Ваня, Ванечка.

— Сереж, — позвал Ваня, когда Майский уже уплывал в объятия Морфея. — Что? — он погладил Ваню по спине, коснулся губами лба и устроился так, чтобы Ваня почти лежал на его груди. — Ты им веришь? — Ваня привстал и натянул на них тонкое больничное покрывало. — Кому? — не сразу понял вопрос Майский. — Ну этому Пете, его жене, Аркадию, — уточнил Ваня. — А ты? — ответил вопросом на вопрос Майский. Сам он пока не мог дать однозначного ответа на этот вопрос, потому что глаза видели одно, а разум подсказывал другое, и совместить это не было никакой возможности, по крайней мере сейчас. Надо сказать, что Майский не то, чтобы верил в сказки, но будучи наделенным живым и гибким умом, мог допустить все, что угодно, особенно если ему предоставят доказательства. Летучая мышь и люди, не умирающие с первой разрывной в голову — неплохое доказательство того, что что-то в этом мире не так. Ум Вани был ничуть не менее, а может и более гибок, но он почему-то не считал увиденное достойным доказательством. — А я не знаю, Сереж, — Ваня говорил и гладил его по груди, забравшись ладонью под футболку. — Не знаю. С одной стороны, люди не превращаются в летучих мышей, с другой… Подобную иллюзию можно обеспечить разными способами, вплоть до голограммы. А фото и слова… Фотографии можно подделать, словами соврать. Я энную часть жизни посвятил биологии, то есть жизни на нашей планете, а еще компьютерам, которые не подвластны магии, код у тебя в голове, твой код — твои мозги. А они говорят, что я маг. Как можно быть магом-программистом? — Знаешь, я сегодня видел, как в Петра всадили три пули, — Майский перебирал ванины волосы, поглаживая его по голове. — А потом он порвал в клочья своего врага. А второму вырвал горло и стал пить его кровь. Тебе показалось, что он ранен? — Может, на нем был бронежилет, — предположил Ваня. — Да мало ли что может быть. Сереж, как мне во все это поверить? Или что, если я внезапно уверую в вампиров и магию, на меня снизойдет исцеление? Ваня заговорил зло, надрывно, и Майский тут же прижал его к себе теснее, обхватил обеими руками, и Ваня уткнулся ему в шею. — Я не хочу умирать, — глухо сказал он, и Майский чуть не взвыл от бессилия, потому что совершенно ничего не мог сделать, только быть рядом до конца. — Мне страшно, очень страшно. — Я с тобой, — тихо шепнул на ухо Ване он, — всегда буду с тобой. И мысленно добавил “до самого конца”. Ваня не плакал, нет, хотя слезы в подобной ситуации были бы совершенно нормальными, ожидаемыми, но нет. Ваня посмотрел на Майского совершенно сухими, огромными глазами. Погладил по щеке и снова поцеловал. — Я поверю во всю эту дичь, если мне предоставят такие доказательства, которые я не смогу объяснить ничем, кроме как магией, — уверенно сказал он. — Но если ты сам веришь, я буду верить вместе с тобой. — Давай лучше спать, — предложил Майский. Ваня кивнул, и они еще минут пять устраивались, чтобы обоим было удобно. Наконец Ваня улегся, как ему удобно, положив голову на плечо Майского, рукой обхватил поперек груди, и переплел их ноги, словно бравый майор мог захотеть сбежать из такого сладкого плена. Проснулся Майский как всегда рано, Ваня еще сопел ему в шею, но рука, что обнимала Майского, держала крепко. Погладив Ваню по спине, майор поцеловал его в макушку. Неплохо было бы выпутаться из объятий и дойти до туалета, но Майский не хотел будить Ваню. Так и лежал, поглаживая по руке, сейчас непривычно теплой. Майский думал о том, как же у них мало времени друг для друга. А еще это дело. Хотелось плюнуть на все, взять отпуск для себя и Ваньке выбить, и уехать куда-нибудь, хоть к себе на дачу увезти, чтобы быть только вдвоем все эти недели. Но Ваня ведь не согласится, упертый иногда, как