Range Of Feelings

      Сонхва оказалось дома буквально через пятнадцать минут после выезда с парка аттракционов. Юнги, конечно, ожидал, что Чимин отвезет ее первой, но гнать на таких скоростях, нарушая все правила дорожного движения, просто зачем? почему? в чем причина? Он самоубиться хотел и их с собой забрать? Что Юн решил взять с того, кого не прочитать, не пролистать, как открытую книгу. Для чего он с ним наедине захотел так скоро остаться? Ох, эта глупышка подумала, что парень захотел ее удивить, возбудить скоростями и хвастовством. Но нет, милая, ты лишь массовка, подмена и повод для мести, а может быть даже и возможность для ревности. Юнги не позволил себе из-за него страдать.       А эта девушка всё не унималась, восхищаясь авто и её владельцем. Всё трогала, спрашивала, была на грани между счастьем и экстазом. Это не одно и то же? Может быть, это простой восторг? Юнги не понять и понять одновременно. Он бы сам восторгался солидности авто, если бы не знал её обладателя. Выехав со двора девушки, ещё пять минут продолжалось это гнетущее молчание, кое разорвать никто из двоих не смел. Взгляд на дорогу — и будто в ней один ответ и решение на все вопросы. Оба выискивали, чего-то ждали, вглядывались в открывшийся закат. Разлепив пересохшие губы, Чимин осипшим от долгого молчания голосом прохрипел:       — Красиво, — прокашлявшись продолжил. — Прямо, как ты, — перевёл на него взгляд, дожидаясь реакции, остановившись вовремя у светофора. Но её не последовало, взаимно в глаза не смотрел, только лицом последние лучи солнца ловил, в них легкий румянец попытался скрыть. Чимин, увидев лицо парня, удовлетворенно вернул внимание к дороге. В голове высчитывал сколько времени до дома ехать, как скоро бы смог в объятиях зажать. Юнги будто мысли читал, так неожиданно голос подал, своим вопросом из задумчивости парня выведя.       — Мой дом в другой стороне.       — Кто сказал, что я повез тебя домой? к тому же ты мне так и не сказал свой адрес.       —Ты его и без меня знаешь. Чимин на это лишь усмехнулся. Юнги прав, Пак досконально выучил его, многое узнал о Мине, многое, но не всё. Каким бы влиятельным он не был, в головы нужных людей залезать так и не научился. Внешне считывать, анализировать их — это другой разговор. Юнги не так прост: почему-то только с ним Чимин чувствовал себя слишком открытым, слишком понятным и до сумасшествия простым — это сводило с ума, ему казалось будто Юнги знал о нем все, не вытянув из него прежде ни слова. И самое обидное, что у них в этом нет взаимности, Чимин его даже считать не мог. Каждая попытка, каждый мимолетный взгляд на парня заканчивался тем, что Пак на него просто пялился, любовался, впервые он попадал под чьи-то чары, а не кто-то под его.       Вот другое дело Чонгук. Он так очарователен в своей простоте, Чимин его всегда понимал, ловил каждое слово и знал продолжение другому. Чимин его чувствовал подсознательно, понимал, что тот хотел и что ему нужно. Всегда давал то что надо и то что требовалось. Хоть Чимин с Чонгуком друг друга порой понимали без слов, но даже у них бывали недомолвки, недосказаность, сомнение, ведь не могло же быть все так идеально, всегда будет то что однажды нарушило годами устоявшуюся идиллию…и возродило ее снова. Так думал Чимин, он надеялся, что Юнги получится привнести в их союз что-то новое, то что им всем было нужно. Чимин еще не знал, что это, но он чувствовал, что очень близок к ответу. Сегодня Пак все для себя поймет.       Пара въехала через шлагбаум в уже знакомый Юнги двор жилого комплекса. В прошлый раз Мину не удалось рассмотреть окружение в виду своего состояния и спешки. Но сейчас он по достоинству мог оценить ухоженный ландшафтный дизайн двора, строгость фасадов и ровность дорог. Хоть это и двор, но он точно не прогулочный в виду отсутствия парка, детских площадок и минимума деревьев. Только парковка и дороги с тротуарами. Хотя возможно парковка находилась отдельно от детской зоны, в этом элитном доме точно должны жить и семьи, Юнги почему-то в этом уверен. Повернув лицо к Чимину. Мин задумался о том, какое интересно отношение у Чимина к детям? Хотя скорее в виду своей профессии не очень. Неожиданно Чимин обратился к Юнги, ставя машину на парковку.       — Я вижу, что ты хочешь спросить.       — Ты ошибаешься, я просто смотрю, — соврал Мин, смотря в упор на Пака, анализируя       — Я боковым зрением вижу твое озадаченное лицо, — внимательно смотря на дорогу, не отвлекаясь констатировал Пак.       — Я просто думаю, рассуждаю в голове.       — О чем же? — все не унимался мужчина.       — Как ты относишься к детям? Я не заметил у вас здесь детских площадок. Ты их не любишь? — решил идти напрямик Юнги, Чимин на это только задумчиво нахмурился и серьёзно ответил:       — Странная цепочка рассуждения, Мин Юнги, но всё же я её подкорректирую. Детские площадки есть, но они на другой стороне комплекса, «семейной», если можно так сказать. Там, где мы с Чонгуки живём, называется «рабочая» или «офисная». Здесь живут те, у кого детьми является работа, или детище, как обычно говорят. А по поводу самих детей, тут имеет значение свои или чужие, на чужих мне все равно, иногда они конечно раздражают, но это мои уже проблемы. Однако, думаю, своих я бы любил, берег, как зеницу ока от дерьма, в котором я живу, они ни в коем случае не должны знать о другой стороне жизни своего отца и его характере в той сфере — под конец загадочно усмехнулся Пак, вспоминая каким ему приходится быть на работе. После приняв серьезный и равнодушный вид, продолжил — Но природа не даровала мужчинам вынашивание потомства, поэтому я смирился с мыслью, что у меня их не будет, да и с моей работой это проблематично, ну, я думаю, ты понимаешь.       Слушая Чимина, пока тот искал место, парковался и приводил салон в порядок, для Юнги он открылся совершенно другим, таким спокойным размеренным, умиротворенным, не без своей напускной игривости и змеиной маски, конечно, но сейчас Мин понял, что его игривое поведение являлось лишь малой долей всей его натуры и характера. Чимин совершенно другой в жизни, он гораздо больше и глубже, чем всем могло казаться. Когда Чимин говорил о себе, доме и детях, для Юнги он впервые показался таким открытым и настоящим. Для Мина это многое значило, для Пака определенно тоже.        — Понятно, — это всё, что смог ответить Юнги на монолог Чимина, выходя из машины. Не нужно много слов, сожалений, комментариев, одного понимание Паку будет достаточно. Чимин неожиданно взял за руку Мина, нежно улыбнулся и молча повел парня к квартире.

***

      — Чонгук-и, радость моя, ты дома? — пропел мелодичным, радостным тоном Чимин, открывая дверь и впуская вперед Юнги.       — Вау! — послышалось от Мина и Пак поспешно зашел в квартиру что б увидеть, что же там так восхитило Юнги.       — Мне кажется, не стоило тебе меня привозить — опешив, сказал парень, указывая на разбросанные по полу лепестки роз и свечи. Чимин же увидев всю эту прелесть, со спины положив парню руки на плечи, нагнулся к его уху и вполголоса улыбнувшись ответил.       — Как раз-таки всё это было организовано для тебя, сладость моя.       У Юнги глаза на лоб. Он ничего не понимал. Увидев цветы у него первым делом вырвалось восхищение и мысль, что это все для него? Но потом вспомнив куда и к кому он приехал, как бы без приглашения Чонгука, понял, что разумеется нет, и в этот момент внутри что-то оборвалось и сжалось, но после обжигающего касания Чимина и его слов, маленькая надежда вновь распустилась, хоть и с привычной опаской.       — О, вы уже приехали, я буквально только закончил. — проговорил мужчина, вытирая руки полотенцем. Одет он был в легкую футболку и спортивные штаны, волосы собраны в высокий лохматый хвост с выступающими прядями и полотенцем на плече. Юнги только сейчас увидел забитый правый рукав татуировками и понял, что он попал, окончательно и бесповоротно. Эти мужчины заманили его в свое логово и будут искушать ничего не делая, а просто находясь рядом. Если Чимина Юнги еще может мало-мальски выдерживать, то с Чонгуком это двойное комбо. Юнги пропал, он не понимал, как он тогда, в день фотосессии, вообще с ними так спокойно рядом находился, ужинал, лежал, спал, если сейчас ему крышу чуть не снесло, если не уже. От одного домашнего вида Чонгука ему становилось жарко, а от голоса Чимина хотелось растечься лужицей. Он никогда так ни на кого не реагировал. Что с ним, черт возьми?       — Чимин, ты мне что-то сыпал в морожено? — напрямик спросил Юнги, задумавшись о своей реакции организма с медицинской точки зрения.       — Вообще-то ты с Сонхвой покупали его, если ты помнишь. — от такого заявления Чимин сильнее растянулся в улыбке, умиляясь реакции. Что этот малыш такое говорит?       — Может твоя слюна передала мне-то то через мороженое? — строит научные догадки Мин       — Ах, ну кто его знает…хотя подожди, почему ты задаешь такие вопросы? Ты чувствуешь себя неважно? — решил подыграть Чимин, не скрывая от пары своей хитрой, недоверчивой улыбки. Пак решил идти дальше и приблизившись ко лбу Мина, губами коснулся прохладной кожи.       — Нет, просто спросил — Мин пропустил удар, рефлекторно дернувшись в сторону, почувствовав мягкие горячие губы на лбу. Подогнув колено к животу чуть склонившись, стал показательно разуваться, пытаясь поднятыми плечами скрыть красные уши.       — Юнги, тебе нездоровится? — подошел неожиданно Чонгук. Из-за полусогнутого состояния, Юнги буквально смотрел тому в грудь о чего в нос ударил запах лавандового геля для душа и выпечки.       — Все в порядке, Чонгук-и, как мы въехали во двор, Юнги стал говорить странные вещи. — не стирая улыбки с лица, разуваясь, ответил Чимин Чонгуку, провожая парней в комнату.       Мужчинам открылся взор на обилие лепестков роз, валяющиеся на полу, кровати, предметах мебели и даже на накрытом столе. На три персоны. Подойдя к столу первым делом в глаза Юнги попали куриные ножки и бедра словно только из печи.       — Гуки, а наш малыш голодный, давай скорее его покормим.       — Ты сам готовил? — первым делом спросил Юнги уже давясь слюной. Пропеченная корочка у курочки выглядела так аппетитно, что Мин готов ее съесть в одиночку.       — Эм…да? Ну пускай буду я.       — Это ты так попытался соврать? — в шутливой манере спросил Чимин, а потом резко вдохнув носом воздух, резко добавил. — Здесь кто-то был. Чхве Соен. Я чувствую ее парфюм.       — Чимин, у тебя паранойя — удивленно констатировал Юнги, а Чонгук только неловко почесал затылок. Неужели…       — Черт, Чимин, прости, ты сам попросил меня организовать ужин, я не хотел заказывать из ресторана, честно, мне надоело есть эту еду. Когда мы будем питаться нормальной, домашней едой?       — Я тебе что кухарка? Черт, погоди, ты правда привел Соен в дом чтобы она приготовила всю эту еду? Ты забыл о нашем правиле?       — Ты первый его нарушил, когда привел его — парировал Чон, указывая на Юнги       — Чт… Чонгук, это другое, не смей их сравнивать…подожди, ты что-то чувствуешь к Соен? Когда она успела к тебе клешни подбить? Блять, я ее четвертую. — резко ответил Чимин, уже развернувшись к выходу чтобы совершить что-нибудь страшное с девушкой, как неожиданно перед ним появился Юнги выставив руки вперед попытавшись остановить       — Стой, подожди, я не позволю тебе что-то сделать с создателем этих на вид прекрасных ножек и бедер, только не в мою смену, ты только попробуй. — сказал Мин выставив перед носом Чимина куриную ножку, которую хотел сам быстро незаметно съесть пока пара спорила, но услышав страшный вердикт в сторону повара, посчитал себя обязанным защитить мать питательного творения.       Чимин в шоке выпучил глаза на выпад Юнги. Его губ коснулась пропеченная кожица куриной ножки и он по привычке облизал губы вместе с соком и специями пропитанные едой. Почувствовав приятное послевкусие и накопление слюны, Чимин неосознанно решил еще облизать этот сок, а после и вовсе откусил, слушая дальнейший монолог Юнги.       — Вкусно же, верно? Мне кажется эта девушка имеет право жить уже за то, что она так прекрасно готовит. Я бы её вообще своим личным поваром сделал и из кухни не выпускал, но, видимо, у неё другая специализация раз она работает на вас. Тем не менее прекрасно выполняя свою работу эта девушка еще и превосходно готовит. Не жалко ли тебе терять такие кадры из-за малейших проступков, которые даже таковыми не являются. Я понимаю, что ваша квартира это нечто большее чем просто дом, убежище, личное пространство и место отдыха, но подумай сам, я не думаю, что Чонгук на столько глуп чтобы приглашать домой кого попало. Раз он её пригласил и доверил такую важную работу, я думаю, она заслужила доверия наверняка за годы службы работы с вами. Не стоит быть затворниками, друзей тоже надо иметь.       Чимин доедая курочку с рук Юнги внимательно слушал и хотел возразить на что парень многозначительно впихивал ножку парню в рот чтобы тот не прерывал и Чимин бы возмутился этой наглости, но вместо этого под конец стал слизывать сок с его пальцев, держа за запястья, Юнги немного опешил и явно потерял суть своей мысли немного уйдя не в ту степь.       — Ах, Юни, ты прав, курочка была хороша. Ты смог меня задобрить, я не буду ничего делать с Соен, но взамен ты должен взять у нее рецепт и приготовить нам их так же вкусно. В твоем деле написано, что ты любишь готовить, так что моей фразой про «кухарку» ты не отвертишься. Идем к столу, оценим стряпню моей секретарши по достоинству и может я ее повышу. — сияя как медный таз ответил Чимин, садясь за накрытый стол.       Чонгук в шоке наблюдал изменяющееся за секунды настроение Чимина. Обычно, когда они ссорятся, все эти стадии состояния Пака происходили от полудня до недели, что случалось довольно-таки редко, в виду тех же нечастых ссор (сегодняшний день — какая-то аномалия). Поводов мало. Но все же бывали. То, что творил Юнги с Чимином, это просто невероятно: как метко он находил каждый раз к нему ключик, как неосознанно угождал, радовал, дарил различный спектр чувств. Юнги буквально спас ситуацию, загладил очередной угол в их отношениях и главное…заступился за Чонгука? Он поддержал и понял его точку зрения, нет, он будто сам ее знал или просто другой не видел, словно только эта позиция и могла быть. Мин ясно дал это понять Чимину и тот не мог ему сопротивляться.       Садясь с Юнги за стол к Чимину, Чонгук переваривал всю их тройную ситуацию, спокойно поедая хваленую курицу и нарезанные к ней овощные салаты. Каждый ел в тишине думая о своем (об одном). Повисшая атмосфера не напрягала, а наоборот помогая сосредоточиться и осознать происходящее.       Юнги мучил вопрос о том, как относились к нему эти люди. Его если честно, напрягла уготованная участь девушки: если бы Юнги не подоспел, просто за то, что она была у них дома и упаси боже готовила на их кухне Мин уже второй раз дома у пары и привезен он Чимином лично, то какова вероятность, что Чонгук с ним что-нибудь потом сделает как Чимин хотел сделать с девушкой. Если Чимин сразу проявил симпатию то от Чонгука чувствовался только скептицизм и подозрения, но сегодня, этого почти не было, наоборот было беспокойство и забота. Только бы Юнги не показалось. От постоянного накручивания тяжелый вздох вырвался из груди Мина, что не осталось незамеченным парнями.       — Ты чего вздыхаешь так тяжело?       — Вот все то тебе знать надо, не упустишь своего — огрызнулся Юнги, но на самом деле насторожился и даже испугался. Чимин словно волк, что стерег добычу, отслеживая каждое движение, реакцию, дыхание. Хотя скорее этот вздох просто был слишком контрастен на фоне повисшей тишины, вот и не скрылся от чуткого Пака. В голове шум из вороха мыслей, в реальности гробовая тишина с редким позвякиванием посуды друг от друга.       — А язык все так же проворен и остер, но почему ты весь потный и дрожишь? я вижу твою испарину на висках переливающуюся бликами от света свечей. — тон Чимина все так же провокационно нежен и заманчиво сладок. Легкая улыбка не сходила с его лица.       — Чимин, это слишком, мне кажется ты его только больше напугал, ты прости Чимина, у него странный способ делать комплименты, сам до сих пор не смог привыкнуть — чуть усмехаясь сказал Чонгук обращая свое внимание на Юна, в успокаивающем жесте взяв того за свободную руку.       