Шутка, изменившая жизнь

МакГонагалл не заняла у Гарри много времени. Подождав, пока мадам Помфри продиагностирует его и убедится, что объективные показатели не ухудшились, директор лишь для приличия спросила о самочувствии и пожелала скорейшего выздоровления. Затем они вместе с целительницей отправились к той в кабинет, несомненно, для того, чтобы обсудить инцидент за закрытыми дверями, а Поттер наконец-то остался в тишине одиночества, получив возможность снова вернуться к своим мыслям, так вскипятившим его разум ночью, что он даже не избежал глубокого обморока. Произошедшее слишком сильно на него повлияло и перевернуло представление о реальности едва ли не вверх тормашками. Он словно вдруг побывал на изнанке магического мира и увидел его во всем неприкрытом двуличии, наконец-то осознав, насколько тот опасен. И речь вовсе не о сгинувшем Темном Лорде и ему подобных. Гарри вдруг отчетливо понял, каким идиотом был с самого первого мгновения, когда познакомился с Хагридом и узнал о том, что и сам является волшебником. И если он не винил себя – наивного одиннадцатилетнего ребенка, глазам которого предстало столько чудес, то простить себя – борца с властью Волдеморта и его победителя – не мог. «Доверчивый идиот во мне не умрет до самой старости! Я же прекрасно осведомлен, на что способно колдовство, влияющее на сознание, подчиняющее и порабощающее человека, изменяющее память и просто стирающее ее, так почему нужно было дождаться вот такого «сюрприза», – даже в мыслях Гарри скривился от того, как все случившееся назвал Рон, – чтобы задуматься – а не вертят ли все мной, как им удобно, применяя чары? Даже друзья! И не потому, что они плохие или не заботятся обо мне. А как раз именно из-за того, что считают, будто так правильно и я от этого только выиграю? Почему я уверен, что сам принял решение сделать предложение Джинни, ведь до того почти год упорствовал и собирался сначала как минимум получить профессию и устроиться на работу? Может, это Рон или Гермиона помогли мне с выбором? Или даже сама Джинни? Они все кажутся искренними, но ведь вчера не постеснялись споить мне зелье, у которого присутствуют все признаки подчиняющего, – и тут мысли сделали скачок, резко переключившись на другую тему. – Снейп… Как я не понимал раньше, что у него такой искренний и честный взгляд? Он выдает неистовство гнева, презрения и ненависти, но точно так же не скрывает удивления, тревоги и заботы, стоит лишь присмотреться, окунуться в шоколадный омут его глаз… Мерлин! Вот это точно действие зелья! Я никогда не сравнил бы его глаза с… Но почему? Разве он не такой же человек, как остальные? Да ведь он совсем не урод, как мне казалось раньше, и это лишь влияние активно культивируемой на Гриффиндоре ненависти к нему, пусть он и сам приложил руку к такому положению дел своим непримиримым характером. Северус… Да смелее его я никого не знаю! Он такой необычный и особенный… – безумное счастье, на миг залившее душу Гарри, было прервано воспоминанием о шутке. – И я из-за Уизли поставил его в такое ужасно неловкое положение! Его и так недолюбливают, а после официальной реабилитации в глазах общественности еще многие относятся к нему настороженно, и тут такое! Кольцо и мое предложение… Меня перемкнуло – не иначе, я же как раз повторял в уме слова, которые намеревался сказать Джинни…» Гарри метался по кровати, погрузившись в состояние, когда сглаживаются грани между реальностью и выдумкой, когда разум плохо отличает сон от яви, он просто варился в собственных сомнениях и страхах, жаждя найти покой, который ему дарило присутствие Снейпа. Какие бы неприятные чувства ни вызывали друзья, они отвлекали Поттера и не давали погрузиться в пучину, рожденную влиянием шуточного набора – зелья и проклятия, так нетривиально повлиявших на него. Теперь же ничего не мешало Гарри, снова оставшемуся один на один с личными подозрениями и желаниями, в одиночку бороться с демонами неуверенности в себе самом и в своих действиях. Лишь призрачная надежда, теплившаяся на краю сознания, что придет Снейп и защитит его от боли, рвавшей и душу, и тело, заставляла держаться из последних сил, цепляясь за остатки рассудительности. «И как только Джорджу позволили пустить в продажу такой продукт? Хотя чему я удивляюсь? Они с Фредом и в школе проводили испытания своих изобретений, и их ни разу не наказали за это, хотя в больничное крыло регулярно попадали жертвы их экспериментов. Но я почему-то считал это нормальным, веселым развлечением – не больше, и сам зачастую принимал участие в тестировании всякой гадости. У волшебников другая мораль, что ли? Они иначе оценивают все с позиций «хорошо» и «плохо»? И отчего я раньше об этом не задумывался? Неужели с попаданием в магический мир мозги отшибает? А ведь до поступления в Хогвартс я воспринял бы использование большинства приколов из магазина Уизли издевательством, а не шуткой. Да чего стоит помадка «Пуд-язык», подброшенная Дадли? А я смеялся, когда узнал от мистера Уизли, что язык кузена свесился до пола. Я был обижен из-за постоянных тычков и пинков и радовался отмщению, но позже… Я и позже считал, что это в порядке вещей. Почему? А если на меня специально так воздействовали, чтобы я не задумывался о подобном? А теперь вот шуточка Джорджа случайно сбросила те чары? Ведь логично же? Тогда получается, что я принимаю все решения под чьим-то влиянием? Снейп всегда выбивался из общей картины, заставляя меня пылать гневом на его нападки, а если он был прав? Он – единственный не врал мне или, по крайней мере, не давал себе труда притворяться, будто весь мир вертится вокруг меня, как убеждали поступки того же Дамблдора и многих других, в том числе и Уизли. Северус… – воспоминание о Снейпе дарило секундный отдых измученному сердцу, окутывая его нежным шелком невероятного всепоглощающего доверия и крепкой привязанности. – Это влияние зелья, я помню, но чувства же не могли появиться на пустом месте?..» Погрузившись в свои невеселые и опасные мысли, грозившие разрушить его личность и свести с ума, Гарри не замечал, с каким ужасом на него – корчившегося и извивавшегося на постели смотрела МакГонагалл. – Что это с ним? – шепотом спросила она. – Поттера тянет к Северусу, к тому же, судя по всему, намного сильнее, чем ожидалось изобретшим эту персональную пытку Джорджем Уизли, – так же тихо ответила ей целительница. – Ему невыносимо находиться вдали от того, к кому его привязали насильно. Душевные муки его выматывают. Но Гарри сопротивляется, понимая, что это все навеяно колдовством, и не желая ставить в неловкое положение Северуса. Его организм вот так необычно реагирует на по большому счету невинные зелье и чары. Спазмы очень болезненные, но я не рискну дать ему что-либо, чтобы помочь справиться с ситуацией, потому что иначе мы все только усложним и еще долго не отыщем антидот, ведь придется учитывать влияние выпитых им снадобий. Да и сложно сказать – не вступят ли они с уже принятым ранее в такое взаимодействие, что это еще сильнее навредит Гарри. Лучше бы его угостили амортенцией, он бы хоть ничего не осознавал и не мучился из-за того, что происходит. А так… – мадам Помфри удрученно покачала головой. – Поппи, нельзя бездействовать. Ему все-таки нужно срочно помочь! – Северус сейчас принесет зелье. Попробуем нейтрализовать ту смесь, что плещется в крови Гарри, – заверила целительница, однако в ее тоне явно сквозило сомнение. – Попробуете? Вы не уверены? – Минерва, разве можно быть в чем-то уверенным, если речь идет о Поттере? – поинтересовался Снейп, заставив МакГонагалл схватиться за сердце – она за разговором не услышала, как он подошел. – Напугал, – бросила она. – Северус, ты же можешь облегчить состояние Гарри, раз его привязали именно к тебе. Не позволяй парню так мучиться, – она кивнула на кровать, где Поттер замер, явно переживая очередную передышку. – Что ты предлагаешь? – в тоне Снейпа проскользнули предупреждающие нотки, но директора это не смутило. – Поппи сказала, что физический контакт… – Ты себя слышишь? Поттер – мой студент! – Уже нет! – парировала МакГонагалл. Упрямо задрав подбородок. – И я не заставляю тебя с ним спать… – А что, по-твоему, мне следует предпринять? Обняться с ним и так и сидеть до скончания времен? И не подумаю! Мало мне было с ним хлопот все восемь лет?! – прошипел возмущенно Снейп. – Зелье умника Уизли, активированное заклинанием, не собирается прекращать свое действие из-за некоторых особых свойств крови мистера Поттера. Кто займется поиском решения, если я буду гладить по голове вашего героя, чтобы ему полегчало? – Может, стоит обратиться в Святого Мунго? – Точно! А ты подумала о том, как будет себя чувствовать Поттер после этого? Без меня он там загнется, а сидеть на виду у шастающих туда-сюда любопытных я не собираюсь! Уже не говоря о главном! – заметив непонимание в ответном взгляде, Северус, не жалея язвительных интонаций, пояснил: – Давайте на весь мир растрезвоним, что Поттер – мечта сотен ведьм – едва не сделал мне предложение руки и сердца, а теперь, остановленный мной на полуслове при произнесении ритуального предложения… Мерлин! – Снейп крутанулся на месте, дернулся к двери, но потом все же вернулся. – Силенцио могло как-то повлиять, ведь зелье было только-только активировано именно заклятием… – пробормотал он себе под нос. – Северус, о чем ты говоришь? – МакГонагалл насторожилась. – Тебе это не важно, ведь не ты будешь готовить антидот. Никаких Мунго! – Снейп перевел взгляд на постель с пострадавшим от рук друзей героем и заметил, что тот прислушивается к их разговору. – Мистер Поттер, вы же согласны с моим мнением? – Вполне, профессор, – Гарри с трудом сдерживался, чтобы не начать улыбаться при виде Снейпа, словно идиот. Он на удивление легко справился со своим состоянием, стоило ему услышать голос Снейпа и почувствовать рядом его личную