Ваня, Ванечка.

Майор Майский прибыл на место происшествия, а, вернее, убийства, первым и только осматривался, когда в квартиру прошли четверо странных людей. Только один из них походил на представителя хоть какой-нибудь спецслужбы, одетый в брюки и тонкий серый свитер. Он показал удостоверение ФСБ, где значилось, что он полковник Мельников, сказав, что эти трое с ним. А троица тоже была странной. Здоровый мужик, вроде бы и ухоженный и одетый в джинсы и водолазку, с не очень аккуратно забранными в хвост волосами, он казался то ли медведем, то ли здоровенным котом, только что выдернутым из нетронутой людьми тайги. Смотрел цепко, но его больше интересовало тело. А две женщины были еще более чудными. Одна, невероятная красавица в длинном сарафане и кожаной короткой куртке, посмотрела на Майского и очень по-доброму улыбнулась ему, забрав за ухо длинные каштановые волосы да так, что Майский невольно улыбнулся ей в ответ. Вторая же была полная противоположностью первой, от нее веяло такой неприкрытый угрозой, что здоровяк, напоминающий медведя, показался плюшевой игрушкой. Она походила на Снежную Королеву, такая же бледная до синевы и грозная. Майскому показалось, что она с красными линзами в глазах. Она деловито обошла Мельникова, осматриваясь. Одета она была в топик, косуху и длинную клетчатую юбку с запахом, из-под которой виднелись высокие сапоги. Эту даму точно откуда-то выдернули. — Вы собираетесь забрать у нас дело? — немного раздраженно спросил Майский, и так было уже два ночи, а тут еще шишка с непонятно кем приперся. — Пока нет, — ответил Мельников. — Надеюсь поработать с вами вместе. Не только с вами, но и вашей конторой. Это мои эксперты: Петр Андреевич, — Мельников указал на здоровяка. — Наталья Алексеевна, — он указал на женщину в сарафане. — И Евгения Александровна, — указал он на Снежную Королеву. — Просто Косатка, — отмахнулась от имени отчества Снежная Королева. — А вы у нас? — Майский Сергей Михайлович, — представился Майский. — Можно просто Сергей. — Петр, — здоровяк пожал протянутую руку Майского, — но меня обычно зовут Паладин или Пал. — Наташа, — снова улыбнулась женщина в сарафане, Майский никак не мог подобрать к ней какое-нибудь емкое определение, поэтому просто улыбнулся, целуя протянутую руку, и снова получил чуть смущенную улыбку. Здоровяк на это посмотрел строго, Майскому даже показалось, что он хотел оскалиться, но не стал. — Ладно, вы тут разбирайтесь, а я поехал, у меня других дел куча. Будете мне отчитываться по утрам. — Хорошо, — кивнул здоровяк и повернулся к Майскому. — Ну что, познакомились, теперь давайте работать? — Да, давайте, — согласился Майский, уже надевая перчатки. Ему было неуютно от того, как изучающе на него смотрела Снежная Королева, Косатка, своими пронзительными, почти прозрачными голубыми глазами, словно препарировала его, и он передернул плечами. Троица пришельцев рассредоточилась по комнате. Это была здоровенная квартира на проспекте Мира, которую можно было обыскивать сверху донизу неделю. Но пока Косатка и Паладин сосредоточились в комнате, где произошло убийство, а Наташа тихо сказала, что пройдет осмотрится. Квартира была очень богато обставлена, везде был идеальный порядок, даже в комнате, где произошло убийство. Майский начал осмотр, подсвечивая себе фонариком, залезая и под диван, и под стол. Он не очень понимал, для чего эту комнату использовал хозяин. Тут стоял круглый стол с канделябром на девять свечей, покрытый зеленой суконной скатертью, четыре стула вокруг него, все выполнено в одном стиле. Тело без документов лежало на диване, а обшарить квартиру Майский еще не успел. Он и сейчас постоянно отвлекался от своего дела, поглядывая на то, как Паладин аккуратно касается руки трупа, прикрывая глаза, а Косатка высматривает что-то одной ей ведомое, при этом дергая носом, словно принюхивалась. Она вообще казалась