Удивительно, но Юнги успокоил этот жест парня, он почувствовал некое понимание от Чонгука, что позволило почувствовать себя лучше. Ему стоило избавиться от непонятного волнения и просто насладиться вечером с этими парнями раз его пригласили. Они чувствовали себя вполне легко и свободно, им хорошо друг с другом и с Юнги, а это главное. Ему стоило бы к ним привыкнуть. Он не знал к чему все это приведет, но почему-то именно эта мысль казалось Юнги максимально верной.       Чимин, заметив, что жест Чонгука Юнги смог расслабить, понял, что можно действовать. Пак всегда обладал сильной выдержкой, но с этим парнем у него словно слетали все предохранители, он держался из последних сил, в глубине души надеялся, что выдержал бы дольше, но Юнги сам провоцировал, пускай и неосознанно, но от Чимина, к сожалению, ничего не скрылось, он уже на пределе. Какое это солнце на вкус?       Пак положил свою руку на колено Юнги, нежно поглаживая, но при этом многозначительно смотря на Чонгука. Юнги думал убрать руку Чимина, думая, что он коленкой ошибся (но это странно, учитывая то как они сидят), но растекающиеся мурашки от нежных поглаживаний не дали Юну свершить задуманное, он только сильнее сжал руку Чонгука, сфокусировавшись на теплоте чужих рук. Слова Чимина он уже слышал словно в тумане. Ему точно что-то подмешали.       — Чонгук-а, ты всегда таял от моих комплиментов, я же всегда попадал в точку — ты ведь это знаешь.       Именно в этот момент певучий тон Чимина невероятно пьянил, завораживал, словно сирена с глубин карибского моря. Это не предвещало ничего хорошего, Чонгук понимал, что Пак затеял какую-то игру, которой хочешь-не хочешь, но будешь следовать.       — Я и не говорю, что твои комплименты плохи, они непривычны и тем не менее, ты прав, я таю от всего, что ты мне говоришь в постели или в ее преддверии, тебе сложно устоять. Не так. Никто не может перед тобой устоять, верно? — обратился Чон к Мину, который уже сидел еле как с мутным взглядом и рассеянным сознанием. Свечи все же хороши, покруче любого алкоголя опьянили, Чонгук уже чувствовал подступающий жар. Чимин тем временем, встав с места, подошел к Юнги сзади и нежно обнял за плечи приблизившись к уху.       — Мне так нравится твой затылок, такой милый, изящный, соблазняющий на поцелуи и ласку. Шея твое слабое место, эрогенная зона, болевая точка и сегодня я ее истязаю. — Прошептал в пол голоса Чимин, проведя носом верх по аккуратно выбритому загривку, вниз к нежной, прохладной коже, чтобы после оставить на ней нежный поцелуй вызывающий у обоих стаю горячих мурашек. Для Чимина это так же трепетно и вызывает табун смешанных чувств. Ему так нравятся все ощущения и желания испытываемые к этому парню, что он не то что не может, а просто не в силах их остановить. Он до безумия его хочет.       Чонгук, поняв игру Чимина, точнее удостоверившись, что понял ее правильно, провел рукой выше к предплечью Мина, тот раскрыл ладонь к верху, открывая доступ к внутренней стороне предплечья, тем самым позволяя Чону производить любые манипуляции своими поглаживаниями и касаниями, лишь бы эти пальцы и дальше создавали эти приятные ощущения.       Юнги атакован со всех своих видных чувствительных зон, и он просто не с силах сопротивляться этим приятным ощущениям. К нему так давно никто не проявлял такую нежность (не считая их же неделю назад), парень так жаждал такого внимания, трепета и тепла внутри, ему слишком хорошо, чтобы сопротивляться и как-либо противостоять. Ему хорошо настолько, что здравый смысл, мораль и достоинство помахали ему ручкой пршептав «отдыхай, мальчик мой, потом помучаем тебя», а Юн уверен он себя еще корить будет, наказывать за глупость и за все совершенное с едва знакомыми мужчинами. Но, все же здесь и сейчас почему бы не нарушить все свои правила и устои ради своего удовольствия и того, что он на самом деле в глубине души хотел с ними, фантазировал ночами. Даже если он потом себя морально убивать будет, это должно того стоить. Сегодня пройдет самая лучшая ночь в жизни Юнги о которой он не то что себя терзать будет, но и вспоминать с трепетом, красными ушами и твердым членом. Он определенно никогда о них не забудет.       