баран. Однако это была его жизнь, и Майский не мог заставить его прожить ее по своему сценарию. От мыслей о том, что будет дальше, хотелось плакать, но ведь мужики не плачут, да и не было у Майского права на слезы, не было права раскисать, раз сам Ваня держался. Если бы было возможно, Майский бы отдал жизнь за жизнь Вани, подставился бы под пули, прыгнул в бездну, сам бы умер от опухоли мозга, но это было невозможно. И мстить было некому, ведь как отомстить болезни, которая заберет любимого человека? Ваня зашевелился, перевернулся спиной к Майскому, сцапав его руку, словно желая Майским укрыться, и тот прижался грудью к ваниной спине, обнимая. Вздохнув, Майский уткнулся носом в ванины волосы и не заметил, как задремал. Проснулся он от того, что теплое тело рядом исчезло, и, открыв глаза, сначала не понял, что происходит, но в туалете шумела вода, и Майский успокоился. Сел на кровати, потерев лицо руками, застегнул зачем-то ремень на джинсах и глянул на мобильный. Было девять утра. Когда должен был приехать Аркадий Борисович, Майский не знал, да и номера его не знал, чтобы позвонить и узнать, зато получил сообщение от Павла, что результаты экспертизы будут после полудня, а до этого они могут съездить еще на два адреса, которые вчера не получилось осмотреть. — Доброе утро, — вышел из туалета Ваня, уже умытый и даже свежий. — Какие у нас планы на сегодня? — Доброе, — улыбнулся ему Майский. — Умойся иди, — усмехнулся тот. — И что это вообще за больница, в которой пациентам даже зубные щетки с пастой выдают, словно в гостинице. — Хрен его знает, — признался Майский, — какая-то частная клиника, мне не до выяснения вчера было. — Интересно глянуть на счет, — Ваня оглядел палату, словно вчера ее не видел. — Петр сказал, что ты тут по блату, и ничего не должен, — ответил Майский. — С чего такие блага? — удивился Ваня, но Майский не ответил, в палату вошел вчерашний врач. — Доброе утро, — Майский успел пересесть с кровати на стул, а Ваня — забраться на кровать. — Как вы себя чувствуете, Иван? — Голова болит, — признался Ваня. — А так все отлично. — Это хорошо. Вот результаты МРТ, — врач положил на кровать бумажный конверт формата А4. — Вы точно не хотите остаться у нас? — Точно не хочу, — мотнул головой Ваня. — Тогда можете собираться, а я выпишу вам обезболивающее. Оно, конечно, имеет исключительно временный эффект, но вам будет легче, — врач вздохнул. — Иван, чем дальше, тем хуже вам будет. Обморок — только первый звоночек. Может начаться тошнота, рвота, головокружения и, конечно, обмороки. — Как скоро все это может начаться? — спросил Ваня, и Майский видел, как тот до побелевших костяшек вцепился в матрас. — Трудно сказать, нужно более полное обследование, — доктор снова вздохнул, понимая, что его пациент не согласится на госпитализацию. — Когда вы проходили диспансеризацию, или просто были у врача? — Полгода назад, контора заставила, — нехотя ответил Ваня. — Тогда ничего не нашли? — уточнил врач. — Нет, ничего, — ответил Ваня, а Майский пытался понять, к чему этот врач клонит. — Печально. Что ж, до свидания. Рецепт возьмете на сестринском посту, — было видно, что врачу очень жаль, что Ваня не хочет никакого лечения, но и насильно его здесь держать тоже не может. Пока Майский умывался, обнаружив в шкафчике над раковиной еще одну зубную щетку, к ним пришел Аркадий Борисович. — Доброе утро, — услышал Майский. — Я привез твои кеды, ноут в машине. — Доброе, — поздоровался Ваня, а когда Майский вышел, тот уже был полностью одет, — спасибо большое. — Доброе, Аркадий Борисович, — тоже поздоровался Майский. — Вас куда отвезти? Да, сегодня я ваш извозчик, — он усмехнулся. — У меня все равно дела в городе, так что мне не сложно. — Можно в