33 несчастья

Токио. Третий класс старшей школы. Класс, состоящий из двадцати семи человек, сидел тихо на уроке и писал контрольную работу по математике. На последней парте у стены сидел черноволосый парень с белой прядью и нервно грыз ручку. Парень плохо знал математику из-за чего у него постоянно были самые низкие баллы в классе. Его имя — Лихт Джекилланд Тодороки. Как только прозвенел звонок, все сдав работы, выбежали из класса на перемену. Лихт, взяв свой лист, отнес его учителю на стол. Преподаватель был очень злым и раздражительным человеком, поэтому Тодороки и не наделся на его жалость. Молча сдав работу, он также вышел из класса. Перемена была обеденная. Брюнет сел на скамейку на третьем этаже и вытащил из своего рюкзака ланч бокс. В нем были мелко нарезанные кусочки дыни и маленькая пластмассовая вилочка. Взяв ее в руку, он принялся есть свой обед. Лихт всегда был один. Еще с начальной школы. Даже в детском саду у него не было ни одного друга. Тодороки не мог понять в чем дело, ведь он ничего такого никому не делал. Придя в первый класс, его сразу же невзлюбили. Он ничем не отличался от остальных. Совсем ничем. Поначалу одноклассники просто обзывали его терпимыми словами, такими, как: «Лох» «Дурак» «Тупой» На эти слова Лихт реагировал довольно бурно. Начинал кричать, что они не имеют никакого права его так обзывать, что они сами такие. Ученики лишь смеялись и отворачивались от него, а голубоглазый ничего не понимал. В средней школе стало намного больше изменений в жизни и личности Лихта. Он стал играть на фортепиано, а также стал более уверенным и смелым. Его первый концерт прошел ужасно. Он так сильно переволновался, что одна прядь его волос поседела. Однако его страх никак не повлиял на саму игру на фортепиано. Весь зал громко аплодировал юному музыканту и называл его Ангелом. Голубоглазому слишком сильно понравилось это прозвище и он решил взять его себе. В средней школе над ним все так же издевались, а когда он заявил, чтобы его называли не Лихтом, а Ангелом, то несколько учеников избили его прямо в коридоре. Но брюнет не хотел такого отношения к себе. Он считал, что достоин большего, что больше не будет терпеть издевательств, что-нибудь предпримет. Но кажется, его мечты не исполнились. Как только он попытался дать сдачи своему однокласснику, его тут же схватил за руку и отбросили в угол кабинета. Лихт лежал на полу, чувствуя, что он слабак и что обманул самого же себя. Он действительно чувствовал себя несчастным. Самым несчастным человеком на Земле. В семье Тодороки также были трудности. Когда он еще был в начальной школе его бросил отец, оставив с матерью. Мать Лихта была неопытной. Она вообще не умела ухаживать за своим ребенком, а когда и пыталась, то у нее получалось это ужасно. Все детство за Джекилландом ухаживал его отец, а мать только готовила и покупала продукты. В семье работал только папа. Он был юристом. Но когда отцу надоела его жена, то он развелся с ней и улетел в другую страну, а в какую Лихт не знал. С тех пор в семью Тодороки пришел брат его матери. У него не сложилось с личной жизнью и он решил жить со своей сестрой и племянником. Работа была хорошая, поэтому деньги были и брюнету хватало на еду и одежду. Мать так и осталась безответственной и довольно глупой. Но отношения сына и матери всегда были хорошими, но Тодороки скучал по отцу. В старшей школе Лихта реально начали мучить. Его избивали каждый день. Но на этот раз причины были. Голубоглазый за эти года стал слишком самовлюбленным, эгоистичным и нахальным. Весь класс просто не мог его терпеть, они даже желали, чтобы он умер. Был даже случай, когда ему парни из параллельного класса сломали ногу. Лихт чувствовал страх, когда заходил в школу. Он понимал, что сегодня ему снова влетит от этих монстров. Когда перемена закончилась, все пошли в класс. Был урок истории и его вела их классная руководительница. Рассевшись по местам, классная руководительница зашла в класс не одна, а с парнем с блондинистыми волосами. Все девушки находящиеся в классе, завизжали и начали спрашивать его