Предрассудки

Я проснулся не от того, что выспался. Мне снился кошмар. Крайне реалистичный и жуткий. Он будто пускал свои корни в мои мозги, наводя ледяные ощущения даже на подсознание. Я резко сел, ощущая, как всё тело покрылось холодным потом, как быстро вздрагивала моя грудь от частого дыхания, как где-то внутри в истерии билось сердце. Это всего лишь сон. Но мне нужно подтверждение, ведь он слишком реален… Будто Вальтер — предатель. Такого не может быть. Начинаю оглядываться. Через не зашторенное до конца окно проникали первые лучи восходящего солнца, лениво скользя по полу и стенам. Рядом беззаботно спал Том, прижимая к груди край одеяла. Мы в его квартире, что лишь пока подтверждает реальность сна. Но будить мне зайца не хочется из-за этого, хотя, в принципе, причина веская, но я не могу. Поднимаюсь и тут же ощущаю ступнями ледяной пол. Это бодрит и приводит в чувство, и мысли с новой сокрушительной силой набрасываются на меня, топя, не давая вздохнуть. Нельзя им этого позволять, иначе точно захочу, к примеру, выпрыгнуть в окно. Передвигаюсь, дрожа от холода, на кухню, где поставил чайник. Думаю, у него есть растворимый. Смотрю на своё отражение в металлической поверхности. Я весь растрёпанный с глубокими мешками под глазами, которые, кажется, не уйдут никогда. Ну не может этот кошмар оказаться реальностью! Резко включился свет, и я вздрогнул, на миг увидев кадр из сна — расплывчатый огонь. Он будто мне померещился в отражении, и я тут же отпрянул, вновь часто задышав. Я неожиданно оказался в крепком захвате и попытался выбраться, но кто-то держал меня слишком сильно. У меня началась паника, но я вмиг стих услышав голос Тома:  — Билл, зачем ты снова так рано встал? — уставший шёпот мне на ухо, и я замер. Что значит «снова»? — Давай пойдём в тёплую постель. Медленно поворачиваюсь и встречаюсь своим взглядом с его сонным и обеспокоенным.  — Том, это правда или кошмар? — чувствую, что он понимает. От волнения перед узнаванием ответа сжимаю его плечи.  — Это правда. Уже вторую неделю один и тот же вопрос, Билл…  — В смысле?! — истерично взвизгиваю, приоткрыв вмиг пересохшие губы. Я будто нырнул в ледяную воду. Как две недели? Это же вчера…  — Билл, я, правда, не хотел так, но придётся… — Том тяжело вздохнул и грустно глянул на меня, затем усадив на один из табуретов за барной стойкой, затем отойдя. Он достал какую-то коробку с таблетками и налил стакан воды, положив это всё передо мной. — Понимаешь, не со всем мы можем справиться в одиночку. У тебя есть я, Натали, Густ с Георгом теперь. Ты должен только принять это. Не отталкивай даже такие болезненные воспоминания. Я верю, что ты справишься. Билл, ты сильный. Густ, мне дал это лекарство ещё в первый день, но я подумал, что это не нужно… Теперь я понимаю, что это не так… Билл, прошу, выпей это. Это поможет принять то, что ты со всей силы так отвергаешь, — Том говорил это так серьёзно и убедительно, что я уже согласился, но какой-то жучок сомнений прогрыз щель в его словах, и я нахмурился. Нет, я должен верить только себе.  — Где Вальтер? — холодно спрашиваю, смотря прям в глаза зайца и не собираясь пить это. Вдруг это вообще яд? Вдруг они пытаются убить меня, чтоб стая полностью подчинилась?  — Билл, он мёртв, — спустя несколько секунд нехотя ответил Том, тяжело вздохнув. — Рихт выстрелил ему в голову. Помнишь, у озера? Потом его сожгли… Как предателя, — грустно произнёс Том, пододвинув ко мне воду и взяв мою ладонь в свои руки. — Билл, прошу, — кладёт на неё таблетку, а я, ужаснувшись, испуганно смотрю на него.  — Ты считаешь меня больным, Том?! Ты серьёзно?! Ты думаешь, что у меня не все дома?! — резко поднимаюсь на ноги, отшвырнув его руки и таблетку, дыша громко ртом и двигаясь назад, пока не упёрся копчиком в подоконник. Он быстро взял целую пачку и стал двигаться на меня с безэмоциональным выражением лица.  — Я не хотел тебя заставлять, но всё-таки придётся… — Том резко сдавил мои руки одной своей, как-то гипнотически смотря на моё лицо. — Я приказываю съесть тебе эту чёртову таблетку! — рыком повелевает, а мой зверь не в силах идти против властных чар, и вскоре я всё же заглотил таблетку, ощущая, как от её вкуса неприятно раздирает горло. — Молодец, — шепчет, поглаживая меня виновато по голове и прижимая к себе. А я чувствовал лишь бесконечную обиду за этот нечестный приём и слабые слёзы на щеках.