гостиницу, — попросил Ваня. — Можно. Если нужно, я вас вечером заберу, Пал просил передать, что ждет вас после заката, — и это “после заката” прозвучало естественно, привычно, не наигранно специально для них. — Хорошо, — решил Майский, — будет здорово, если вы нас заберете. Только я пока не знаю, где мы будем вечером. — Звоните на номер Паладина, — ответил Аркадий Борисович. — До заката я отвечаю на звонки. Дальше они получили рецепт, заехали в аптеку, Ваня купил себе лекарство, и уже через час они оказались в своем номере. Как только закрылась дверь, Ваня прижал к ней Майского — откуда только столько силы в таком хрупком теле — поднял голову, заглядывая своими карими омутами в глаза. И столько во взгляде Вани было теплоты и нежности, что Майский чувствовал, как тонет в этих омутах. Тонет без возможности выбраться. Ваня словно открывался для него заново, показывал, какой он на самом деле, хотя отличия от Вани обычного на работе почти не было, и оно было колоссальным одновременно. И блуждающая на его губах улыбка была сейчас нежной и многообещающей. — Давай, Майский, — Ваня улыбнулся еще загадочнее, — раздевайся уже. И сам подал пример, скидывая с себя одежду. Ждать себя Майский решил не заставлять, тоже скинул куртку, стащил футболку, но все равно было медленно, Ваня уже стоял перед ним в одном белье, и его член недвусмысленно оттопыривал это самое белье. Справившись с ремнем, Майский тоже стащил с себя джинсы, тоже оставаясь в одном белье. Что нашло на Ваню, он не совсем понимал, но полностью поддался его обаянию, его напору, позволяя тому все, что он хотел. Подхватил его под бедра, когда Ваня потянулся, чтобы его поцеловать, усадил на себя, чувствуя, как возбуждение от жаркого тела Вани передавалось ему. Все мысли выветрились из головы, не оставляя места для сомнения, для шага назад. Ваня хотел его, а Майский хотел Ваню, и пусть даже вот так, почти впопыхах, в гостиничном номере, ему это было не важно сейчас, потому что Ваня хотел его. Любил его, а о большем Майский даже боялся мечтать. — В душ, — скомандовал Ваня, отрываясь от губ Майского, и тот шагнул к открытой двери ванной комнаты, закрывая ее за собой. Там Ваню пришлось поставить на ноги, чтобы и белье стянуть, и воду в душе включить. Ваня первым забрался под теплые струи воды, потянул Майского за собой, — обнял, прижимаясь всем телом, притираясь гордо стоящим членом к бедру, и снова поцеловал. — Что ж ты со мной делаешь, — выдохнул Майский, прижимая Ваню к стене. Тот схватил пакетик с гелем для душа, дернул зубами, открывая, и вылил содержимое себе на ладонь. Размазал по обоим и принялся наглаживать Майского, спускаясь все ниже и ниже. — Мою, — рассмеялся Ваня. — Чтобы потом заняться с тобой сексом. Если хочешь, прямо в душе, но я предпочту кровать. — Ванечка, — вдохнул Майский ему в губы, тоже нашарил пакетик с гелем для душа, и вот они уже нежно касались друг друга, называя это мытьем. Скользкая ладонь Майского обхватила член Вани, и тот резко выдохнул, чуть напрягся и расслабился, обнимая его, нашел губы, увлекая в крышесносный поцелуй. Они купали друг друга, лаская, и сексуальное напряжение, неудовлетворенная потребность быть еще ближе, слиться, витали в воздухе, практически искрясь между ними. Вытирались наскоро, просто чтобы не капало с волос и не сразу промочило кровать. — Ты ведь знаешь, что делать? — спросил Ваня, когда они рухнули на довольно широкую кровать. — Знаю, — выдохнул в его ключицу Майский. — Правый карман куртки, — почти скомандовал Ваня, и Майский, с трудом оторвавшись от него, пошел, нашел куртку, нужный карман и вытащил оттуда смазку и пачку презервативов. — А ты запасливый, — усмехнулся Майский, возвращаясь к Ване. Он посмотрел на него, обнаженного, распростертого