имя. Преподавательница истории успокоив класс, воскликнула, — Знакомьтесь, это Хайд Лоулесс! И теперь он будет учиться вместе с нами! Все снова начали визжать, а Лихт закатив глаза, начал думать о том, что этот Хайд не отличится умом от его одноклассников и будет также над ним издеваться. — Хайд, расскажи о себе! — воскликнула одна девчонка с черными волосами. — Ну, я люблю литературу, музыку и ходить в театр. Ну, еще иногда сам пытаюсь писать романы, но выходит не очень. — держа руки за спиной и шатаясь в разные стороны, рассказывал блондин в очках. — Он такой милашка!!! — верещали одноклассницы. Тодороки фыркнув, положил голову на парту и закрыл глаза. — Ладно, сейчас у нас урок, на перемене познакомитесь! Хайд, садись вон туда! — сказала женщина у доски и указала на последнюю парту у окна. На перемене все сидели в классе и общались с Лоулессом. Одноклассницы, общаясь с ним, становились какими-то неадекватными. Они задавали слишком много вопросов. — Хайд, а ты считаешь меня привлекательной? — Хайд-кун, а можно потрогать твои волосы? — Э-эээ… П-познакомимся поближе…? Лихт сидел за своей партой, смотря на эту сцену. Брюнет мысленно проклинал своих одноклассников, так как он не понимал, почему парня, который пришел к ним в класс так поздно, сразу же им понравился, а Лихт, который учится с ними с первого класса, стал мишенью для издевательств. Джекилланд, тяжело вздохнув, открыл учебник и стал его просматривать. Хайд заметил молчаливого парня у стены и спросил у своих сверстников, — А почему тот парень сидит один и ни с кем не общается? — указывал он указательным пальцем на Тодороки. — Ууу, это же наш «Ангел», который никому не нужен! — воскликнул парень с пепельными волосами. — Иу, это Лихт Тодороки. Не общайся с ним, он очень высокомерная тварь! — заявила блондинка. Брюнет сидел в полном шоке. Он не ожидал, что его одноклассники настолько жестоки, что начнут настраивать новенького против него. — Фильтруй базар! — крикнул Лихт, повернувшись к ним. — Нет, ну вы гляньте! Это еще он, нам рот затыкает! — прошипел сквозь зубы брюнет в очках. Одна девчонка кинула в него свой пенал, который попал Лихту прямо в голову. Дальше кинул парень, потом другой, и так весь класс начал кидать в голубоглазого свои вещи. Лихт молчал, смотря в пол. Он не понимал, почему они ведут себя, как дети малые. Зачем кидаться собственными вещами, ведь до этого они могли молча подойти и врезать с ноги в нос. — Хватит! — стукнув кулаком по столу, заорал Хайд. Весь класс замолчал, а Тодороки поднял голову и посмотрел на Лоулесса с широко закрытыми глазами. — Вы чего тут устроили? Это же ваш одноклассник, как вы можете так жестоко над ним издеваться? Я не ожидал от вас такого. — сердился блондин. — Да мы нет… Мы просто так веселимся, хехе — пытались сменить тему ученики. Лоулесс недоверчиво на них посмотрел, а потом прошептал, — Реально, не надо издеваться не над кем. Весь класс расселся по своим местам. Каждый думал о своем. Лихт чувствовал, что его впервые за столько лет защитили, заступились, ответили, как надо. Брюнету хотелось разрыдаться прямо там, но он этого себе не позволил. Он всего лишь отвернулся ото всех и стал залипать в телефоне.

***

Когда уроки закончились, все пошли домой. Лихт вышел из школы и начал спускаться по лестнице, но не неожиданно его окружили с двух сторон две его одноклассницы, а после, толкнули его из-за чего Тодороки упал с лестницы на колени. Брюнет, рыкнув, хотел встать, но у него не получилось, так как ему было очень больно. — Вот дряни! — процедил сквозь зубы Лихт. Внезапно к голубоглазому подошел новенький. — Давай помогу. — сказал Хайд, протягивая ему руку. Тодороки поднял голову и снова уставился на блондина. Лоулесс стоял с протянутой рукой, а на его лице была дружелюбная улыбка. Тодороки, не долго думая, взял Лоулесса за руку и довольно резко поднялся на ноги. Колени на белых джинсах Джекилланда окрасились в красный цвет и были порваны. — Ходи аккуратнее. — съязвил блондин в очках. Тодороки нахмурился, открыв рот, но потом передумал что-либо говорить и