Ваня, Ванечка.

Собрались быстро. Загрузились в танк Паладина и поехали по предпоследнему адресу. Ехали молча. О чем думал Паладин, Майский не представлял, а сам он думал о Ване. О том, что, раз магия существует, она должна ему помочь. Ведь должен же был быть способ. — Петь, — Майский глянул на Паладина, — есть способ вылечить Ваньку? — Есть, — кивнул тот. — Но он очень дорогой. И дело не в деньгах. — А чем? — спросил Майский, он готов был отдать все, ради Вани, так любил его. — Это сложно объяснить. Маги, колдуя, могут повредить себе, и, я думаю, что Ваня, неосознанно применяя магию, и нажил себе свою опухоль, раз ее не было еще полгода назад. А удалить подобную опухоль могут не многие маги, но я таких знаю. Я не знаю, что они могут за это попросить, — ответил Паладин. — Но спрошу. — Спасибо, — искренне поблагодарил Майский, радуясь даже этому призрачному шансу. Они объехали оба адреса, но ничего не нашли. Совсем ничего, кроме пыли, которыми успели покрыться оба жилища, хозяева которых больше никогда не переступят их порог. Уже когда возвращались, им позвонил Ваня, сказав, что что-то нашел. И Пал втопил, включив свою волшебную правительственную мигалку. — Смотрите, — Ваня развернул какую-то переписку на плазме. — Я выбрал наугад, решив, что прозвище Водяной вполне можно дать человеку, который просит достать ему водоросли, плюс, этот же водяной, судя по тому, что написано в сканах записной книжки, брал их один единственный раз, но рядом всегда брал что-то, что называется “ямой”. Если предположить, что это сокращение для травы, то подходит только трава с Ямайки, потому что именно такую Серега нашел на месте преступления. Значит, это наш клиент, девяносто процентов. Тем более, что в переписке, смотрите, это встречается один раз, но вот оно “Водяной, ты их что ли курить будешь?”. — Да, похоже на то, — согласился Майский. — Это сообщение было в Телеграме, и хоть его удалили, оно не исчезло с серверов. Вот там-то я его и нашел, — Ваня просто светился, выдавая нагора информацию. — Сейчас ломаю базы данных его сотового оператора, чтобы узнать, кто ж это такой. О, вот. Рыбин Илья Евгеньевич. Говорит о чем-нибудь? — А фото его у тебя есть? — спросил Паладин, и Ваня молча вывел на плазму фото, на котором был изображен неказистый мужчина лет тридцати. Короткие светлые волосы торчат во все стороны, дурацкие очки перекошены. — Я его видел. Один раз, правда. Недавно совсем, года два назад. — Ничего себе недавно, — нервно рассмеялся Ваня. — Мне девяносто шесть лет, два года — это недавно, — хмыкнул Паладин, а Майский понял, что они действительно попали в мир, о котором даже не подозревали, но вот он, у них перед носом. — Так давайте брать, — предложил Майский, которому нетерпелось завалить и заковать в наручники, но Паладин покачал головой. — Теперь это дело Двора. Спасибо, мужики. — Что, и все? — спросил Ваня. — А как же правосудие? Или что, для … иных оно другое? — Готов отдать его жизнь за свою? — спросил Паладин очень серьезно, глядя Ване в глаза. — Да, — твердо ответил Ваня, почти не задумавшись, а потом грустно посмотрел на Майского. — Прости, Сереж, я очень хочу жить. — Вот где-то умный, — облегченно рассмеялся Майский, — а иногда такой глупый. Господи, да я сотни жизней на одну твою променяю, и уж тем более жестокого маньяка-убийцы. Сев рядом с Ваней, он убрал у него с коленей ноут, поставив на стол, а самого Ваню перетянул к себе на колени, наплевав на присутствие Паладина, а тот тактично вышел, уже кому-то звоня. — Ваня-Ванечка, — улыбнулся Майский, обнимая Ваню. — Я люблю тебя, и мне плевать, кого надо убить, чтобы ты жил. Мне важен ты. Твое здоровье и благополучие. — И я тебя люблю, — тихо сказал Ваня, прижался к Майскому, обнял, и сидел так. А Майскому казалось, что он слышит, как бьются их сердца. — Давай в гостиницу вернемся, раз этот Рыбин теперь не наша забота? А завтра