Майскому самой странной из троицы очень странных людей. — Вы знаете, кто это? — спросил Майский на удачу. — Да, — ответил Паладин. — Это Николай Петрович Расторопный. Он довольно известный бизнесмен. Это все, что нам сказал Мельников, когда вызвал. Значит, большего он тоже не знает. Кто-то сверху пожелал проверить, почему он не отвечает на звонки очень важных людей. У них есть связи и все остальное, чтобы запрячь таких, как мы, выяснять, что произошло. — И как думаешь, что тут произошло? — осведомился Майский, полностью прекратив обыскивать помещение. — На первый взгляд это убийство, причем замок не взломан, значит, он пустил своего убийцу сам, — как по писанному заговорил Паладин. — Но я в этом сомневаюсь. — Почему? — Майский осмотрелся, но не нашел, на что бы такое сесть, стулья он еще не осматривал. — Ты, может, будешь смеяться, но есть очень действенные техники гипноза, которые могли заставить человека открыть дверь, даже если он этого не хочет, — Паладин усмехнулся, заправляя прядь волос за ухо. — Да чушь все это, — отмахнулся Майский, будучи человеком, хоть и не лишенным романтичности, все же прагматиком, и во все эти гипнозы просто не верил. — Открыл дверь сам, провел гостя сюда… Кстати, тут до хрена комнат… — Шесть, — уточнила вернувшаяся Наташа. — Хорошо, шесть, — Майский кивком поблагодарил ее. — Для чего эта? — Преферанс, — тут же ответила Косатка. — Больше четверых не играют, фишек на столе не лежит, да и, если поищем, думаю, не найдем. Так что остается только одна пафосная игра, в которую наш труп мог играть. — Вот, может это был его партнер по игре, — обрадовался Майский версии, — они что-то не поделили, и гость убил своего собрата по партии. А что-то, это, скорее всего, деньги. Ладно, я дальше искать. А если он был такой заядлый картежник, то надо найти его товарищей по игре. — Надо, — согласился Паладин. Майскому казалось, что от него что-то скрывают, но подкрепить свои подозрения он ничем не мог. — Ладно, мы без всего, одолжим у тебя перчатки, посмотрим, что накопаем в этом милом гнездышке. — Все комнаты обставлены в разных стилях, — Наташа подошла к Паладину, стараясь не смотреть на тело. — Кабинет — английский стиль, красиво, но мне не нравится. Большая часть квартиры — гранж, кухня — хайтек. Не очень понимаю я этого человека. А спальня простенькая очень. То ли он там ремонт не сделал еще, то ли он в свою спальню никого не водил. — Давайте продолжим, что ли, — предложил Майский, который собирался обшарить всю квартиру, но найти хоть что-нибудь, что бы могло пролить свет на произошедшее здесь. Троица согласилась, получила перчатки и все углубились в поиски хоть чего-нибудь мало-мальски ценного для расследования. Они взяли каждый себе по две комнаты, но пришельцы предупредили, что утром они уедут и будут только к вечеру. Майскому это было странно, но не ему же тягаться с сильными мира сего за главенство над этой троицей. Они из другой структуры, вроде как помогают. Посмотрим, что скажет Рогозина про таких помощников. — Балкон открыт, — вернулась Косатка из недр квартиры в игровую, как обозвал ее для себя Майский. — Батареи на полную включены, — обратил внимание Майский на индикатор на новомодном радиаторе. — Странно, да и одет он не так, что ему жарко. Зачем балкон… Он подхватил чемодан и пошел снимать отпечатки с балконной двери, даже с внутренней стороны. Косатка покрутилась рядом, изучая раздвижные окна на неутепленном балконе. — Снимешь пальчики еще с внешней стороны окон, — предложила она, в голосе чувствовались повелительные нотки, похоже, приказывать ей было не впервой. Но на начальницу хоть чего-то она не походила. Майский провел кисточкой по внешней стороне створки, там не было никаких отпечатков, но Косатка все равно посмотрела вниз, на небольшой бордюр, и снова Майскому показалось, что ее глаза сверкнули красным. — Дай фонарик, пожалуйста, — попросила