На кончиках твоих пальцев...

По небу кружит листопад. И разве кто-то виноват? Что ты оставил, уходя, Другие сны… под шум дождя. Ложатся капли на стекло, И лишь одно произошло, Что на излёте сентября Я вижу сны… не про тебя. (с) OST «Русский перевод» Особняк Блэков, заботливо отреставрированный и приведенный в порядок силами Гарри, предстал перед Гермионой лабиринтом пустых коридоров и похожих друг на друга комнат. Она бежала, раз за разом сворачивая в ответвления, заканчивающиеся тупиками и закрытыми дверями. То ли она перенервничала, то ли дом действительно запутывал ее, затягивая в свой лабиринт. Ей просто хотелось найти свою комнату и спрятаться от неизбежных вопросов о родителях. Говорить о них было все еще слишком больно. Но нужная комната, как назло, не желала попадаться на глаза. Девушке показалось, что она забрела в другое, нежилое крыло. Об этом говорили незажженные факелы на стенах и тонкий слой пыли, старый домовик Блэков, видимо, не считал нужным убираться здесь так же часто, как и в комнатах хозяев. Находиться здесь было, мягко говоря, неприятно, жутковато, и будь она в другом настроении, даже немного любопытно. Но настроение у Грейнджер было отнюдь не исследовательское, поэтому она честно попыталась вспомнить дорогу назад, и даже почти в этом преуспела, когда перед ней внезапно появилась высокая фигура Сириуса. - Что ты тут делаешь? – осторожно спросил он, и Гермионе показалось, что таким тоном обычно разговаривают с душевнобольными. - Я не могла найти свою комнату, - как можно более спокойно сказала она, но с отвращением заметила, как жалобные дрожащие нотки прорезали ее голос. Сириус распахнул первую попавшуюся дверь, за руку втащил ее в комнату, усадил на низенький пуфик и сурово приказал: - Говори. Тебе нужно выговориться. Сколько лет ты скрывала это от всех? И зачем? - Три года, - покорно ответила девушка. - Я просто не хотела, чтобы меня жалели, успокаивали, сочувствовали. От этого только больше хочется плакать. Я не хотела жалости к бедной сиротке Грейнджер, не хотела, чтобы люди видели мою боль, мою слабость… - А еще меня называешь параноиком, - с состраданием сказал Блэк. - Ты просто трусиха, Гермиона. Расскажи мне, как это случилось. Слова хлынули из девушки бурным потоком, перемежаясь слезами, слишком долго она хранила в себе болезненные воспоминания: - После войны я приехала в Австралию и вернула родителям воспоминания обо мне. Они, конечно, возмущались, но я смогла объяснить, что так было лучше и для них, и для меня. Помочь они мне ничем не могли, а вот попасть в лапы Пожирателей смерти, так вполне. Папа сказал, что им нравится в Австралии, но наша настоящая жизнь все-таки в Англии, поэтому они нашли покупателя для своей фермы и решили провести на ней остаток лета вместе со мной. Мы гуляли, купались, ходили в театр, осматривали достопримечательности. Мама записала меня в школу танцев и радовалась моим успехам. По вечерам она играла на фортепьяно, а мы с папой танцевали под легкие невесомые мелодии. Иногда она пела для нас… Если бы я знала, что больше не услышу ее голос, я бы… Гермиона замолчала, сглатывая слезы, льющиеся из глаз. Сириус сжал ее руки и прошептал только одно слово: «Продолжай». Она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, и продолжила рассказ: - До возвращения оставалось два дня, билеты на самолет были куплены, большая часть вещей уложена, мы собирались поехать за подарками и сувенирами для друзей. Папа с мамой должны были забрать меня на машине из школы танцев. Занятия кончились, а они все не приезжали. И тогда я пошла пешком. Долго идти не пришлось, на соседней улице я увидела то, что осталось от папиного форда… Ты знаешь, сначала у меня даже мысли не возникло, что это их машина, я просто остановилась помочь пострадавшим. Я же все-таки волшебница, - грустно усмехнулась она. - Форд