просто отвернулся, а после, ушел. Хайд стоял в недоумении. Придя домой, Тодороки первым делом отправился в ванную. Обработав свои раны, он заклеил их пластырями. Выйдя из ванны, он увидел стоящую перед ним мать в бордовом халате и с растрепанными волосами. Странно, но раньше мать и дядя его всегда встречали, когда тот возвращался домой, но сегодня этого не произошло, но Лихт этого сразу и не заметил из-за происшествия у школы. — Привет, мама. — сказал Лихт, глядя в пол. — Лихт, сынок, послушай. — начала мать, как из ее комнаты вышел какой-то незнакомый Лихту мужчина в одних трусах. — Мам? — растерялся брюнет с белой прядью. — Ох, Лихт, послушай, с сегодняшнего дня, я начинаю новую жизнь. — И что дальше? — спросил Тодороки с большим интересом. — Вообщем, сын, я попросила твоего дядю, чтобы он покинул нашу семью, так как в моей жизни появился любимый человек, а он бы только мешал. — тараторила женщина с черными волосами. — Его зовут Ючи и он мой будущий муж, а значит, твой будущий отчим. Лихт был в полнейшем ауте. У него не было слов. Он не понимал, почему в его жизни одна сплошная черная полоса. Почему люди, которых он любил, бросили его, а мать вдруг притащила в дом какого-то урода и теперь говорит, что он будет его отчимом. Лихт не хотел в это верить. — Ясно. — прошипел брюнет. Ючи подошел к Лихту и протянул ему руку для рукопожатия. Тодороки скривился, прошептав, — Бабник и шлюха. Какой ужас. В квартире раздался смачный шлепок по человеческому лицу. Ючи ударил Лихта. Брюнет в который раз уже стоял в шоке, смотря в глаза этому мужчине. На его лице читалось раздражение и презрение. Вот тут Лихт точно понял, что в его жизни настал еще один ад. — Ючи, держи себя в руках. — сказала мать Лихта, кладя свою руку ему на плечо. Джекилланд посмотрел на свою мать, как на врага номер 1 и скрылся в своей комнате. Он лег в кровать и укрылся с ног до головы пледом. — Ненавижу! Ненавижу всех! — заорал обладатель голубых глаз. В дверь настойчиво постучали и послышался голос того самого мужчины. — Ты чего там разорался? — ПОШЕЛ ВОН! — вскочив с кровати, взвизгнул Лихт. За дверью притихли, а после послышались удаляющиеся шаги. Лихт снова упал на кровать и снова закрыл свое лицо пледом. Утро следующего дня, Тодороки не забудет еще долго. Брюнет как обычно встал, умылся, почистил зубы и пошел есть. Но какого было его удивление, когда он не обнаружил завтрака на столе. За столом сидел только Ючи и смотрел прямо на Тодороки. — Так, Лихт, я тут подумал и решил. Теперь в этом доме правила устанавливаю я! — воскликнул мужчина с каштановыми волосами. — И значит это, что теперь в этом доме готовишь, убираешься, ходишь в магазин — ТЫ. Ты ведь уже взрослый мальчик. Брюнет с белой прядью почувствовал гнев и страх одновременно. Схватив рюкзак, он поспешил покинуть этот дом, но как бы не так. Шатен схватил Тодороки за локоть и потащил к плите. — А это значит, что сегодня ты начинаешь готовить мне есть! — завопил мужчина. — Нет. — ответил Джекилланд. — Чего? А ну повторил! — приказал мужчина крупных размеров, схватив парня за волосы. — Я сказал, НЕТ! — крикнул Лихт, пнув Ючи между ног. Шатен согнулся, кривясь от боли, а Лихт попытался убежать из этого сумасшедшего дома, но мужчина успел схватить кухонный нож и задеть им предплечье Тодороки. Брюнет выбежал из дома, прикрыв предплечье рукой. Ткань белой рубашки пропиталась алым цветом крови. Лихт бежал сломя голову, шипя от боли раны. — Боже, за что мне все это? — спросил сам у себя голубоглазый, подбегая к школе. — Здесь мне будет не лучше. — сказал Лихт вполголоса, открывая дверь здания. Лихт понял, что уже прозвенел звонок на урок, поэтому он решил поспешить на второй этаж. Подойдя к кабинету английского язык, Лихт дернул ручку двери и дверь открылась. — Здравствуйте, извините за опоздание. — обратился к учителю он. Учитель лишь кивнул и попросил сесть на свое место. Тодороки прошел по всему классу до самого конца и сел на последнюю парту у стены, где всегда и сидел. Вытащив все тетради и учебники, парень стал слушать учителя. Он уже и