она, и Майский дал. Косатка осветила узкий карниз вокруг дома, на который можно было спуститься с балкона, и который уходил к пожарной лестнице. — Ты хочешь сказать, он ушел по этому карнизу? — удивился Майский, который был разносторонне развитым человеком, но не решился бы на такой выкрутас. — Не знаю, — пожала плечами Косатка. — Я бы ушла именно так. Ведь дверь была закрыта изнутри, я права? — Да, МЧС вскрывали, — кивнул Майский. — Влиятельный, видать, был мужик, раз мне еще троих вас выдали. Да с такой оперативностью дверь вскрыли. — Да, есть такое, — согласилась Косатка. — Так, я пошла, проверю этот путь, посмотрю, как он спустился, а ты дуй под пожарную лестницу, там ищи следы. — Без страховки? — Майский был в шоке. — Да, только Палу скажи. Я пошла, — и Косатка, ловко задрав свою распашную юбку, под которой были голые ноги, заткнула ее край за пояс, сняла косуху, кинув ее на балконе, оставаясь в топе. — Не замерзнешь? — Майский очень волновался, но отговаривать Косатку от столь опрометчивого поступка не стал. Только стоял и завороженно смотрел, как она перелезает через подоконник и ступает одной ногой на карниз. Ухватывается пальцами за края декоративных панелей, которыми тот был облицован, потом ставит вторую ногу, потом руку, и идет по карнизу к лестнице. — Петр! — позвал Майский, и тот сразу нарисовался, словно рядом стоял. — А, Косатка пошла по следу, — усмехнулся тот. — Что просила сделать? — Сказала следы под лестницей искать, так что я пошел, — махнул рукой Майский, подхватил косуху Косатки и пошел вниз, оставляя Наташу и Паладина одних. Когда он оказался внизу под пожарной лестницей, Косатка уже устроилась на ее нижней ступени, неудобно скрючившись, но прыгать вниз не спешила. — Посмотри, что там интересного, — предложила она, снова сверкая красными глазами. — Я тебе куртку принес, — Майский протянул Косатке ее косуху и включил фонарик, свет которого был слишком слаб, чтобы хорошо осветить землю. Но Майский очень старался. Он бы, наверное, не сразу сообразил, что преступник ушел через балкон, слишком это было рискованно, но дошел бы. А Косатка ему здорово помогла, хотя она была очень странной. Майский жопой чуял, что это не эксперты, потому что приперлись они без ничего. Вот только что это за люди, было совершенно непонятно. Документов никаких не показывали, но корочка полковника ФСБ тут решила все не в пользу майора Майского, поэтому залупаться он не стал. Нужно было, конечно, позвонить Рогозиной, но в два ночи... Трель телефонного звонка вывела его из мыслительного процесса. Звонила Рогозина. — Да, — ответил Майский, — Галина Николаевна. Подкрепление из союзной структуры получил. Работаем. До встречи. Рогозина скинула звонок, и Майский убрал телефон обратно в карман, глянул на Косатку, которая все еще сидела на пожарной лестнице. — Спустилась бы ты уже, что ли, — предложил он ей, и та спрыгнула с лестницы легко и непринужденно, словно заправская акробатка, приземлилась ровно на кусочек асфальта между домом и газоном. — Видишь чего? Или, может, по дороге что нашла? — По дороге чисто, — вздохнула Косатка. — А тут… много следов… Погоди. Смотри. Она указала на несколько одинаковых следов, два из которых были хорошо вдавлены, и Майский дальше легко сообразил сам. Вон тут он спрыгнул, похоже, не обладая такими же акробатическими талантами, как Косатка, ему пришлось сделать аж два шага, чтобы оказаться там, куда та легко спрыгнула, а потом он направился к подъезду, уже не оставляя следов, только пара комочков грязи, только что налипшей на, судя по рисунку подошвы, кеды, такие же, как сейчас были надеты на нем, только размера на два больше, сорок пятый-сорок шестой. Нужно было снять эти отпечатки обуви. — Я принесу твой шайтан-чемодан, — рассмеялась Косатка и, хлопнув по плечу Майского так, что тот аж согнулся, побежала за его чемоданчиком. Самого же