был раздавлен в лепешку потерявшим управление грузовиком. А потом я увидела маму и папу. Их искалеченные тела лежали рядом с машинами на мостовой. Они были мертвы. Я ничем, совершенно ничем уже не могла им помочь! А ведь какие-то полчаса могли бы спасти их. О, как я жалела, что у меня нет Маховика времени!.. Следующие два дня были как в тумане. Австралийские друзья родителей организовали похороны и насильно запихнули меня в самолет, говоря о том, что мне нужно учиться, что в Англии мне будет лучше, и я быстрее справлюсь с потерей. Знаешь, я ни разу не плакала, ни за эти два дня, ни после. Мне было слишком больно. Вокруг меня словно сомкнулся кокон, все болезненные воспоминания я загнала внутрь себя, а ты уже второй раз умудряешься вскрыть мою годами выработанную защиту, вытащив всю боль наружу. Зачем ты это делаешь? - Затем, что так будет легче. Пока ты не выговоришь, не выплачешь, не выплюнешь эту боль, легче не станет. Сколько бы лет не прошло. Ты можешь врать друзьям, но у тебя не получится обмануть саму себя. Ты не можешь делать вид, будто всего этого не было, не можешь прикидываться равнодушной ко всему. Тебе нужно признать эту потерю и продолжать жить с ней. - Не могу поверить, что будет легче! Мне больно, так больно, как тогда, три года назад! Знаешь, когда я вернулась туда на Рождественские каникулы, навестить могилы родителей, я снова встретила их друзей. Они рассказали, что авария, в которой погибли мама с папой, была очень подозрительна. Водитель был трезв и здоров, грузовик полностью исправен. В своих показаниях водитель говорил, что что-то словно толкнуло кабину грузовика, отчего его вынесло на встречную полосу, прямо на родительский форд. Я сразу заподозрила применение магии, но ни до чего определенного докопаться не смогла. Тем более война закончилась, Пожиратели смерти погибли или были заключены в Азкабан, никто не мог желать мне или моим родителям зла. Но мне до сих пор кажется, что это я виновата в их смерти, вдруг это действительно была магия, направленная против меня? И вот, они мертвы, а я жива! Я не хочу, не могу с этим жить! Мне не хочется жить без них! Сириус, - она в отчаянии посмотрела на него, растерянная и беспомощная перед своим горем. - Помоги мне! Блэк молча утер ее слезы носовым платком, поднял ее на руки и уложил на широкую кровать. - Ты ни в чем не виновата, Гермиона, помни об этом. Тебе нужно поспать, - прошептал он, укрывая ее тяжелым покрывалом. - Я понимаю твои чувства, я потерял много близких людей. Я бы мог тебе сказать, что время лечит, но это не так, не стану обманывать. Просто нужно научиться с этим жить и радоваться жизни. А в этих вопросах, я тебе, к сожалению, не советчик. Он отвернулся и направился к двери. - Не уходи! Побудь со мной… пожалуйста. Мне страшно… Сириус вымученно улыбнулся, подошел к кровати и улегся на бок поверх покрывала, обняв дрожащую девушку. Она доверчиво прижалась спиной к его груди и закрыла глаза. Через несколько минут ее дыхание стало ровным и спокойным, Гермиона погрузилась в целительный сон. Блэк осторожно отодвинулся от нее и встал, боясь потревожить покой спящей. Его еще ждал долгий разговор с Гарри… Почти месяц прошел с того дня, как Сириус с Гермионой вернулись из Арки, в очередной раз всколыхнув все магическое сообщество. Несмотря на все попытки главы Отдела Тайн сохранить произошедшее в секрете, информация о происшествии все равно просочилась за пределы Министерства и, соответственно, на первые полосы магической прессы. Ленгли был в бешенстве, Гермиона искренне не понимала, каким образом они с Сириусом остались на своих должностях и даже не заработали ни одного взыскания. Разве что, уволить их было опаснее, чем оставить держать при себе. По словам Сириуса, Саймон Ленгли определенно был замешан в чем-то, связанном со стертым кусочком их памяти, и Блэк был