забыл, что у него был порез, который кровил, а одноклассники перешептывались именно из-за этой раны. Лоулесс сидел у окна, качаясь на стуле, но когда он посмотрел в сторону Лихта, то увидел то, о чем все так бурно беседовали. Его глаза округлились, а сердце забилось немного быстрее. Блондина напугала данная картина. Джекилланд заметил, что на него пялился Хайд. Он посмотрел на него, а потом уже на свое руку. — Черт, забыл. — прошептал черноволосый, прикрывая порез рукой. Урок прошел незаметно, все пошли на перемену и в кабинет следующего предмета. Тодороки поспешил к медсестре. Подойдя к двери, он постучал, но ему никто не открыл. — Придурок, ее сегодня нет! — засмеялся одноклассник голубоглазого. — А кстати, что это с тобой? Ты уже не только нас достал, хаха. — хохотал парень, уходя. Лихт начал дрожать. Сердце бешено колотилось, а в висках пульсировало. ''Ты уже не только нас достал? '' Эта фраза застряла у него в голове и эхом раздавалась. Лихт прислонился к стене, скатываясь на пол. Брюнет взялся за голову, а на глазах выступили слезы. Прозвенел звонок на второй урок, но Тодороки не спешил на него идти. У него начиналась настоящая истерика. К Лихту подлетел Лоулесс и присел на корточки. — Эй-эй, что случилось? — спросил Хайд с дрожью в голосе. Тодороки, услышав голос новенького, поднял на него свои заплаканные очи. Перед ним сидел на кортах тот самый парень, который уже не в первый раз его выручал. Брюнет с белой прядью нервно сглотнув, начал говорить. — Все нормально, правда. Хайд возмущенно закатил глаза. — Нормально? Ты шутишь? Да у тебя порезано предплечье и ты сидишь тут на полу и рыдаешь, как брошенный котенок. — возмущался блондин. Тодороки задело последнее сравнение Хайда, после которого с его глаз продолжили капать слезинки. — Да, представь себе, брошенный! — огрызнулся он. Лоулесс замешкался и очень сильно растерялся. — Да я не это имел ввиду. — вымолвил он, чувствуя свою вину. Лихт уткнулся лицом в свои колени. Хайд решил действовать. Он взял Лихта за руку, поднимая. — Эй! — воскликнул брюнет. — Так не годится. Я помогу тебе, но сперва, надо отпросить тебя от уроков. — заявил красноглазый. Лихт хотел было возмутиться, как Хайд попросил его остаться на том же месте и подождать его. Лихт неохотно, но согласился. Когда новичок побежал к классному руководителю, Джекилланд стал обдумывать то, что сейчас произошло. Ему впервые за столько лет оказали помощь, позаботились. Лихт чувствовал теплоту, но и в то же время тревогу. Но он не понимал из-за чего такие странные чувства. Вернувшись, Хайд подскочил к пареньку. — Все, пошли, я отпросил и тебя, и себя. — улыбаясь, воскликнул красноглазый. — А…Э…Куда? — бубнил что-то неразборчивое Лихт. — Ко мне. — сразу же дал ответ собеседник напротив. Тодороки немного напрягся, но Лоулесс уже схватил его за запястье и потащил к выходу. Шли они недолго. Где-то минут семь или восемь. Парни подошли к многоэтажному дому. Тодороки принялся считать этажи, но сбился на десятом. — Мы пришли, это мой дом. — Чего? Это и есть твой дом? — удивлялся черноволосый. Хайд кивнув, потащил Лихта в подъезд. Зайдя в лифт, Лихт все же смог узнать, сколько в этом доме этажей. 33 этажа, а Лоулесс нажал на кнопку с цифрой 18. Лифт сдвинулся с места и поехал наверх. Пока они ехали, Хайд начал разговор. — Ты это, извини мне за то, что я так резко тебя к себе потащил. Ну я не мог смотреть на твое состояние. И да, прости за «Брошенного котенка». Я совсем не хотел тебя обижать. — Ничего, я все понимаю. — ответил Лихт, держа руки за спиной. Лоулесс видел, как его однокласснику сейчас неловко, поэтому он решил отложить все вопросы на потом. Остановившись, двери лифта открылись и парни вышли из него. Блондин подошел к двери с левой стороны, попутно доставая из рюкзака ключи. Открыв дверь, они вошли в квартиру. В квартире было тепло и очень спокойно, но Лихт больше не чувствовал присутствия кого-либо. — А мы одни? — тихо спросил Джекилланд. — Да, одни. Мама на две недели уехала в другой город, доверив мне нашу квартиру. Брюнет понимающе кивнул. — Не