магию. Дрожь, естественно не прошла моментально, но сознание прояснилось, и темные мысли отступили, спрятались в глубине его разума, дожидаясь, когда им снова удастся завладеть безраздельным вниманием своего хозяина. К тому же Поттера действительно тронула чуткость, проявленная Снейпом. Его душевное равновесие и так было нарушено дальше некуда, не хватало еще снова прочесть в «Пророке» о своей ненормальности. В магическом мире не слишком поощряли однополые отношения – не запрещали, не преследовали за подобное, но все же относились к таким магам пренебрежительно. А то, что в больнице Святого Мунго ни один целитель не сможет утаить обстоятельств его болезни, сомневаться не приходилось. Давать обывателям повод для грязных фантазий на тему их с Северусом интимных отношений, которых и в помине не существовало, Гарри не желал. – Как вы? – Снейп подошел к кровати и теперь взирал на Поттера требовательно и безразлично, спрятав за нарочитой холодностью минуту назад проявленную заботу. – По-всякому, сэр, – ответил Гарри и бросил выразительный взгляд тому за спину, намекая, что в палате есть посторонние. Мадам Помфри, конечно же, он к таким не причислял, но при МакГонагалл ему не хотелось откровенничать. – Минерва, позволь нам с Поппи заняться лечением, – Снейп словно прочел его мысли и тут же практически отправил директора заниматься своими делами. – Конечно, – кивнула та. – Держите меня в курсе. Мистер Поттер, поправляйтесь, – бросила МакГонагалл и покинула больничное крыло. Гарри выпил принесенное Снейпом зелье. Как ни странно оно, в отличие от большинства лечебных составов, оказалось практически без вкуса и лишь густо-синий цвет да легкий запах мяты говорили, что это не обычная вода. – И что я должен теперь почувствовать? – Поттер был рад передышке – пока Снейп находился рядом, его не корчило от судорог. Да и вообще можно было бы сказать, что он выздоровел, если бы не противоестественное желание ловить каждое слово Снейпа, любоваться им и жаждать прикоснуться к нему хотя бы кончиком пальца. – А вам мало того, что уже с вами происходит? – едковато поинтересовался Снейп. – Подождем немного, а потом проверим, удалось ли нам заставить вашу кровь очиститься от дряни, которой вас напоили. А пока… – он выразительно посмотрел на Поппи и та, ничего не говоря, а лишь понимающе кивнув, ушла в свой кабинет. – Мистер Поттер, визит ваших друзей, – на слове «друзей» Северус криво усмехнулся, – помешал нам обсудить один важный аспект вашего состояния. Скажите, кроме притяжения, которое, согласно уверениям мистера Джорджа Уизли, вы должны испытывать после его глупой шуточки, вы еще что-то ощущаете? Может, психологический дискомфорт или сексуальное влечение? Поверьте, я спрашиваю не из праздного любопытства, – тут же заверил Снейп нейтральным тоном. – От этого зависит выбор направления для лечения. – То есть вы уверены, что только что выпитое мной зелье не поможет? – Я бы не слишком на него надеялся. Будем реалистами. Я приготовил стандартный антидот к тому зелью, что изобрел Уизли. Во-первых, я ориентировался лишь на его записи, а конкретная доза, которую вы выпили, могла иметь какие-то отклонения от, так сказать, идеала из-за нефатального в целом нарушения процесса приготовления. Во-вторых, раз на вас совокупность зелья и заклинания подействовали иначе, чем ожидалось, то не факт, что и антидот сработает как надо. Именно поэтому я должен представлять всю картину последствий, вызванных дрянной шуткой, чтобы точнее определиться с составом необходимого снадобья. – А универсальный антидот от ядов… – Вас не отравили, – Снейп покачал головой. – Я же уже объяснял, что говорю «антидот» лишь для удобства, чтобы не повторять каждый раз, что речь идет о зелье, которое поспособствует нейтрализации действия… и так далее. Так как, вы поделитесь подробностями своего состояния? – Меня одолевают разные эмоции, и мне сложно их контролировать, – Гарри смущенно отвел глаза в сторону, чтобы не смотреть на Снейпа, хоть ему это непросто далось. – Привязанность… я не знаю, как она должна проявляться. Мне хочется смотреть на вас, прикасаться… Кажется, что я не могу жить без вашего присутствия. Когда вы исчезаете из поля зрения, у меня начинается что-то вроде ломки. Меня накрывает безнадежностью, а мышцы сводит спазмами. И в голову лезут мысли… Всякие. Я, наверное, просто теряю связь с реальностью, потому что… Ну, в общем, мне становится страшно из-за того, что я такой доверчивый идиот и… – Гарри умолк на пару секунд. – Неважно… Я просто думаю о разном, и это мне неприятно. Только если вспоминаю о вас, становится легче, но совсем ненадолго. В палате на некоторое время установилась тишина. Снейп терпеливо ожидал, когда Поттер переборет свое смущение и продолжит рассказывать. Однако тот, похоже, решил, что уже достаточно поделился своими наблюдениями, поэтому лишь спросил: – А откуда вы узнали, что со мной еще что-то происходит?