твердо намерен найти эту связь. К сожалению, пока это получалось у него из рук вон плохо, могущественный глава самого секретного отдела в Министерстве был недоступнее самого Министра. Но Сириус не оставлял своих попыток, постоянно пропадая с рабочего места и практически прекратив общение с Гермионой. Их разговоры сводились к простым приветствиям и обсуждениям ежедневных отчетов, которых, вопреки ожиданиям Грейнджер, в Отделе Тайн было ничуть не меньше, чем на ее прежнем рабочем месте. После того, как она рассказала Блэку о смерти своих родителей, они ни разу не говорили о чем-то более личном, чем работа или обсуждение ситуации с ее квартирой. Он вместе с Гарри настоял, чтобы в целях безопасности девушка перебралась из своей небольшой квартирки в дом на площади Гриммо на время, пока шумиха вокруг их неожиданного исчезновения и еще более внезапного возвращения не стихнет. По мнению Поттера, кроме не оставлявших их в покое репортеров, Сириуса и Гермиону могли преследовать более неприятные и опасные личности, желающие разузнать о переходе между мирами. И одинокая хрупкая девушка в их глазах была однозначно более легкой и удачной мишенью, чем мужчина, прошедший ужасы Азкабана и живущий в доме, скрытом заклятием ненаносимости. Гермиона пыталась сопротивляться, но мужчины, да и Джинни вместе с ними, были непреклонны. В итоге, Поттеры помогли ей собрать вещи и перебраться в гостевую комнату, благо их в доме было предостаточно. Гарри был так обрадован возвращением крестного и лучшей подруги, что не задавал лишних вопросов, хотя он всегда был тактичен, не в пример прямолинейному Рону. Но вот если такта Джиневры хватало на то, чтобы не задавать подруге вопросов о гибели родителей и путешествии в Арку, то на ее отношения с Роном и Сириусом этот такт совершенно не распространялся. Неугомонную девчонку интересовало все, и смущающаяся Гермиона была завалена вопросами о том, что же она будет делать с Роном, и что происходит между ней и Сириусом Блэком. Гермиона отшучивалась и отмалчивалась, но понимала, что долго так продолжаться не может. Ей стоило объясниться с Рональдом, поставив точку в их прервавшихся отношениях, и перестать, наконец, думать о Блэке. Тот нежный понимающий Сириус, так помогший ей разобраться в себе и своих проблемах, подставивший ей свое плечо, чтобы она могла выплакаться на нем, вновь превратился в холодного безразличного незнакомца, едва кивавшего ей при встрече. Гермиона никак не могла понять, с чем это связано, чем она могла обидеть или оттолкнуть его, и такое отношение Блэка очень ранило ее душу, хотя девушка и не могла объяснить, почему это вдруг стало для нее так важно. А Сириус словно и не замечал ее душевных терзаний, он вообще почти не появлялся дома. Гермиона каждую ночь лежала без сна, ожидая его возвращения, и только, когда слышала знакомый стук шагов по лестнице и хлопок двери в его комнате, могла, облегченно вздохнув, уснуть. Когда Блэк возвращался раньше ее отхода ко сну, она все равно почти не видела его, после ужина он в одиночестве запирался у себя в комнате или подолгу о чем-то разговаривал с Гарри. Иногда он приходил злой и расстроенный, иногда навеселе и со смутным запахом женских духов на одежде, иногда улыбался куда-то в пространство теплой и спокойной улыбкой. Грейнждер не знала, где он пропадает, и отчего зависят его переменчивые настроения. Но ей до боли не хватало общения с Сириусом, его внимания, заботы, их споров, перепалок, его в задумчивости оброненных фраз, раскрывающих душу, и, хотя она боялась в этом признаться самой себе, ей не хватало его поцелуев, жадных ласк, ощущения сильного мужского тела… Гермиона Грейнджер определенно начинала сходить с ума. В один из вечеров Гермиона с помощью Джиневры пригласила в дом своего несостоявшегося жениха. Она так и не видела его со дня своего возвращения, и