на кровати, и только его, сглотнул, глядя, как капельки смазки пачкают плоский живот. Вернулся на кровать, устраиваясь между раздвинутых ваниных ног, наклонился, обхватывая губами головку. Это было словно наваждение, Ваня выгнулся уже только от этого прикосновения, вцепился в спинку жалобно скрипнувшей кровати, выдохнул протяжно, долго, с тихим стоном, и отдался во власть Майского целиком. Майский сосал, вспоминая эту нехитрую науку, потому что парней у него не было давно. Лет пять, наверное, но сейчас это было не важно. Сейчас важно было только ванино удовольствие. Налив себе на пальцы смазки, Майский аккуратно погладил сжатое кольцо мышц, не переставая ласкать член. Он растягивал Ваню медленно, словно для них было все время мира, а тот только выгибался, подставлялся под ласки, то вцепляясь во влажные, растрепанные волосы Майского, то снова хватал спинку кровати. — Сереж, не могу больше, — выдохнул Ваня. — Давай уже, ну. Противиться Майский не стал, раскатал по члену презерватив, подпихнул под бедра Вани подушку и, приставив головку к растянутому, но все еще узкому входу, начал медленно входить, давая Ване возможность привыкнуть к себе. Ваня застонал тихо, почти счастливо, податливо изгибаясь в руках Майского. Тот вошел до конца, посмотрел на на него и, прочитав по губам едва заметное “да”, толкнулся еще вперед, а потом вышел из него почти полностью, и вошел снова, принимаясь трахать, коротко вбиваясь в любимое тело. Вытащив из-под себя подушку, Ваня протянул к Майскому руки. — Ляг на меня, хочу чувствовать тебя всего, — попросил Ваня, и Майский подчинился, не особо боясь раздавить, прижимаясь кожа к коже. Обхватив его ногами, Ваня подавался на каждый толчок, войдя с Майским в полный симбиоз. Они целовались, и Майскому казалось, что они могут сейчас слиться воедино, раствориться друг в друге. Оргазм подкрался внезапно, Ваню выгнуло, он сжал Майского внутри себя, стиснул руками и ногами, протяжно, жалобно застонал, и это было концом для самого Майского, которого прошило жарким удовольствием насквозь, и выстрелило спермой внутри Вани, где было жарко и безумно тесно. — Лежи, — попросил-потребовал Ваня, не собираясь выпускать Майского из рук. — Так хорошо с тобой. Я влюбился, когда тебя увидел. Такой большой, сильный, с охуенной улыбкой… Мне казалось, что ты совершенно недосягаем, но я не мог оставить все как есть. Майский все же скатился с Вани, чтобы устроиться в позе ложки, накрыв их одеялом. Это откровение шокировало Майского. Хотя чего шокироваться сейчас? — Я не знаю, когда понял, что постоянно думаю о тебе, — признался он. — Просто понял, что не смогу без тебя, но не знал, что делать. — Два великовозрастных дебила, — хохотнул Ваня. — Хорошо, что все так сложилось. Что я могу быть с тобой, хоть и так… Может быть, так даже лучше. Мы не успеем надоесть друг другу, не успеем расстаться, чтобы игнорировать друг друга на работе. — Не надо, — попросил Майский. — Не говори так. Если Петр говорит, что магия существует, я сделаю все, чтобы тебя вылечить. — Спасибо, Сереж, — Ваня взял его руку, лежащую у него на груди и поцеловал в ладонь. — Спасибо. Майский нежно поцеловал Ваню в плечо, прошелся губами до шеи, прикусил мочку уха, отчего Ваня засмеялся, но их прервал телефонный звонок. Звонил Павел. Он сказал, что заедет за ними через час, после того как заберет результаты из лаборатории. Ваня уселся на Майского верхом, он снова был возбужден, и это возбуждение передалось Майскому, как по электрической цепи. — Сереж, у нас целый час, — улыбнулся он, потянувшись за презервативами. В душе они полоскались наскоро, потому что времени на сборы почти не осталось, но зато они успели самое главное — насладиться друг другом. А это