двадцать килограмм. В общем дура дурой, что сказать, — дверь в палату резко отворилась и вошёл врач. — Тина Григорьевна, будте готовы, минут через двадцать мы возьмём вас в операционную, — сообщил мужчина и вышел. Девушка громко вздохнула и упала на подушку. — Я так боюсь, — тихо прошептала Кароль отворачиваясь к стене. — Все будет хорошо, спокойной, ты же сильная, — через обещанное время девушку забрали. Она сильно плакала и Дан успокаивал её, держа за руку, пока её везли в операционную. — Дан, — окликнул его Паша, когда тот вернулся к палате. — Ты уйдешь от нее? — Никогда, она только моя девочка, я не смогу её бросить…