***

Переворачиваю очередной блин на сковороде, качая бёдрами в такт незамысловатой радостной мелодии, пытаясь мычать ей в ритм. Вот бы каждое утро было таким! Так легко и счастливо на душе! Том пока в ванной, а я вот готовлю нам завтрак — за окном прекрасное позднее утро ослепляет солнечным светом и ясным небом. Хочется, чтобы этот миг длился всю мою жизнь. Вдруг раздался стук в дверь, и я, оставив блин на сковороде, побежал в коридор, глянув сначала в глазок: никого, но в сама низу что-то виднелось. Что-то, что вмиг разбудило мое любопытство, и я поспешил выйти в подъезд. Взяв быстро коробку и посмотрев по сторонам, я направился обратно на кухню и поставил на стойку предмет, пытаясь отыскать имя отправителя, но ничего, кроме привязанного конверта не было, потому я решил открыть его. Да не просто открыть, а разорвать от нетерпения. «Надеюсь, Билл, ты не забыл своего верного поклонника. К сожалению, мои планы поменялись: я должен уйти вместе со своими соклановцами. Но всё же это мой прощальный подарок для тебя. Наслаждайся, пока можешь» Он был демоном? Но кто это вообще такой? Хотя я рад, что он наконец ушёл из моей жизни. «Пока можешь» — это, конечно, напрягает… Невесело усмехаюсь и откладываю записку в сторону, скептично глядя на коробку. Что там может быть? Надеюсь, хотя бы не бомба. Но я думал, что кто-то из предателей хотел запугать меня этим мнимым поклонником… Вздыхаю и с настороженным интересом таки открываю подарок, но ничего не обнаруживаю в нём: абсолютно пусто. Это что ещё за клоунада? Может, в конверте что-то есть? Или потайное дно? Но ни одна из моих теорий не подтвердилась. Вдруг этот поклонник совсем на голову больной?  — Билл, быстро закрой! — хлопок двери, а затем обеспокоенный ор Тома, который застыл на пороге кухни в одном полотенце, намотанном на бёдрах.  — Что? Но зачем? — непонимающе хмурюсь, а заяц цокнул языком и тяжёлым шагом быстро оказался рядом, закрывая коробку и беря её в руки, строго смотря на меня.  — Ты разве не чувствуешь этот запах? — удивлённо вскидывает брови, уже начиная мыслить, а я только закатил глаза, недовольно скривив губы.  — Какой запах, Том? Лучше садись за стол: сейчас завтракать будем. Я блины испёк… Блин! — вздрагиваю, охнув, и со скоростью света перемещаюсь к плите, где один подгорел. Я быстро выбросил эту неведомую фигню в раковину, обзывая самого себя под нос немыслимыми выражениями. — Если ты про этот запах, то…  — Нет, — заяц резко мотнул головой, и его взгляд зажёгся озарением. — В общем, поешь без меня. Я попытаюсь что-нибудь разузнать об этом, — чуть приподнимает коробку в своих руках и несётся в спальню. Да серьёзно?! Вот тебе и идеальное утро! Недовольно вздохнув, следую за ним, закусив уголок губы и уперев руки в бока.  — Том! А я уже не в счёт? Я думал, мы вместе день проведём! — слежу за тем, как быстро заяц оделся. Откуда такая скорость?  — Знаешь, у нас будет целая ночь, — пропевает, застёгивая ширинку джинс и подняв на меня игривый взгляд.  — Ночь? Ты будешь там до вечера? — скрещиваю руки на груди, хмурясь ещё больше.  — Не веди себя, как ревнивая жёнушка, — закатывает глаза и обнимает меня за талию, весело усмехнувшись.  — Чё за бред, Каулитц? Какая жёнушка? Я возмущаюсь не без причины, между прочим. Я надеялся на нормальный день без всяких там дел клана, — изгибаю пробитую бровь, возмущенно вздыхая.  — Это не дела клана, детка, — елейно пропевает и пытается чмокнуть меня в губы, но я повернул голову, пытаясь оттолкнуть его в грудь. — У меня предчувствие. Тем более ты не почувствовал этот запах… Я боюсь за тебя, Билл, — серьёзно и нежно произносит, переместив ладони на мои щёки.  — Ой, иди уже, — закатываю глаза и вырываюсь из захвата, махнув на него рукой.  — Билл, ты дорог для меня… — Том снова попытался обнять, но я успешно освободился, на что он лишь грустно улыбнулся, наконец отвязавшись.  — Как скажешь, — пожимаю плечами, а внутри вдруг совесть проснулась, начиная жрать меня. Пытаясь убежать от неё, я скрылся в коридоре.  — Билл, — он последовал за мной, выглядя совсем уж виноватым и подавленным. — Если для тебя это так важно, то можно и позже это сделать, — собирает волосы в пучок и громко сглатывает.  — Нет, всё нормально, — кратко улыбаюсь, теперь совсем успокоившись и подходя к зайцу.  — Точно? — непонимающе изучает моё лицо, а я просто чутко прижался к нему, вдыхая любимый аромат.  — Да. Приготовлю что-нибудь… Может, ты хочешь что-то конкретное? — чуть отстраняюсь ласково поглаживая его по плечам, чуть мня их.  — Что ты затеял? — строго смотрит на меня, вмиг потеряв всякое чувство вины и сжимая оба моих запястья своими руками и отстраняя их.  — Ничего, Том. Просто хочу, чтобы мы вместе поужинали, если ты, конечно, хочешь этого. Принуждать тебя не буду, — пока совершенно не агрессивно отвечаю, продолжая улыбаться.  — Конечно, хочу! — восклицает и резко сокращает расстояние между нами, прижимаясь к моим губам своими. Нежно, но в то же время порывисто. Начиная мять кожу, касаться ее кончиком языка. Я прикрыл глаза, довольно промычав и схватившись за его волосы, пальцами чуть оттягивая их. — Уже с нетерпением жду вечера, — интимно шепчет мне прям в ухо, затем чмокнув в висок и отстраняясь.  — До вечера, — улыбаюсь, запрокинув голову на бок и следя за тем, как Том зашнуровывает ботинки, и опёрся рукой о стену.  — Детка, обожаю тебя, — касается губами моей щеки, чуть приобняв за талию.  — И я тебя, — последний раз крепко прижимаюсь к нему, потёршись кончиком носа о его щёку. Внутри бабочки уже разнесли полживота от этих всех нежностей. Кто б знал, что у меня будут такие ванильные отношения? Да ещё и с Каулитцем? Ну не такие уж они и безоблачные… Но все эти ласки… Господи, я схожу с ума. Когда Том ушёл, то стало непривычно одиноко в этой огромной квартире. Естественно, первым делом я позавтракал и только тогда вспомнил про конверт с запиской. Чёрт. Хорошо, что заяц не увидел, иначе бы вообще панику развёл, на уши всех поставил. А кому оно надо, спрашивается? Никому. Покончив с едой, я немного повалялся на кровати и понял, что мне делать абсолютно нечего, а до вечера времени ещё пруд пруди, и немного расстроился. Апатия захватила меня, вгоняя в тоску. И что делать теперь? Телевизор смотреть не охота, книг с роду я не читал. Может, к Натали съездить? Я на был у неё… Я даже не знаю, чёрт, какое сегодня число! Найдя свой телефон на тумбе, я посмотрел дату. Да, давно не виделись. Целых две недели. Обязательно нужно съездить к подруге, тем более выдалась свободная минута. Я вновь целый час наводил красоту, какую-нибудь незаметную, будничную, даже попытался смастерить кое-какую незамысловатую прическу на голове: собрал передние пряди сзади, слабо завязав их резинкой. Ничего так получилось. Да я всегда прекрасен! Чего уж греха таить? Зато проблемы у меня возникли с другим: я долго не мог найти ключи от машины. Тут уж Том постарался. Я иногда даже себя пленным здесь ощущаю. Выходить мне можно, но недалеко. Надеюсь, у зайца это скоро пройдёт, потому что мне не очень нравится настолько жёсткий контроль. Я всё же их нашёл спустя полчаса. Удивительно, что он ещё сейф не купил для них или с собой не забрал. Свою дорогушу я быстро отыскал на парковке и беспроблемно выехал. Надеюсь, обратно пустят, иначе придётся ждать Тома, а он потом ещё разозлиться может. Я от слова совсем не понимаю его