дорогого стоило. — Здорово, — поприветствовал их Павел. — Поехали пока хату инженера обыщем еще раз, она никому не отошла. А по поводу экспертиз… ДНК в базе нет, но трава привела нас к одному наркоторговцу по прозвищу Злой, он держит свой клуб, “Андеграунд”. Тот еще притон и кубло разврата. — А чего вы его еще не закрыли? — логично спросли Майский. — Доказательств нет, — ответил Павел, но Майскому показалось, что он темнит. — У него полно подручных, но ни один из них его не сдал. Да и у него бывают очень влиятельные персоны, хотя клуб больше молодежный. — Хорошо, и что нам это дает? Мы, получается, даже задать вопросов ему не можем, — заметил Майский. — Может, Петр что-то может? — Ты про Пала? — уточнил Павел, и Майский кивнул. — Он со Злым в контрах таких, что мама не горюй, была бы возможность — убили бы друг друга. — Я могу попробовать взломать их, — оживился Ваня, — но мне нужно время и их вай-фай. — Ну что, в Андеграунд? — уточнил Павел, глянув на Ваню в зеркало заднего вида. Тот кивнул, и Павел резко перестроился в другой ряд, чтобы развернуться. Через полчаса они уже парковались у Андеграунда. Сам вход с вывеской, яркие, аляповатые, говорили о том, что клуб этот исключительно молодежный и ночной. Поэтому сейчас он ожидаемо был закрыт, но Ване не нужен был сам клуб, только его вай-фай, который довольно хорошо добивал до стоянки. Майский восхищался ваниной работой, потому что сам он был с компьютером, может и на “ты”, но только как немного прошаренный пользователь. Ваня же был профессионалом экстракласса. И сейчас, стуча по клавишам своего ноута, он был почти богом. Богом машины. — Паш, у тебя запаска и домкрат есть? — спросил Майский, понимая, что просто так машина на стоянке ночного клуба выглядит подозрительно. И нужно было организовать прикрытие. — Есть, а тебе зачем? — удивился Павел, но обернулся на Ваню и догадался. — Отличная мысль, пошли колесо менять. — Вань, тебе много времени надо? — спросил Майский. — Пока не знаю, — медленно ответил Ваня. — Выиграйте мне полчаса. Полчаса так полчаса, хотя Майский не представлял, как два мужика могут полчаса менять одно колесо. Но все оказалось просто. Багажник Павла был забить всякой фигней, и они с Майским принялись его разбирать, чтобы добраться до запаски и домкрата. Они все делали медленно, чтобы как можно сильнее застопорить процесс, но все равно один из охранников вышел на улицу и стал пристально смотреть за происходящим. Пришлось ускориться. — Можно ехать, — открыв окно, сказал Ваня минут через двадцать, когда колесо уже было поставлено и половина хлама из багажника успешно засунута обратно. Покидав остальное кое-как, Павел сказал, что потом сам разберется, они запрыгнули в машину и уехали. — Ну что? — спросил Майский. Он обернулся к Ване, тот выглядел неважно, и у майора ГРУ сжалось сердце, снова всплыло в сознании, как у них с Ваней мало времени. — В общем, в компах, а их всего два, ничего интересного у них нет, но я смог кое-что достать из принтера, — объяснил Ваня. — Это сканы чего-то, может быть именно того, что нам нужно. Тут, правда, только клички и сокращения, так что с полтыка не разберешься, но я сейчас попробую что-нибудь в этом понять. И Ваня снова уткнулся в ноут. — Поехали к Палычу, — предложил Павел. — Скоро закат, он как раз проснется, а обыскать еще две опечатанные хаты мы всегда успеем. — Поехали, — согласился Майский. В общем-то идея была неплохой, тем более, что Паладин явно в больше в курсе, кто и что может покупать у Злого. К Паладину они приехали как раз после заката, дверь им открыл Аркадий Борисович, пригласил пройти в гостиную, вместе с Машей они принесли гостям чай, печенье и бутерброды с красной рыбой. Маша ушла, а Аркадий Борисович устроился