домой. — Переедешь ко мне? — на удачу спросил Майский, хотя понимал, что слишком рано задавать такие вопросы. Вот только и времени у них было не так много. — Да, — отозвался Ваня. — Перееду. — Останетесь у меня? — предложил Паладин, вернувшись. — Нет, — качнул головой Ваня, — мы лучше в гостиницу вернемся. Как сюда такси вызывать? — Я вызову, — пообещал Паладин. — Давайте хоть ужином накормлю. От ужина они тоже отказались. Ваня хотел как можно больше времени провести наедине с Майским, и майора это вполне устраивало. Через час, пролетев по пустынным ночным улицам, они вернулись в свой номер, где Ваня яростно вытряхнул Майского из одежды, не забывая стянуть ее и с себя, и утащил в кровать. Для секса он очень устал, хотя не понимал, почему, а вот на минет был вполне способен. От остроты ощущений, Майский вознесся на вершину блаженства стремительно, как никогда раньше, даже смутившись такому повороту событий, но Ваня только поцеловал его, улыбнувшись и уже хотел было отдрочить себе, но Майский убрал его руки, обхватывая губами головку. Небольшой любитель минетов, он был в восторге от ощущения ваниного члена во рту, а когда Ваня бурно кончил, изогнувшись на кровати, и чуть не оторвав спинку, они обтерлись углом простыни и почти сразу уснули. Но перед тем, как провалиться в сон без сновидений, Майский подумал, что Ваня безумно тактильный, и это возбуждало. На следующий день Ваня и Майский гуляли по Питеру, как Ваня и хотел. Он жадно впитывал в себя город, стараясь увидеть как можно больше за один день, вечером у них были билеты на поезд обратно в Москву. Но пока было время, не только для Питера, просто для того, чтобы побыть рядом. И хотя оба не говорили об этом, каждый понимал, что чуда не произошло, Ваня до сих пор болен, и жить ему осталось недолго. Они как раз гуляли по Васильевскому острову, когда им позвонил Паладин. — У меня для вас хорошие новости, — обрадовал их Паладин. — Сегодня вечером приедет Лика, она маг, который тебя исцелит. — Серьезно? — скептически спросил Ваня. — Серьезно, — ответил Паладин. — Так что я вас жду. Приезжайте сейчас. Ваня растерянно посмотрел на Майского, но тот только кивнул, давая ему карт-бланш на любые действия. — Хорошо, — сказал Ваня, — Мы приедем. Через час они вышли из такси у дома Паладина, прошли в калитку, такую же резную, как и ворота, кованые, они, наверно, стоили целое состояние, только почему-то Майский оценил их только сейчас. Сейчас он вообще смотрел на мир почти через розовые очки, потому что чудо настигло их, и Ваня будет жить, в этом Майский был уверен. В знакомой гостиной вместе с Паладином их встретила невероятной красоты женщина с русой косой до бедер и в домотканой рубахе. Она поднялась им навстречу. — Лика, — представилась она, и Майский услышал какой-то акцент, но какой, сказать не брался. — Сергей, — Майский галантно поцеловал ее теплую, нежную руку. — Иван, — Ваня просто пожал ее ладошку. — И что? — Если ты готов, то давайте поспешим, мне еще надо вернуться в Иматру к утру, — серьезно сказала Лика. — Мне... э… Что делать? — Майский почувствовал, как Ваня скован и неуверен. — Пал, мы займем твою столовую, — сказала Лика. — Пойдем. И, взяв Ваню за руку повела его в большую столовую, закрыв за собой ее двери. Майский напрягся, он хотел быть рядом, уже дернулся было пойти за ними, но тяжелая рука Паладина легла на его плечо. — Это не для твоих глаз. Лика будет творить магию, — просто сказал он. — А тебе я могу предложить на выбор: виски, водка, вино, коньяк. — Виски, — решил Майский, и когда в его руку лег толстодонный стакан, понял, что рука дрожит. — Он правда будет здоров? — Да, будет, — пообещал Паладин. — И что, вот просто так она приехала его лечить? — удивился Майский, не веря в этом мире в бескорыстность. — Мне должны были услугу, — объяснил Паладин. — Я эту услугу оказал. Но от вас мне тоже однажды может понадобиться