стесняйся, чувствуй себя, как дома. — воскликнул Хайд с лучезарной улыбкой. Лихта аж передернуло. — Не, не надо «как дома». — прохрипел он. Обладатель красных глаз немного не понял о чем речь, но кивнул. — Так, ладно, иди в ванную, а я за аптечкой. — Я извиняюсь, а где у тебя тут ванная. — задал вопрос Тодороки, почесав затылок. — Вон там. — и указал на дверь в самом конце. — Ясно. — прошептал Лихт и направился туда. Помыв руки, Лихт вышел из ванны и зашел в чью-то комнату. На столе стояли стопки книг, на полках также были книги, а на стене висел портрет Уильяма Шекспира. Тодороки сразу же понял чья была эта комната. Он запомнил все увлечения Хайда, когда тот рассказывал о себе перед всем классом. Брюнет сел на край кровати и стал осматривать помещение. В комнату прибежал Хайд, держа в руках бинт и перекись. — Ну чего ты как бедный родственник? Садись удобнее. — воскликнул он. Тодороки послушался Лоулесса и сел намного удобнее, чем до этого. Блондин плюхнулся рядом с ним, но потом понял, что не задал самый главный вопрос. — Ой, я тут понял, что не задал у тебя самый главный вопрос. О боже, как странно знакомиться без имени, хехе. Как тебя зовут, я просто уже забыл… — спросил Хайд растерянно. — Лихт. — Ой, точно!!! Ты же тот самый, которого один наш одноклассник назвал Ангелом! — радостно кричал парень. — Это было с издевкой вообще-то. — перебил его бурную реакцию Тодороки. — Но ты мне запомнился, как Ангел. К тому же тебе очень идет это прозвище, могу ли я тебя так называть? У Лихта что-то происходило внутри живота, а сердце начало прибавлять скорость сердцебиения. Он пялился прямо в глаза Хайда и не моргал. Спустя некоторое время, голубоглазый услышал голос Хайда. — Эй, Ангел-чан, с тобой все окей? Лихт помотал своей головой в разные стороны, выбрасывая все мысли подальше. — Да. — ответил он. — Снимай свою окровавленную рубашку. — сказал Лоулесс. Лихт задумался. Он не особо горел желанием раздеваться при другом парне. Но подумав немного еще, пришел к выводу, что если он ее не снимет, то рану обработать не получиться. Сняв с себя рубашку, Лихт положил ее рядом с собой, а у самого выступил алый румянец. Хайд заметил это, но ничего не сказав, принялся обрабатывать рану. Когда она начинала щипать, то Тодороки начинал шипеть как змея. Обработав рану, блондин перебинтовал предплечье парня. — Спасибо, Х-хайд?. — сказал неуверенно Тодороки. — Ухты, ты запомнил мое имя! — восхитился Лоулесс. Брюнет кивнул. Красноглазый поднялся с места, подходя к шкафу. Вытащив черную толстовку, он подошел к Лихту. — Бери. — сказал любитель Шекспира, протягивая толстовку. — Нет, спасибо, мне чужого не надо. — Ну ты чего? — возмутился Лоулесс. Тодороки было очень неудобно брать у Хайд вещи. Ему казалось, что они еще не такие лучшие друзья, чтобы делиться друг с другом одеждой. — Мы ведь с тобой знакомы только с сегодняшнего дня, а ты уже на меня свою одежду одеваешь. — прошептал Лихт, краснея. — Так, все с тобой ясно. — процедил сквозь зубы парень в очках, одевая на голубоглазого толстовку. Тодороки пытался сопротивляться, но вскоре сдался. Почувствовав на себе чужую одежду, да и плюс к этому на 2 размера больше. — Так то лучше. — улыбнулся Хайд. Джекилланд обнял себя руками и чувствовал себя так хорошо, как никогда. Он был в безопасности и от этого хотелось находиться в квартире Хайда вечно. — Ты походу замерз, пойду сделаю тебе чай. Ты какой пьешь, черный, зеленый или мятный? — спросил его Лоулесс. — Давай мятный. — прошептал Тодороки. — Хорошо, ты можешь сразу идти на кухню или немного посидеть здесь, а я уже тебя позову. — Хайд. — вдруг окликнул его брюнет с белой прядкой. — А? — Почему ты обо мне заботишься? — пробубнил себе под нос обладатель небесных глаз. Лоулесс слегка растерялся. — Просто… Ну хочу с тобой дружить и все такое, бла-бла-бла, все, я пошел. — ответил он, выходя из комнаты. Лихт смотрел в окно восемнадцатого этажа и это было прекрасно. Лихт вдохнул аромат толстовки Хайда и просто не хотел выдыхать. Она пахла теплом, заботой и уютом, а блондин таким и был. Спустя несколько