Юнги наконец решил проявить инициативу. Он убрал руку от ласк Чонгука, который уже хотел коснуться запястья губами. Мин находясь в объятьях Пака, повернулся к нему лицом и в один момент у Юнги просто ухнуло все естество, потонув в глазах напротив, его словно физически засасывало в этот омут от чего он не удержался и приблизившись, коснулся чужих мягких губ. Чимин на секунду выпал от проявленной активности Мина, но после внутренне заликовав, начал пробовать губы Юна на вкус, фактурность, мягкость. Чимин млел от их нежности и робости, он не углублял поцелуй, наслаждаясь их невинностью. Для удобства Пак решил сесть Юнги на колени, надеясь не почувствовать сопротивления, но тот ощутив приятную тяжесть, словил прекрасную возможность коснуться соблазняющих его давно бедер. Едва он коснулся пальцами, как почувствовал чужие руки на своих и он уверен, что это не Чиминовы так как тот их держал на Миновых плечах. Почувствовав спиной Чонгуков торс, его руки уже уверенно вели руками Юнги по бедрам Пака где-то надавливая пальцами, где-то сжимая, а где-то царапая поверх льяных тонких брюк. Чонгук вел Юнги как по давно изученной карте, показывал ему все возможности, дороги и пути к чувствительности Чимина.       Послышались стоны Пака, в неосознанно углубившийся им же поцелуй. Чонгук припал к шее Юнги самозабвенно лаская то что так соблазнило Чимина, он изучал, проверял чувствительность, толщину кожи, нежность, мягкость. Все его манипуляции невероятно заводили Юнги, с его шеей никогда такого не вытворяли, ему казалось, что на ней и живого места к утру не останется, но об этом потом. Когда Чонгук почувствовал, что Юнги уже сам механично двигал руками по бедрам Чимина, то поднял их выше к спине под рубашку. Показав, как где нужно гладить царапать щипать, убрал свои руки, позволяя уже действовать самому, а сам припал к торсу Юна, обнимая его и поглаживая пока через одежду. Юнги хороший ученик, у него уже Чимин весь извивался, терся бедрами о член Мина и хотел большего, желательно на кровати, но Юнги только вошел во вкус, ему нужно больше времени и возможности самому все понять. Чонгук уже орудовал руками под футболкой Юнги, поглаживая его чуть влажный, гладкий торс, грудь, выпирающие ребра и чувствительные бока. Чимин уже не мог терпеть, ему нужно либо больше — на кровать, либо…либо он разорвал поцелуй и приблизившись к уху Юнги, прошептал       — Теперь покажи Чонгуки, как ты классно целуешься — и вырвавшись из объятий Мина, спустился между его ног.       Юнги повернул голову к Чону и незамедлительно его поцеловал, сразу углубляя поцелуй. Чимин расстегнув пряжку ремня у Юнги, достал полу возбужденный член и сделал то, что так давно хотел — взял его сразу в рот заглотнув по гланды. Почувствовав такую желанную наполненность во рту, закатил в возбуждении глаза и стал двигать головой, ртом имитируя вакуум, чувствуя языком, щеками, небом каждую скользящую по нему венку, каждое прикосновение головки к мягкому горлу и каждое легкое касание холодного носа к идеально выбритому (если не проэпилированному) горячему лобку Юнги. Парень заходился в стонах в поцелуй Чонгука, он с ума сходил от умелого рта Чимина и ласкающих рук Чонгука. Его стоны нарастали, распространяясь по всей комнате возбуждая двоих. Они оба до дрожи хотели услышать эти хрипловатые стоны наслаждения Юнги. Именно сейчас настала точка невозврата, когда точно никто ни при каких обстоятельствах не остановится, пока все не закончится.       Чимин, поглаживая бедра Юнги, делал намек чтобы он привстал и Пак смог стянуть с него штаны, но Чонгук трактовал это иначе. Почувствовав, что Юнги захотел подняться, разорвал поцелуй, краем глаза через плечо Юна увидел, чем занят Чимин и поймав его взгляд, своим указал на кровать. В полуоткрытых глазах Чимина Чонгук прочитал «Наконец-то» и вытащив изо рта вставший член Юнги, встал на ноги, Чонгук последовал в след за ним, Юнги немного не понимал, что происходило и увидев протянутые ему две руки, вложил в них свои и встав с места, Чимин и Чонгук привели его к кровати. Оба забрались в центр, потянув Юнги за собой.