в кресле, тоже налив себе чаю. — Паладин скоро спустится, — заверил он гостей. — А вы, я смотрю, по делу? — Да, — ответил Павел. — Иван умудрился достать сканы записной книжки Злого. Но пока там ничего не разобрать. — Поздравляю вас, молодой человек, вы сделали то, что не могли сделать другие очень долго время, — похвалил Ваню Аркадий Борисович. — Но, я так понимаю, вы все еще не верите в вампиров и магию? — Знаете, в это не так-то просто поверить, — ответил Ваня, ничуть не тушуясь от похвалы. — Я привык верить в то, что можно объяснить наукой. Потрогать, пощупать, считать и проанализировать. — Я тоже когда-то так считал, — заверил его Аркадий Борисович. — Но жизнь открыла для меня новые горизонты, почти вечную жизнь. По крайней мере, пока жив Паладин, буду жить и я. — Но вы же не вампир, — заметил Ваня, — как же вы будете жить вечно? — Я — гуль, — пояснил Аркадий Борисович. — Я служу Палу, за что он поит меня своей кровью. Кровь вампира в теле живого человека, как бы это сказать… Стопорит процесс старения, но и развития тоже нет. Я, конечно, не был старой развалиной, когда выпил крови Пала, но некоторые болячки меня мучали. Сейчас я о них просто забыл, потому что они не развиваются. И заболеть больше я тоже не смогу. Этот рассказа Аркадия Борисовича заставил Майского задуматься, что если все это правда, может быть, Паладин расщедрится кровью для Вани? Тогда его болезнь перестанет его мучить. Он будет жив. Будет жить с ним, с Майским. Но только Майский постареет и умрет, а Ваня будет жить дальше. Но это было не важно, потому что ради того, чтобы быть рядом с ним, Майский был готов пойти на все. — Вижу, как загорелись ваши глаза, Сергей, — Аркадий Борисович грустно улыбнулся. — Но ничего не выйдет. Кровь надо пить каждый месяц. И еще, один важный момент, тот вампир, который дал кровь, становится важнее всего на свете, важнее собственной жизни. Не думаю, что такой вариант подходит Ивану. — Иван, вообще-то тут сидит, — напомнил о себе Ваня. — И я пока что не верю во всю эту… мистику. — И как же мы можем тебе доказать, что вампиры существуют? — спросил бесшумно вошедший в гостиную Паладин. В руках у него был хороший кухонный нож. — Я предлагаю демонстрацию. Серега, держи. Можешь всадить мне в любую часть тела, — предложил он. — У тебя все дома? — изумился Майский, но заметив совершенно спокойного Аркадия Борисовича и улыбку на губах Павла, нехотя нож взял. Повертел в руках. Нож был самый обычный, но хороший, тяжелый, явно профессиональный. Поднявшись, Майский подошел к Паладину, глянул на него, оглянулся на Ваню, который во все глаза смотрел, что сейчас будет, но никак не решался сделать предложенное. Тогда Паладин, схватив руку Майского, сам направил нож себе в живот, он опомниться не успел. Клинок сломался, тихо упав на ковер с длинным ворсом под ноги Майского и Паладина. На футболке осталась дырка от острия, и Паладин ее поднял, показывая, что на нем нет даже царапинки. — Это достаточно для того, чтобы твои сомнения начали… гаснуть? — спросил он у Вани, который сидел с раскрытым ртом. — Это невозможно, — сказал он, сам подошел к Паладину и совершенно не стесняясь потрогал его. — Бред. — Еще я могу монтировку в узел завязать, — усмехнулся Паладин. — Нет у тебя больше монтировки, — напомнил Аркадий Борисович. — Хорошо, предположим, я вам верю, — сказал Ваня, вернувшись на диван к Майскому, и сцапал его за руку. Ему было плевать, что об этом могут думать все остальные, у них с Сережей было и так слишком мало времени. — Тогда все будет гораздо проще, — сказал Паладин. — Я слышал, вы нарыли какие-то сканы записной книжки Злого? — Да. Кстати, почему Злой? — спросил Ваня. — И ты тоже, Паладин. У вампиров что, нормальных имен нет? — У