Колечко на палке

Он очнулся в широкой кровати под балдахином. В небольшой комнате, которую он не помнил, хотя резьба на светлых стенах была очень приметная. Через высокое стрельчатое окно напротив кровати неохотно светил пасмурный серый день. У растопленного камина в кресле сидел Саурон. На коленях у него была книга, которую он читал. – Я слышал, что мои солдаты выучились считать до шести, – негромко сказал Саурон, не отрывая взгляд от страницы. Нвабадашу захотелось под землю провалиться. Он уже понял, чем недоволен его покровитель, и не находил для себя ни одного оправдания. Да и что из себя представляет оправдание, как не признание вины? – Ты здесь чуть больше месяца, Нвабадаш, и успел за это время обслужить весь гарнизон. Дважды. Я не осуждаю чужие страсти, если они не мешают делу, но после вчерашнего случая уже не могу оставаться в стороне. Надеть дурацкое подобие венца и отдаваться солдатне на королевском троне? Что ты о себе возомнил? Нвабадаш молчал. Затея с троном принадлежала оркам, но разве признаешься в таком? Саурон поднял голову, и неожиданно для себя Нвабадаш понял, что смотрит илькану прямо в глаза. Они были оранжевые, цвета жаркого пламени. Наверное, это слишком вызывающе, смотреть в глаза своему господину? Нвабадаш не знал. – Такой щуплый, одна кожа да кости, зато с члена не слезаешь, откуда только силы берутся. Как ты живешь с таким аппетитом? – задумчиво спросил Саурон. – Всё совсем не так! – выпалил Нвабадаш. Он был готов признать за собой любой недостаток, но только не этот. – Ты велел мне выбрать кого-нибудь, но как я выберу, если все они одинаково гадкие?! Я им уступаю, потому что иначе не отстанут, но будь моя воля, ко мне бы ни один даже пальцем не притронулся! Мне ничего такого не нужно и даже не хотелось ни разу. – Вот как. Что ж, это похоже на правду. Твоим сородичам знакома только страсть к труду, в постель они ложатся, чтобы кое-как наплодить одного-двух отпрысков… – Саурон закрыл книгу и встал. – Теперь ты живешь в этой комнате, Нвабадаш. Будь спокоен, чужая развращенность больше тебя не коснется.