Майского одолевали странные мысли о том, что что-то здесь не так. Словно ему не помогали в расследовании, а просто тыкали носом в улики, позволяя ему догадываться самому. Это сбивало с толку, и он решил немного передохнуть. Он повернулся лицом к двору, хотелось закурить, но он не позволял себе курить на месте преступления. Осматривая пока еще очень темный ночной двор, Майский заметил здоровенный внедорожник неизвестной ему марки и явно кастомный тяжелый мотоцикл, марку которого не было видно. Оба транспортных средства были с питерскими номерами, и Майский смеху ради переписал номера. Вдруг пригодится. Мало ли, что это за транспорт и чей. Косатка спустилась быстро, легко неся в руках увесистый чемодан. — Говори, чем помочь, — сказал она, чуть улыбнувшись, и Майскому показалось, что у нее удлиненные клыки. Но сейчас было столько всяких фриков, которые не только покрывались татуировками (которые Майский уважал в целом) с ног до головы, но и делали себе тоннели в щеках. А тут всего-то клыки удлиннены. Нда, странной была эта Евгения Александровна по прозвищу Косатка. — Ты же лучше меня видишь в темноте, — не спрашивал, утверждал Майский, потому что мужиком он был неглупым и наблюдательным, особенно любил наблюдать за красивыми женщинами, хотя Косатку красивой назвать было сложно. Красота ее была хищной, опасной и сильно на любителя. А уж предпочитающему больше мужчин Майскому ее внешность вообще была до фонаря. Но не она сама. За последние минут двадцать Косатка удивила его несколько раз и очень сильно. Он снова посмотрел ей в глаза, ища там красные отблески, но даже в темноте глаза ее были холодными, светлыми, жутко прозрачными, и Майский не к месту вспомнил совершенно другие глаза. Карие, теплые, большие, словно у олененка, такого хрупкого. Глаза Вани Тихонова. Эх, Ваня-Ванечка… Майский был безумно влюблен в этого парня, действительно гениального, сидящего в своей лаборатории, словно паук в центре паутины, и только дергающего за нити, чтобы все работало правильно. Тряхнув головой, Майский попытался отогнать воспоминание о большеглазом компьютерщике и заняться делом. Получилось с трудом, но Косатка словно чувствовала, что он о чем-то задумался, и не торопила. Они почти молча сняли отпечатки следов, причем Майский заметил, что делает Косатка все правильно, но неловко, словно стажер, словно вообще в первый раз. Но говорить ничего не стал, видела она и вправду лучше. Майский только сейчас понял, что большой автомобильный фонарь он оставил в гараже ФЭС. Вот же ж идиот. Но отпечатки обуви были сняты. Не только кед, но и еще несколько других: кроссовки, какие-то ботинки, но все, похоже, были детскими. Но протокол снятия отпечатков обуви следовало соблюдать. — Пойдем обратно, — скомандовал уже Майский, и они вернулись в квартиру, где Паладин и Наташа копались каждый в своей комнате, насобирав не очень-то и много. Медленно, но верно приближался поздний осенний рассвет, и троица засобиралась по домам. — Мы поедем, — сказал Паладин. — Что нашли — все твое. Вот мой номер, звони, если что. Я к вам в контору приеду вечером, после шести. Дождись, пожалуйста, чтобы мне там не потеряться. Паладин усмехнулся, а Майский записал номер, который ему показали с экрана неубиваемого мобильного телефона, скинул сообщение, и Паладин записал номер Майского. — До свидания, Сергей, — мягко улыбнулась Наташа и, не стесняясь, взяла Паладина за руку. — Пойдем, Пал, времени мало осталось, — и когда они уже почти вышли, услышал, — не хочу спать под газоном. На что Паладин только усмехнулся, сказав “успеем”. Косатка просто махнула Майскому рукой и ушла вслед за Паладином и Наташей. Майский остался один, предоставленный сам себе. Перебрав улики, Майский взглянул на часы. Была половина шестого. Прежде чем ехать в ФЭС, Майский набрал Ване. Тот отозвался моментально, словно ждал его звонка. — Ты еще или уже? — усмехнулся