Сказ о Голубой Луне.

Всевидящая голубая луна. Ей известно все, что происходит в этом пьяном мире. Известны все людские радости и страдания, взлеты и падения, боли и излечения. Каждую ночь она наблюдает за миром с разных ракурсов, анализирует поступки, восторгается или разочаровывается. Каждую ночь она спускает на землю своих гонцов — белоснежных лисят, что слоняются повсюду, изучая людей, животных, место, предметы. Белые лисята любят принимать формы, играться с устращающими тенями, делая их милыми и вполне безобидными. Милые лисята приносят свет и добро миру каждую ночь, избавляя его от злых духов, что-то частенько хотят подпортить жизнь людей. Расправляя свои хвосты, они защищают от грязи, распространившейся повсюду. Иногда ночью можно увидеть блеск белоснежного полупрозрачного хвоста отлыневшегося от работы лиса. Он беззаботно лежит, спрятавшись за какие-нибудь небольшие предметы, как скамейки, кустики. Отродью Луны нравится дремать в таких местах в полном одиночестве и мертвой тишине. Никто не мешает, не лезет своими лапками в острую мордочку. Жаль, что иногда к такому лежебоке может прибежать маленький собрат, что кусает за длинный хвост, причиняя слабую, но терпимую боль. Но проказник всегда получает по заслугам не важно старший он или младший. Весело за ними наблюдать. Но лучше, что можно увидеть в жизни — это Она. Голубая Луна. Молода, чиста, невинна, лучезарна, обворажительна. Стройна, ни высока, ни низка, немного бледна. Её лицо тонкое, гладкое, на щечках легкий румянец. В сапфировых очах отражены следы былой страсти, что постепенно перешло в усталость от своей же работы, что раньше так привлекала красавицу. Сейчас же глаза Луны полны усталости, порой сожаления и боязнью. Что за боязнь и сожаления, увы, не известны. Она не говорит никому, держит в себе. Её проблемы, ее страхи, ее опасения, ее боли, ее сожаления. Она часто раздумывает о ее смысле, сидя на крыше высотного дома, наблюдая за бегущими автомобилями. Голубая Луна знает, скоро прийдет ее конец. Сердце безжалостно стонет, сжимается из-за нескончаемой боли. Голова раскалывается на тысячи осколоков, что когда-нибудь подадут градом белоснежных жемчужин. Читавшаяся в глаза усталость говорила о ее долгом, непрекращающемся труде. Беречь мир от напастей природы. Безпощадной и оскорбленной природы. Эта работа выматывает. И Луна понимает, что приходит момент, когда каждая из её предков заканчивает свое дело и отдает его своему потомку. Её дети — маленькие ангелочки. Веселые и энергичные ангелочки с яркими веснушками на лицах. Молочного цвета длинные и шелковистые волосы, блестящие на свету разными красками. Круглые лица, наполненные жизнью глаза и улыбка, отражавшая теплую радость и чистую доброту. Эти белые комочки должны продолжить её дело. Хотя оставлять все на них страшно. Что еще учудят… «Пора бы их начать обучать, но им сейчас не до этого, — мысленно произнесла Луна, — трудно с ними порою». И вправду. Её детям сейчас не до учебы мастерству Лунной защиты, а до своих университетов. Всё-таки они учатся. Остается лишь ждать их возвращения. — Скорее бы, — произнесла Луна. Её слова подхватил легкий, прохладный ветер и унес куда-то в лазурную даль. Холод ветра окутывал слабое тело, пленяя в своих ледяных объятия, на что Луна тяжело вздыхала. Ей не хватало тепла. Тепла семьи, близких, друзей, любимого. Сейчас она абсолютно одна, как ей казалось. Будто в мире не существует никого, кроме нее, будто все исчезли из этого мира в другой, куда дороги нет для одинокой души Луны. С глаз посыпались несколько прозрачных жемчужин, упавших на её платье цвета ночного неба, став новыми звездами. Каждая звезда на небе — это слезы Луны. Каждая падающая звезда — это отпущенная боль. Боль, что Луна пытается скрыть от всех. Но всё всегда всплывает на поверхность, как бы не пытались это скрыть. — Милая, что случилось? — послышался теплый, знакомый и настолько родной голос. Луна быстро обернулась, зная кому пренадлежит голос. Её глаза вспыхнули, а тело само, быстро встав, побежало к дорогому человеку. — О, Аканэ, как я рада тебя видеть! — обняв лучшую подругу, радостно произнесла девушка. Счастье. Счастье. Счастье. Она не одна. — Я тоже рада тебя видеть, но все же, почему ты плакала? — с тревогой переспросила Аканэ, обнимая в ответ. Что-то явно случилось, думала девушка, ведь её небесная подруга, крепка и боль не привыкла показывать. — Скучаю по детям. Мне их не хватает, будто только вчера появились Ангел, Фёдор, Артемида. Будто вчера я их всех лелеяла, обнимала, учила, готовила к жизни. А сейчас они далеко от меня, — с грустью произнесла Луна, — ну, это понятно, когда-нибудь дети покинут материнское гнездо и отправятся далеко в вечный полет в один конец. — Да, дети вырастают. Но все же они и ещё прилетят к тебе. — Надеюсь, — тихо произнесла Луна, отпрянув от девушки. — Но давай не обо мне. Есть ли у тебя интересная история для меня. Слышала от моих лисят о некой ситуации твоей. Аканэ лишь вздохнула, улыбнувшись. От глаз и ушей слуг Луны ничто не проскочит, и ничто не уйдет не замеченым. — Ах-хах, от твоих лисят ничего нельзя скрыть. Хах, ты точно хочешь услышать? — Конечно, Рин! — вскрикнула Луна, показывая всем своим видом, что хочет услышать историю. Девушка тихо вздохнула, медленно потирая тонкий подбородок. Она думала с чего стоит начать, чтобы возникло меньше не нужных вопросов, что ей сейчас будут действовать на нервы. Пробыв в таком состоянии около минуты, Рин начинает свой рассказ, тем самым прогоняя гробовую тишину: — Ох, тогда слушай.