минут, послышался крик из кухни. — Ангел-чан, чай готов!!! Тодороки вздрогнул, а после поднялся с кровати и направился на кухню. Зайдя на кухню, Лоулесс сразу же показал Лихту, куда сесть. Он сел рядом с Хайдом. На столе стояли две прозрачные кружки, в которых был налит чай. Лихт взял в руки кружку с мятным чаем, а Хайд с черным. Сделав пару глотков, внутри Джекилланда все обжигалось теплом. — Лихт-тян, а почему тебя все ненавидят в классе? — поинтересовался блондин, глядя на Лихта. — Я не знаю, честно. С первого класса на меня все ополчились. Мне как-то раз, даже ногу сломали, но это уже сделали из параллельного класса. — говорил Ангел вполголоса. Лоулесс был в ужасе от услышанного. — Жесть какая-то, почему же ты просто не перевелся? — Я не говорил об этом матери…- и тут Лихт притих. — Лихт-тян? — позвал его очкастик. Тодороки вцепился в кружку, как в человека и не желал ее отпускать. Он очень сильно нервничал. — Еще в начальной школе мой родной отец бросил нас, оставив меня с неопытной матерью, которая ничего не умела делать, ну кроме того, как готовить. Тогда к нам в семью пришел мой дядя, ну брат моей матери, так мы жили до вчерашнего дня. А вчера вот, прихожу домой, а дяди дома нет! Мать завела себе какого-то мужика, который дал мне пощечину и порезал меня. А дядю выгнала, чтобы тот не мешал ее новой жизни. — рассказал брюнет на одном дыхании и продолжил пить горячий напиток. Вот тут у Лоулесса забомбило не по-детски. Он сжал руки в кулаки и закусил нижнюю губу. — Урод! — со всей ненавистью, воскликнул блондин. — Хайд, я не знаю, что мне делать, я не хочу возвращаться домой. Этот мужик заявил, что теперь по дому буду работать только я, а он с матерью ничего делать не будут. Я не собираюсь так жить, мне и так с детства жилось ужасно из-за буллинга, а тут теперь это… — бормотал Ангел со слезами на глазах. — Да он неадекватный совсем, раз сразу хватается за ножи. — Ангел-чан, ты не переживай, ты будешь жить у меня! — заявил Хайд. — Чего? — удивился тот. — Но ты же живешь здесь не один, а со своей матерью. — Она же на две недели уехала, а сегодня вторник, Лихт-тян. Она вчера утром уехала, так что все отлично. — уверял его обладатель красных глаз. — Спасибо, правда. Ты не представляешь, насколько я тебе за сегодняшний день благодарен. Спасибо еще сто раз. — тараторил черноволосый. Лоулесс лучезарно улыбнувшись, потрепал Лихта по волосам. Тодороки непроизвольно покраснел, но спрятал свой румянец за кружкой. Он не понимал, почему у него такая реакция на этого новенького. Но Лихт осознавал, что ему очень спокойно и хорошо находиться с этим парнем. Он не хотел отходить от него ни на шаг. И его поистине привлекало его лицо. Оно было таким гладким, красивым и белым. А глаза просто огонь, в котором хотелось сгореть. Неужели это… Неужели Лихт впервые влюбился… Голубоглазого стало клонить в сон, и он то и дело пытался не уснуть в сидячем положении. Хайд это конечно же заметил и сказал, — Лихт-тян, ты походу уже спать хочешь. — Ну типо того. — пробубнил себе под нос Тодороки. Поднявшись, Лоулесс отправился в комнату своей матери, а Лихт отправился следом за ним. Подготовив брюнету постель, Хайд театрально поклонился. — Спасибо большое. — сказал Тодороки, падая на кровать. Лихт укрылся одеялом, чувствуя настоящее блаженство. — Спи спокойно, Ангел. — прошептал блондин, выключая свет. — Эй, Хайд, а как же школа? — воскликнул в темноту брюнет с белой прядью. — Какая к черту школа, Лихт? — засмеялся Хайд. — Отдыхай, я тоже не пойду завтра в нее. — Но ведь… — начал Джекилланд, но его перебил Лоулесс. — Доброй ночи, не думай о школе. — протараторил блондин, прикрыв дверь. — Если что, то моя комната напротив. Лихт закрыл глаза и сразу же окунулся в царство Морфея. Брюнет проснулся слишком поздно. На часах было два часа дня и Лихт нехотя, но поднялся с кровати. Он помнил, где находился. Выйдя из комнаты, Лихт позвал Лоулесса, но тот не ответил. — Куда он делся? — спросил сам у себя Тодороки, идя на кухню. Лихт зашел на кухню и увидел записку на столе. Взяв ее в руки, он начал