Майский, закрывая свой волшебный чемодан и беря пакет с уликами. — Я в процессе, — но по голосу было слышно, что Ваня улыбается, и на душе Майского стало тепло. Ваня улыбался ему, хоть и в трубку телефона. — Что у тебя? — У меня все сложно. Слушай, пробей, что это за номера такие, питерские, — и Майский продиктовал два номера. — Узнай об этих людях все, что сможешь. Я через полчаса приеду. — Ну, полчаса, это мало… — завел Ваня свою любимую песню о том, что у него ни на что не хватает времени, хотя всегда все делал вовремя или быстрее, чем просили. — Привезу тебе твой любимый кофе, — решил подкупом взять Майский. — Идет. У тебя полчаса, — Майский слышал, что Ваня обрадовался, и сам улыбнулся, скинув звонок. Ему нравилось радовать Ваню, нравилось наблюдать за ним, когда тот работает, словно балерина по сцене, метались его пальцы по клавиатуре. Майский любил профессионалов, а Ваня был профессионал экстра-класса. Но Ивана Тихонова Майский любил не как профессионала, не как ценного сотрудника, он просто его любил и хотел себе, но все, что он мог, — подкупать его любимым кофе. Чего он ждал? Почему не пытался завести отношения, Майский не знал. В раздумьях совершенно не по делу Майский забрался за руль машины ФЭС и поехал в контору. Воскресное утро конца сентября было на удивление теплым. Разливающаяся по небу заря жгла окна алыми всполохами, но Майский был весь в раздумьях и не замечал красоты. Все его мысли крутились вокруг Вани, но медленно переползли на непонятную троицу, а суда по тому, что мотоцикл и внедорожник исчезли, это был их транспорт. Смущали питерские номера, мутный полкан из ФСБ, а эти даже не показали своих документов, хотя он и не спрашивал. С третьей стороны, Рогозина подтвердила их участие в деле. Ладно, Ваня поможет пролить свет на происходящее. С кофе и уликами Майский вошел в лабораторию, где сидел Ваня. — Ну, рассказывай, что узнал, — без приветствия начал Майский, поставив кофе перед Ваней на столе. — Сколько тебе говорить, что в лаборатории ни пить, ни есть нельзя? — вздохнул Ваня, поднялся, беря свой ноутбук. — Пошли на кухне поговорим. Тоже кофе выпьешь. Устроившись у барной стойки, именовавшейся тут столом, вооружившись кофе, Ваня начал рассказ. — Смотри, — он показал фото водительских прав всех троих. — Они? — Они, — подтвердил Майский, вглядываясь в фото на распечатке. — Узнал про них хоть что-нибудь? — Узнал, — кивнул Ваня, и было ему совершенно не весело. — И если они — это твои эксперты, то я — балерина. Смотри. Петр Андреевич Онищенков, — начал Ваня, — генерал-полковник МЧС. Большая шишка. Родился в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году, двадцать третьего марта в роддоме номер шесть Санкт-Петербурга. Родители, детский сад, школа. Отслужил в десанте. В общем, про него много всего, подо что не подкопаешься, только соцсети он не ведет. Но попался мне на одном занятном новостном видео. Ваня включил видео, где бесновалась толпа, а перед камерой выступал Паладин, это был точно он, только в форме МЧС, где говорил что-то о президенте, а под конец выдал “Нет царя без народа”. — Это стихийный митинг в Питере семь лет назад, — объяснил Ваня, хотя Майский и сам узнал события семилетней давности. Что там произошло на самом деле, никто так и не узнал, и информация была закрыта. — Еще есть несколько фото, где он засветился. Ваня открыл другую ссылку, на которой явно был какой-то праздник, и ткнул в уже знакомую рожу. — Это из инстаграма некой Тамары Джанибек, две тысячи второго года рождения. У нее вполне себе жизнь, соцсети, почти обычный подросток, только что из мажоров. У нее есть брат-близнец Карен Джанибек. Но это все не интересно, понимаешь, этот Онищенков, — Ваня отпил кофе, его большие глаза горели неподдельным интересном, — про него есть все, и что учился, когда закончил, и прочая мутотень. Только нет ни одного его