чувство стыда и вины не отпускало ее. Рон, казалось, еще больше вытянулся и похудел, если это было возможно. Рыжие волосы отросли и были в полном беспорядке, лицо было мрачным и на нем появилось какое-то совершенно не свойственное Уизли холодное выражение. Гермиона молчала, не зная с чего начать неприятный разговор, как Рон, к ее удивлению заговорил первым: - Рад, что у тебя все в порядке, Гермиона. Совершенно не понимаю, о чем ты хотела со мной поговорить. - Рон, я… очень сожалею, что так получилось. Я не думала, что все будет именно так, не думала, что я выпаду из жизни на пять долгих месяцев и пропущу нашу свадьбу… - А о чем ты вообще думала, когда шагнула в эту проклятую Арку? О своем несравненном Сириусе Блэке? – зло перебил ее Уизли. - Причем здесь Сириус?! – расстроенно вскрикнула девушка, некстати вспомнив о родителях, из-за желания увидеть которых собственно и решилась на этот безумный поступок. - Причем? Дай-ка подумать, - чужим издевательским тоном протянул Рон. - Может быть, при том, что именно с ним ты пропадала последние пять месяцев, именно с ним устроила показательное эротическое выступление на балу, именно с ним работала, не сказав мне ни слова… И именно в его доме сейчас живешь, позоря мое имя! – он уже почти кричал, Гермиона с болью смотрела, как бешено бьется жилка у него на шее. Когда они успели стать такими чужими друг другу? И были ли вообще когда-нибудь близки? - Рональд, позволь мне все же объяснить. Я совершенно не хотела никак опозорить тебя, не хотела пропускать нашу свадьбу, я правда хотела, чтобы у нас все было хорошо. Но наши отношения не выдержали такого испытания, мне очень жаль, что я причинила тебе боль. Но причина не в Сириусе, причина во мне! - К Мерлину твои объяснения! Это все, что ты можешь мне сказать? Мне жаль? Не хочу даже слушать этот бред! Я не понимаю, зачем вообще пришел сюда! Своими поступками ты ясно дала мне понять, как ко мне относишься! - Но, Рон, ты не… - Замолчи, Гермиона! Когда твой распрекрасный Блэк бросит тебя, ты поймешь, каково мне было все это время! Видеть тебя больше не хочу! – он резко развернулся и бросился к двери, почти врезавшись в появившегося на пороге Гарри. Поттер открыл рот, собираясь, видимо, что-то сказать, но Рон, сухо бросив: «Увидимся завтра, Гарри» обошел его и громко хлопнул дверью. Гермиона стояла посреди комнаты, ее глаза медленно наполнялись слезами, тонкие руки сжались в кулаки. Быстро оценив обстановку, Гарри предпочел сделать вид, что не замечает ее состояния, и жизнерадостно сказал: - Привет, Гермиона, я тут собирался навестить своего крестника, Тедди. Подумал, что ты захочешь ко мне присоединиться, ты ведь полгода его не видела. Девушка только кивнула, все еще не находя в себе сил заговорить, расстроенная поведением Уизли. - Тогда не могла бы ты сходить наверх за Джинни и немного поторопить ее, а то она еще полчаса будет собираться, - все тем же добродушно-веселым тоном произнес он. Гермиона снова кивнула и бросилась вверх по лестнице. Улыбка медленно сползла с лица Гарри. Он подошел к бару и с усталым вздохом налил себе бокал огневиски. Герой магической войны очень не любил семейные разборки, ссоры и выяснения отношений. Через полчаса чета Поттеров и более-менее успокоившаяся Гермиона стояли на пороге дома Андромеды Тонкс. После взаимных приветствий и обмена любезностями гости прошли в комнату, где их глазам неожиданно предстало весьма живописное зрелище. На мягком ковре спиной к входящим сидел мужчина, на его коленях изгибалась, прикрыв глаза, Нарцисса Малфой, и их объятия были совсем нецеломудренные. Услышав звук открывающейся двери, мужчина лениво обернулся, с видимым сожалением отпуская вскочившую на ноги женщину. Гермиона с ужасом узнала в нем Сириуса и, неслышно всхлипнув, выскочила за дверь. Потрясений для одного дня было более чем достаточно…