услуга. Выше головы прыгать не придется, я не попрошу того, чего вы не сможете сделать. — Вот так работает ваш волшебный мир? — спросил Майский. — Примерно, — качнув головой, улыбнулся Паладин. — А… долго? — Майский не знал, как задать вопрос. — Не знаю, — пожал плечами Паладин. — Пару часов, наверное, может, больше. Эти пару часов Майский провел с бокалом в руке, не сделав из него ни глотка. Он сидел как на иголках, ожидая, что вот распахнуться двери столовой, и оттуда выйдет Ваня, его ненаглядный Ванечка, живой и здоровый. И будет рядом, теперь уже надолго, навсегда, как надеялся Майский. Паладину он был готов оказать любую услугу, хоть киллером заделаться, но об этом он пока не думал, он просто ждал, уже мечтая о том, как они вдвоем будут завтракать на его кухне, почти как тогда, когда все это только началось. Но теперь будут касаться друг друга, целоваться. Вместе ездить на работу. Просто жить вместе во всех смыслах этого слова, и не думать о том, сколько времени им осталось. Мечтал о том, как вместе поедут в отпуск, да в тот же Питер, где у них, похоже, появился хороший знакомый, да еще со связями. Как поедут к теплому морю, потому что Ваня как-то сетовал, что никогда не был на море, да вообще почти не выезжал из Москвы. Хотелось показать Ване весь мир, быть рядом в любую, хоть печальную, хоть радостную минуту, и хотелось рассказать всему этому миру, как Майский любит Ваню. И плевать на всех тех, кому претят однополые отношения. Если любишь, пол совершенно не важен. Через три часа, когда Майский уже устал ждать, весь изведясь, двери распахнулись и вышла усталая, взмокшая Лика, за ней шлейфом тянулся сизый дымок от благовоний. — Твой мальчик здоров, — улыбнулся она Майскому. — Но проспит до утра. — Спасибо, — Майский оставил стакан, почти промахнувшись мимо стола, и сграбастал Лику в объятиях. — Спасибо. — Все будет хорошо, — сказала та. — Пойдем, я покажу вам вашу комнату, — предложил Паладин, когда Майский выпустил Лику из рук. — Сразу бери его и пошли. Майский вошел в столовую, полную клубящегося тумана, и увидел на столе раздетого до белья Ваню. Тот выглядел бледновато, огромные глаза закрыты, а под веками двигались зрачки. Майский аккуратно положил на Ваню его одежду, поднял на руки и пошел за Паладином. Тот распахнул перед ним дверь в гостевую комнату на первом этаже, и закрыл ее за собой. Положив Ваню на здоровенную кровать, Майский подумал, что уже что-то похожее было, тогда, в самом начале, всего-то несколько дней назад. А ведь они не могли представить, чем закончится их командировка в Питер. Скинув ванину одежду на пол, Майский и свою туда же свалил, забрался в кровать, прижал Ваню к себе и вырубился, так он перенервничал за эти три часа. Утро постучалось в окно задорной синицей, от чего первым проснулся Ваня, похлопал глазами, потер их, пытаясь понять, что для него изменилось, а за ним и Майский открыл глаза, почувствовав шевеление рядом с собой. — Как ты? — спросил Майский вместо доброго утра. Он тревожно-настороженно смотрел на Ваню, а тот задумался на несколько мгновений, а потом удивленно посмотрел на него. — Голова не болит, — сказал он неверяще. — Совсем не болит. — Так это же хорошо? — спросил Майский. — Это отлично. Я не знаю, что она со мной сделала, надо будет домой вернуться МРТ повторить, но… Сереж, не болит, она у меня не переставая почти три месяца болела, а сейчас не болит, — радостный Ваня улегся на Майского, обнимая его. — Давай сегодня вечером домой, а днем еще погуляем, а? — Давай. Они распрощались с Аркадием Борисовичем, который все-таки впихнул в них завтрак, и поехали гулять по Питеру, чтобы уже вечером сесть на поезд, который умчит их обратно в Москву, где они будут жить вместе, теперь уже долго и счастливо. Где Ваня сделает еще одну МРТ и убедится, что опухоли больше нет. Магия Санкт-Петербурга подарила ему не только любовь, но и новую жизнь.