фото. — Может, ты нашел легенду, которая ему нужна была для какого-нибудь прикрытия? — спросил Майский, которому положение вещей не нравилось совершенно, но пока с этим сделать было ничего нельзя. Даже если это засланные казачки, нельзя, никак нельзя было раскрывать, что Майский с Ваней знают, что вся история — липа. — Но тебе его представляли его реальным именем. Дальше, — Майский чувствовал, как Ване не терпелось продолжить. — Каевская Наталья Алексеевна, тут никакого криминала я не вижу, кроме того, что экспертом она быть просто не может. Она ровесница Онищенкова, училась в художественной школе, стажировалась в Париже. Она художница и, надо отметить, очень талантливая. Они с Онищенковым женаты официально. Через нее удалось достать немного информации, но она тоже не ведет блогов, что странно для современного художника. Нашел мультик ее авторства, глянуть успел. Забавный очень. Но это потом. — Погоди, и ты ее фотки нашел, то есть она реально училась в художке? — переспросил Майский, который перестал понимать, что происходит. — Да, Наталья Каевская — реальный человек. Только годы ее не берут, — Ваня усмехнулся и стал листать дальше, показывая Майскому теперь уже Евгению Александровну Миронову. — Тут тоже не к чему придраться. Училась в Питере в ГМА имени адмирала Макарова, закончила с отличием судоводительский факультет, работала, есть диплом, позволяющий быть капитаном, сейчас сидит без работы. Блогов не ведет. Вот знаешь, вроде бы они реальные люди, даже этот Онищенков, ну мог он не фотографироваться нигде, было бы желание. Просто… Что-то здесь не так. — Черт, и все, у кого они учились, вне нашей досягаемости, — размышлял Майский. — Фото не принесешь, не спросишь, а учился ли у вас такой. — Нда, — Ваня допил кофе, глянул на Майского, чуть улыбаясь, и захлопнул свой ноут. — Ладно. Давай работай, а я с Рогозиной потом поговорю сам. — Вместе поговорим, — решил Майский. — Мне тоже интересно, что она скажет. Спасибо. — Да не за что, — улыбнулся Ваня. Майский сжал его плечо, хотя хотелось обнять, прижать к себе, вжаться в этого хрупкого парня и никогда не отпускать. Никогда-никогда. Но Майский здраво опасался, что устроив такой каминг-аут, он жизнь себе не облегчит, а только усложнит. Ну будет Ваня знать, что майор ГРУ Майский влюблен в него, как девчонка, но знание это будет плодить многие печали, ведь хочется-то взаимности. Рабочий день медленно начинался. Пришла их офис-менеджер и принялась наводить порядок на кухне, Майский пошел разносить улики, что нашел с этими странными экспертами, хотя чувствовал, что засыпает. Даже кофе не помог. Но нужно было дождаться Рогозину и поговорить с ней, а потом уже можно было бы поехать к себе домой спать. — Совсем забыл, — Майский снова зашел к Ване и положил ему на стол ноутбук убитого. — Давай сходим к Рогозиной, она уже пришла, — предложил Ваня. — А потом дуй домой, на тебе лица нет. Эта простая забота была так приятна, что Майский чуть не растекся урчащей лужицей, но взял себя в руки. — Пошли. У Рогозиной они провели минут десять. Ваня вкратце пересказал то, что рассказал и показал Майскому, но Рогозина сама закрыла ванин ноут, не дав договорить. — Эти ребята находятся под серьезным прикрытием, подробностей я не знаю, так не копайтесь в этом, и это приказ, — чуть строже сказала она. — И… вам бы обоим поспать. — Некогда, Галина Николаевна, — браво сказал Ваня. — Разрешите идти? — Идите уже, оба, работайте, — махнула на них рукой Рогозина, и от Майского не укрылось, что та была уставшая сильнее, чем обычно. — А ты, Сережа, можешь поехать отдохнуть, но вечером приходите, будет совещание с экспертами из ФСБ. — Действительно, поезжай, — согласился с Рогозиной Ваня. — Будет время, я посмотрю, что еще на этих экспертов можно нарыть. — Ладно. До вечера, — Майский махнул Ване рукой и отправился домой спать. В семь нужно снова было быть на службе.