читать. Лихт-тян, меня Эми-тян позвала гулять. Я не знал во сколько ты проснешься, поэтому ничего и не готовил. Когда встанешь, то ищи еду в холодильнике. И да, я не знаю, когда вернусь. Хайд. Лихт помял лист, выбрасывая в мусорку. Он сел на стул и глубоко вздохнув, задумался. «Эми? Да она же просто тварь и мразь. Постоянно обзывала меня, кидала в меня вещи, приклеивала к моему стулу жвачки и обвинила меня в краже ее телефона! Как с такой шкурой мог пойти Хайд? Ай, ну да, он же не знает всего этого. И вообще, почему я об этом думаю. Хотя… Я знаю почему.» Пока брюнет об этом думал, он не заметил, как на его телефон звонят. Тодороки подорвался с места и побежал в коридор. Схватив телефон, он увидел, кто ему звонил. Мама Лихт подождал, пока мать сбросит, а после выключил звук. Он не собирался разговаривать с этой женщиной. Больше на его телефоне не было никаких оповещений. Обладатель голубых глаз пошел ту комнату, в которой он спал. Из-за того, что уже был день, в ней было светло и он смог разглядеть ее во всей красе. Комнатка была небольшой, на стенах висели фотографии его матери, а на одной из фотографий был и сам блондин. На ней он был еще ребенком, примерно лет пяти. Тодороки улыбнулся, глядя на это фото и еще подметил, что он похож на ежа, так как волосы были слишком взъерошены. Хотя он и сейчас отдаленно напоминал Лихту ежика. Послышался звук, открывающейся двери. Брюнет с белой прядью не знал, как себя вести, поэтому не придумав ничего лучшего, лег в кровать. — Ангел-чан, я дома! — послышался добрый голос Лоулесса. Тодороки молчал, он не знал, что и отвечать, но набравшись храбрости, воскликнул, — Привет! Хайд зашел в комнату, их взгляды столкнулись. — Лихт-тян, а ты что, еще не вставал? — вопросительно спросил красноглазый. — Вставал. — коротко ответил голубоглазый. — Как сходил погулять? — Да нормально. — ответил Лоулесс, протирая очки салфеткой. Лихт встал с кровати и подошел к Хайду. — Что-то случилось? — поинтересовался блондин со страхом в глазах. — Да. — ответил Тодороки. — Мне звонила мать. Блондин напрягся. — Ты ответил? — Нет, я не дурак! — воскликнул Джекилланд. Нависла неловкая тишина, но ее прервал Хайд. — Лихт-тян, ты какой-то сегодня не такой, как вчера, точно все хорошо? — спросил он, кладя руку на плечо Лихта. Брюнета заглючило. Он смотрел сквозь Лоулесса, понятия не имея, что ответить. Ему хотелось высказать все, что он думает об этом парне, а также рассказать, какая Эми отвратительная личность. Но он не стал этого всего делать, а лишь покачал головой в разные стороны, давая понять, что ничего не случилось. — Я завтра уже собираюсь в школу, ты тоже пойдешь или хочешь еще остаться дома? — задал вопрос парень в очках. — Я пойду. День прошел незаметно. Парни сделали уроки, а остаток дня общались между собой. Вечером того же дня, на телефон Лоулесса позвонила Эми. Он сразу же убежал из комнаты в ванную, закрывшись на замок. Тодороки чувствовал некое разочарование. Голубоглазый снова стал чувствовать себя никому не нужным и брошенным кошаком. Стиснув зубы, Лихт топнул ногой. — Какой же я жалкий! — прорычал он. Блондин вышел из ванны, вернувшись в комнату. — Ангел-чан, не хочешь… — он притих. Лихт сидел с опущенной головой, а руки были в карманах толстовки. Хайд подошел к своему другу и нагнулся. — Эй, ку-ку! Земля вызывает Ангела. — шутил блондин. Джекилланд поднял голову и взглянул на Хайда своими небесно-голубыми глазами. — Я хочу спать. — прошептал он и поднявшись с места, удалился в комнату, которая принадлежала матери Лоулесса. Хайд ничего не поняв, тоже решил лечь. Лихт проснулся от нежного голоса Хайда. Он гладил его по голове, говоря, что уже пол восьмого. Брюнету до жути не хотелось вставать и идти в это ужасное место. — Не хочу. — проныл Тодороки. — Я знаю, но я буду рядом. — лучезарно улыбнулся блондин. Лихт задумался о том, что вместе с Хайдом они похожи на супружескую пару, чем на друзей. Слишком нежно и мило заботился о нем красноглазый. Лихт с каждым днем влюблялся в него все больше и больше. И он наконец-то смог это признать.