кого-то есть, — пожал плечами Паладин. — А кто-то обходится прозвищами, которые очень часто отражают суть сородича. Ну, вампира. Сородичами мы называем друг друга. Ну что, пойдемте ко мне в кабинет, обсудим дело? — Да, давай, — согласился Майский. Кабинет у Паладина находился в подвале. Очень просторном подвале, который закрывался на массивную железную дверь. Когда Майский спустился вниз, стало понятно, почему. По одной из коротких стен располагались шкафы с оружием, совершенно незапертые. В них было много всего разного, но по прикидкам этим можно было вооружить если не частную армию, то небольшой отряд точно. До зубов вооружить. В другой части подвала стоял диван и пара кресел, а также большой стол, на котором сейчас ничего не было. В углу стоял стол с компьютером и принтером-сканером. На одной из стен висела карта Питера. А на другой — огромная плазма. В целом кабинет напоминал холостяцкую берлогу с уклоном в выживание. Зачем столько оружия, Майский спрашивать не стал, устроился на диване рядом с Ваней, который уже достал свой ноут и что-то там делал, судя по тихому нажиму на кнопку тачпада. — В общем, распознал я всю эту прелесть, перевел в приличный вид, теперь с этим можно работать, — сказал Ваня. — И даже обработал, чтобы не перелистывать и не перечитывать весь этот бред. Как бы вам показать… Паладин молча протянул Ване кабель HDMI, и тот подключил его к своему ноутбуку. На плазме появилось изображение отсканированных листов. Ваня что-то переключил, и вот уже листы стали маленькими, помещаясь на экране в большом количестве, снова пара неслышных нажатий на тачпад, и появился длинный список все тех же закорючек, написанных от руки. Еще, и уже появился список в текстовом редакторе, но не такой большой. Просто у каждого прозвища стояла цифра, сколько раз он упоминается в отсканированных документах. — А теперь мы играем в угадайку, потому что тут список из тридцати кличек. Видимо, это или последний гроссбух Злого, или у него просто больше нет клиентов, — предположил Ваня. — Дальше я бессилен. Кому-нибудь в этих именах хоть что-нибудь знакомо? — У Злого явно больше клиентов, причем, в эту книгу могли попасть только иные, с обычными людьми он не работает. — Иные? — вскину бровь Ваня. — Вампиры, маги, псионики, иногда — гули, — пояснил Паладин. — А мы кого ищем? — спросил Майский. — Точно не вампира, — уверенно сказал Паладин. — Вампирам нужна кровь и они, я сейчас говорю только о вампирах Русского Двора… — А Русский Двор, это что? — поинтересовался Ваня. — Это та самая секретная организация, о которой я говорил в самом начале, — чуть улыбнулся Паладин. — Объединенное сообщество иных: магов, вампиров, оборотней и даже призраков. — Я до сих пор в это поверить не могу, — признался Ваня. — А уж то, что я — маг, это вообще кажется мне бредом. Но хорошо, пусть будет так, потому что это все бы объясняло. Жесть. — Хорошо, если мы ищем мага или псионика, или, да кого угодно, — решил внести свое предположение Майский, — Им вообще нужна лаборатория, чтобы приготовить этот токсин? — Некоторым да, — задумчиво ответил Паладин, — а некоторым достаточно косяка, чтобы превратить простые водоросли в смертоносное оружие. — Косяк, а вернее, его остатки, мы, кстати, и нашли, — напомнил Павел. — Так что мы ищем мага. — Эх, нам бы его крови где-нибудь достать, — вздохнул Паладин. — Может, скатаемся туда, где вы еще не искали? — Мне, мужики, на работу надо, так что без меня, — сказал Павел. — А я хочу посидеть, может чего нарою, помогу понять, кто ж нам нужен из этого списка, — сказал Ваня, а потом повернулся к Майскому и поцеловал в щеку, сжав его руку в своей. — Я буду полезнее здесь, поезжай с Петром. Из меня сыщик аховый, я все-таки компьютерщик.