***

Зайдя в класс, все уставились на пару. — Вы теперь друзья? — поинтересовался один парень. — Да! — воскликнул Лоулесс. — Ну ты и нашел с кем дружить, позор, Хайд! — закричали все. — Позор — это ваше поведение! — ответил он и сел за свою парту. Лихт также сел и увидел, как девушка с коричнево-красными волосами подбежала к парте Хайда. — Хайд-кун, ты сегодня занят после школы? — спросила девушка. — Да вроде нет, Эми-тян. — ответил Лоулесс, но потом заметил пристальный взгляд Лихта. — Хотя нет, занят. Девушка с двумя косами посмотрела в ту сторону, куда смотрел красноглазый и увидел лишь Джекилланда. Ей стало все ясно и она ничего не ответив, села на свое место.Начался урок и все окунулись с головой в математику. Учебный день шел своим чередом, Хайд везде ходил с Лихтом. Перед последним уроком Лоулесс отошел в туалет и брюнет с белой прядью остался наедине с собой. Он стоял у кабинета географии и ждал звонка на урок. Вдруг к нему подошла Эми и прижала его к стене. — Пытаешься увести у меня Хайда-куна, не выйдет! Он мой и это не обсуждается, Тодороки! — рычала девушка. — Это еще почему? — ухмыльнулся брюнет. — Не ухмыляйся мне тут, подонок. — Ну не моя же вина, что Хайд выбрал меня, а не тебя. — все продолжал издеваться Лихт, хотя сам понимал, что несет бред. — Тебя никто не выбирал, Тодороки. У нас вчера было свидание, ты это знал? — усмехнулась девушка с двумя косами. — Знал, потому что в тот момент был у него дома. Эмилия замолчала, а после стукнула своим лбом об лоб Лихта. — У тебя ничего не получится! — зарычала она. — А с чего ты вообще взяла, что я в него влюблен? — поинтересовался Тодороки, смотря своей однокласснице в глаза. — По тебе видно. — улыбнулась Эми. — И я могу это пустить по классу, хаха. Брюнет напрягся, но потом ответил грубым тоном. — Тогда ты подставишь и Хайда. — Пфф, да я же скажу всему классу, что ты влюблен в Хайда, а не он в тебя. — захохотала девчонка. — Да пошла ты к черту! Знал бы он, какая ты дрянь, которая надо мной издевалась не хуже остальных, а он, чтобы ты знала, был очень возмущен нашим классом, когда вы все накинулись на меня. — тараторил обладатель голубых глаз. — Придурок, он общается с тобой из-за жалости. — съязвила Эми. Лихт задрожал. До него дошла мысль, что эта девушка могла быть права и блондин действительно общался с ним лишь из-за жалости. Лоулесс вышел из-за угла и встал напротив Тодороки и Эми, скрестив руки на груди. Лихт, оттолкнув девушку от себя, побежал на выход. Он открыл дверь и выбежал на улицу, спускаясь по лестнице. Спустившись, он побежал куда глаза глядят. В семье проблемы, в школе проблемы, с личной жизнью проблемы. Голубоглазый больше не хотел этого терпеть, ему это все безумно надоело. Ноги привели его к дому человека, которого он так сильно полюбил. Брюнет начал паниковать, не зная, куда ему деться. Его глаза метались в разные стороны. Сдавшись, он сел на скамейку и зарыдал. Спустя некоторое время к дому пришел и сам Хайд. Увидев плачущего Лихта, он подошел к нему, а после сел рядом. Брюнет посмотрел на того, кто пришел, но увидев Лоулесса, отвернулся. — Лихт-тян, послушай, то, что сказала Эми-тян — ложь. — уверял его блондин. — Точно? — спросил брюнет, всхлипывая. — Да! — воскликнул Лоулесс. —А то, что ты сказал, что я выбрал тебя, а не ее — правда. Обладатель голубых глаз широко открыл рот, осознавая слова Хайда. — Серьезно? — заорал он. Блондин ничего не ответив, обнял Лихта и поцеловал в губы. Джекилланд широко раскрыл свои глаза, понимая, что его целуют. Впервые в жизни. Его щеки сильно покраснели, а сердце бешено заколотилось. Лихт ответил Хайду на поцелуй, зарывшись руками в его волосах. Их языки переплетались и Лихт впервые за всю свою жизнь почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Все его проблемы и несчастья останутся в прошлом, а сейчас он наслаждался моментом с красноглазым. Отстранившись, Лихт не отпускал Хайда, а наоборот прижался к нему сильнее. — Я тебя люблю. — прошептал Лихт, прикрыв глаза. — Я тебя тоже, Ангелочек. — улыбнулся блондин. — А что же ты ответил Эмилии? — Сказал, что люблю тебя и чтобы она отстала от меня, и если кто-нибудь в классе тебя еще раз тронет, то разбираться буду я. — ответил Лоулесс. — А что дальше? — полюбопытствовал брюнет с белой прядью. — А дальше будет счастье! Дальше и правда было счастье. Хайд и Лихт купили себе квартиру и стали жить в ней вместе. Мать Лоулесса была не против, а мать Тодороки узнав это, приняла и отпустила своего сына, а сама осталась жить со своим новым мужчиной. В классе и правда перестали издеваться над Джекилландом, а некоторые даже извинялись за все, что они натворили.

Если бы не Хайд, то Лихт, так бы и остался самым несчастным человеком.