гиперопеки. Он мне не родитель, но так печётся, точно я из золота, а рядом одни цыгане. От своего же сравнения я начал посмеиваться, представив пухляша в образе цыганки. Чёрт, за что мне такое офигенное воображение? Возле дома Натали я взял торт в качестве гостинца, а заодно и её любимый чай. Это было весьма странно для меня, но мне отчего-то захотелось это сделать. Пока я ждал подругу у двери её дома, то на меня резко накинулось не очень доброе предчувствие. Да что это такое? Утро ведь было таким прелестным… Сердце не на шутку разыгралось, отчего я начал хмуриться и прикидывать самые худшие варианты разворота событий, но не успел в мою голову придти хоть один, как щелчок вывел меня из мыслей, и в проёме показалась подруга. Она, мягко говоря, выглядела кошмарно: грязная домашняя одежда, растрёпанные жирные волосы, плед, накинутый на её, кажется, исхудалые плечи. Точно! Тот демон, его ж повесила Анджелия как предателя.  — Чё тебе нужно? — это было вовсе не зло или недовольно, а даже обречённо. Она щурилась от солнечного света, и благодаря ему я смог разглядеть огромные синяки от недосыпа под глазами. Какой ужас!  — Я тортик принёс, — неуверенно произношу, подняв руку с лакомством, на что Натали печально улыбнулась.  — Серьёзно? — подруга печально хмыкнула, поправив плед и задумчиво поджав губы. — Ну заходи, — спустя некоторое время раздумий она всё же разрешила войти, и я тут же принялся наводить порядок. В доме стояла духота, потому я мигом открыл везде шторы и окна, облегчённо вздохнув, наконец почувствовав кислород. Потом поставил чайник и привёл Натали в успевшую немного проветриться кухоньку и усадил её на один из стульев, серьёзно изучая её лицо.  — Прошло две недели… — печально начал я, прикусив кончик языка, ведь подруга тут же изменилась в лице и будто сжалась. — Я понимаю тебя. Я тоже потерял близкого человека, но смирился с этим… Только так я смог спокойно вздохнуть.  — Нет, ты не понимаешь, Билл. У тебя есть Том, а у меня никого, кто бы сейчас был рядом, — надрывно произносит и поднимается, скинув плед на пол и подходя к чайнику, чтобы заварить чаю нам. — Садись. Ты гость всё-таки, — еле пожимает плечами, а я буквально вижу очертания позвонков на основании её шеи. Да так чётко, что становится не по себе. Я послушался её, не переставая следить. — Для меня Миха стал всем, как Том для тебя. И увидеть лично его смерть… Это уму непостижимо как больно. Не представляю, как не умерла на месте. Представь, что на месте Вальтера был бы Том, Билл. Что ты чувствуешь? Прикрываю глаза. Жизнь без Тома. Каковой бы она была? Что-то острое резко впилось в сердце, и я начал часто дышать, хватаясь за одежду. Я представил его простреленную голову и бездыханное тело…  — Это кошмар, — хрипло подтверждаю, громко сглотнув и уставившись на поверхность стола, где в следующую секунду появился кусок торта и чашка с чаем.  — Вот и я о том же, но… — Натали покраснела и будто расцвела, прикусив нижнюю губу. — Но я не могу покончить с собой. Я жду ребенка от Михи. Это единственное, что осталось… Вот это новости! Я охнул, выронив ложку из рук и округлив глаза. Нет, такое не может быть. Может, конечно, но как?! Чёрт, я ведь даже бы и не подумал…  — Как… — пытаюсь выдавить из себя слова, но шок был настолько сильным, что я едва переварил слова подруги. — Как ты можешь так жить? Образ… Тебе нужен уход! Давай ты переедешь к нам! — впиваюсь пальцами в края стола. Меня буквально трясло от эмоций. Я ни за что не оставлю её одну в этот период.  — Билл, успокойся, пожалуйста. Я сама могу о себе позаботиться… — Натали резко стала серьёзной и уверенной, но мне в это совершенно не верится.  — Вижу я эту твою заботу! — вскакиваю на ноги, нависнув над столом и непроницаемо смотря на неё.  — Том точно не захочет этого. Вы ведь… — она тоже привстала, чуть ли не ударяясь о мой лоб своим.  — У него много комнат. Либо я тогда перееду к тебе. Точка. Выбор за тобой, — резко выпрямляюсь, решительно кивая и складывая руки на груди, подтверждая железность вышесказанного.  — Нет, Билл! Я вот только смирюсь, а потом…  — Натали! — впервые за свою жизнь я настолько сильно повысил голос и твердо ударил по пластиковой поверхности кулаком. Подруга вздрогнула и вся сжалась от страха, отпрянула назад и упала обратно на стул. — Я не отступлю.  — Билл, я… — отводит в сторону взгляд, тяжело вздыхая. — Хорошо. Я возьмусь за себя. Прям сегодня съезжу в больницу, но только прошу… Не надо переезжать ко мне. И я не хочу к вам, потому что это больше разобьёт меня, понимаешь. Вы вместе и постоянно будете там… Ну… — она это всё произносила с каким-то смущением, буквально бурча под нос, а я только качнул головой, изогнув пробитую бровь.  — Ладно. Но завтра я проведаю тебя. Понятно? — совершенно смягчившись, сажусь на место и кратко улыбаюсь.  — Ага. Только попробуй об этом Тому сказать! — она резко повернулась ко мне, замахав руками, а я непонимающе нахмурился. С чего бы? — Просто, понимаешь, я не хочу, чтобы Каулитц посылал ко мне кого-нибудь. Зная тебя, ты настолько это всё приукрасишь, устроишь всемирную катастрофу, и, знаешь, у Каулитца щёлкнет в башке механизм, который печётся о тебе, и мне он подошлёт кого-нибудь из своих. Я вообще не хочу этого, — Натали жалобно смотрела на меня, сгорбившись, потому я кивнул. Раз так, то ладно.  — Знаешь, меня он тоже достал с гиперопекой. По началу я думал, что это мило, но сейчас… Он даже прячет ключи от моей машины, — качаю головой, недовольно цокнув языком, а подруга рассмеялась. Так чисто и беззаботно, что внутри будто наконец всё стало свободным от тисков.  — Да уж, — хмыкает, вскинув брови и облегчённо выдохнув, положила ладонь на свой живот. — Я хотела тебя попросить об одной вещи, Билл. Просто это многое значит, и я не смогу сделать это одна. Меня напрягли слова подруги, ведь это может предвещать, что угодно, но мне хотелось помочь ей всем, чем смогу.  — Да, конечно, — киваю, поджав губы и наблюдая за тем, с какой надеждой она посмотрела на меня.  — Я подумала, что могу смириться с произошедшим, если отстригу волосы… Ты не мог бы поддержать меня и тоже это сделать? — она неуверенно сглотнула, сжав на животе домашнюю кофту пальцами. Конечно, я не так пекусь о длине волос, но единственное, что удручает — вдруг пострижёт криво. Это будет мировая катастрофа. Я не переживу этого, а ведь отрастать будут долго.  — Я согласен, — нехотя выдыхаю, тут же спрятав глаза от Натали, которая неверяще захлопала ресницами, но потом вдруг сникла.  — Я не заставляю тебя. Если ты не хочешь…  — Хочу. Просто боюсь, что уродски получится, — неприятно произношу, скривившись, а подруга начала хохотать, отчего мне стало не по себе. Внутри появилось странное чувство, и я ощутил себя клоуном на арене цирка.  — Ой, ты как всегда, Билл. Поверь, всем всё равно, как ты выглядишь…  — А Том? — тут же спохватился я, поперхнувшись воздухом. Что если он меня бросить захочет?  — Что Том? Ему тем более всё равно, Билл. Он любит тебя любым, — от этих слов внутри так тепло стало, и я облегчённо облокотился о спинку стула, нежно улыбнувшись. — Нельзя медлить! Идём! Натали наконец стала весёлой и жизнерадостной, начав широко улыбаться. Это здорово. Не жалко даже мне волос для её хорошего состояния. Но как только я сел на табурет у зеркала в её комнате и видя то, каким хищным взглядом подруга глядит на мои волосы, мне стало не то что плохо, да я думал, что сейчас же в обморок свалюсь. Мне хотелось взять свои слова обратно, но я собрал мужество в кулак, гордо выпрямив спину.  — Откуда у тебя это всё? — невзначай интересуюсь, вздрагивая от каждого брызга из какой-то прыскалки на мои волосы.  — Ой, чего только нет у девушек, — многозначно отвечает, а мне только хуже становится. Я согласен на любую причёску, только пусть хотя бы не противный горшок. А если налысо — то я точно умру. — Кстати, могу ли я тебе виски сбрить? — мне кажется, здесь ничего уже не зависит от моего решения, потому я согласился, только тяжело вздохнув и подняв грустный взгляд на отражение. Возможно, в последний раз вижу себя таким… Каждый раз, как на пол падала белая дредолка, я будто вдыхал глубже, но боялся выдохнуть, потому вскоре чуть не подавился кислородом и начал кашлять, содрогаясь.  — Билл, чёрт! — тут же истерично закричала Натали, а я уже ударился в панику. Поднявшись на ноги и скинув к чертям тряпку с плеч на пол, я еле дошёл до зеркала и начал разглядывать коростриженную последнюю прядь. О нет… Я пытался ее удлинить, оттягивая, держа за конец двумя пальцами, но ничего не вышло, потому я только зажал рот ладонями, бесшумно заорав. Господи… — Я… Я сделаю всё красиво, Билл. Я обещаю. Всё будет нормально.  — Ничего не будет нормально, — мотаю головой, резко развернувшись. — Кому я таким нужен? Неполноценным? — демонстрирую короткую прядь.  — Чего? Ты сейчас всех с короткими стрижками неполноценными назвал? — она ехидно усмехнулась, уперев руки в бока. А мне вот вообще не до смеха!  — Да хоть всех! — взрываюсь и начинаю ходить спешно по комнате, пытаясь успокоиться. Да кого я обманываю?  — Билл! — Натали удалось усадить меня на табурет, сильно сдавив плечи. — Сейчас ты сидишь смирно, и я делаю красоту. Иначе прям так пойдёшь до салона, — подруга предварительно вновь накинула противную тряпку на мои плечи. Сокрушенно простонав, я кивнул головой и закрыл глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Было ощущение, будто часть меня отстригают. Хотя это так и есть. Надеюсь, не будет слишком коротко. Я ведь их так долго отращивал.  — На открывай глаза. Я тебе прическу намучу, — задорно произнесла Натали, а у меня даже мурашки по коже пробежались. Неужели, всё так плохо, что она это хочет заделать лаком? А я ведь чувствую, что их вообще мало, что так легко и свободно шее. Но она немного чешется, ведь на неё упало несколько отрубленных волос. Если мне не понравится, то я затаюсь на год, чтобы никто меня не видел. Или буду носить шапки. Точно. И не холодно…  — Всё! — гордо воскликнула подруга, а я уже собрал все свои нервные клетки воедино, чтобы ещё до кучи не поседеть.  — Офигеть! — открыв глаза, я охнул, начиная трогать свои виски да кокон из волос на голове.  — Нравится? — нетерпеливо спросила Натали, следуя за мной по пятам, пока я шел к зеркалу, чтобы разглядеть эту красоту.  — Ага, — киваю, не смев даже сомкнуть губ от изумления. Нет, это не какие-то задатки. Это всё моё совершенное лицо, которое подходит ко всем причёскам. — Спасибо, что не сделала из меня чучела, — резко прижимаюсь к подруге, слишком сильно сдавив её плечи, на что она пискнула. — Что насчёт тебя?  — Эй, нет, дорогой, — Натали отодвинула меня, уперев ладони в грудь и лукаво улыбнувшись. — Признай, я хорошая актриса, а ещё замечательно знаю тебя, — она хитро улыбнулась и отошла от меня, приземляясь на свою кровать, закинув одну ногу на другую.  — Ты о чём? — непонимающе хмурюсь, сделав шаг к подруге.  — Это всё — спор. Михе не нравились твои длинные волосы, ведь так ты больше на девушку похож, а Том отстраивал длину твоей шевелюры. Естественно, я влезла в спор за сторону Михи, — пожимает плечами, прикусив выжидающе губу. Конечно, я хотел сейчас ввязаться с ней в драку, потому что силы наши примерно равны, да и часто мы так делали, но не стану: Натали же в положении. Хотя стоп!  — А ты и про беременность наврала? В чем смысл этого, если демона нет больше? — спрашиваю, изогнув одну бровь и начав недовольно дышать. Обидно, что на меня опять спорят. Что это за жизнь? Неужели, им нормально не живётся без этого?  — Нет, я реально жду ребенка от Михи. А это… Я пообещала себе, что расстанусь с прошлым, если выполню его практически последнее желание, — опускает виновато глаза в пол, сжав пальцами покрывало, а я только тихо простонал, закатив глаза.  — Да катись оно всё к чёрту! — процедил я сквозь зубы, укоризненно глянув на Натали, а затем заспешил в коридор. Я не намерен здесь оставаться: я узнал слишком много. Ещё Тому надо будет напомнить про один спор.  — Билл, что ты собрался делать? — взволнованно спросила подруга, выбегая за мной и как-то нервно кусая губу.  — Не переживай: ни одно живое существо не пострадает, — обвиняюще смотрел на неё, четко произнося каждое слово. Как же они меня бесят. Я реально чувствую себя каким-то третьим лишним. Только я не знаю ничего. — А тебе лучше сходить в больницу. Это кольнуло сильнее, чем любая гневная тирада. И я знаю это. Подруга поморщилась, облокотившись рукой о стену и печально наблюдая за тем, как я ухожу. Она больше не испустила ни вздоха. Я вжимал педаль в пол с той силой, что пробудилась внутри от злости. А она была велика. К счастью или нет, я не врезался ни во что и ни в кого. Непонятно каким чудом добравшись до уже, наверно, нашей квартиры. Но в этот миг мне хотелось тупо бросить ключи ему в лицо и заорать, что я не могу так. Интересно, сколько споров на меня он там насрал? Вдруг вечером он припрётся и скажет, мол, детка, это был спор, что я не смогу прожить с тобой столько времени. Мороз даже по коже пошёл. Лучше не буду каркать, иначе сбудется ещё. В квартиру я просто вбежал, разбросав всё вещи по полу, и ринулся в нашу спальню, застыв у его тумбы, поджимая губы.Откуда у него этот снимок? Здесь я. Это были мои уроки по правильной трансформации вместе с Натали. Саки нас лично учил. Я тут такой счастливый и уставший. Кажется, он давно следит за мной. Как говорят, держи друга близко, а врага ещё ближе. Может, это его собственный план по захвату всего города? Мне так нужно убедиться в обратном, иначе натворю всякой ерунды. Набираю Тома и сажусь на кровать, подогнув под себя одну ногу, и начинаю водить ногтем по шёлковому покрывалу.  — Билл, я занят, — холодно и спешно, отозвалась трубка, отчего внутри что-то неприятно сжалось. Я должен удержать его внимание.  — Том, я… — изображаю взволнованность, хотя меня так и трясёт от вновь нарастающей злобы. Но сейчас я буду ликовать. Эта гениальная идея пришла ко мне только сейчас, а, значит, он поверит. — Том, я изменил тебе, — пытаюсь удержать смех. Его напряжённость я чувствую даже через телефон. Да и дыхание у зайца участилось, только вот не знаю отчего: от гнева или озадаченности.  — Ты… Ты не шутишь? — наконец произнёс он. Так трудно даются эти слова ему. Пусть мучается. — То есть… М-м-м… Билл, если так, то просто скажи, если это просто… Почему так? И вообще это не телефонный разговор… — Том так хрипло это говорит, что мне даже плохо стало, и самому как-то эта идея показалась тупой. Слишком тупой. — Я люблю тебя, моё сокровище… Потому я готов поговорить об этом и… — почему он так идеален? Зато я сейчас себя таким дерьмом последним чувствую. На сердце образовался осадок.  — Ты не понял… — не успел я закончить, как Том снова заговорил.  — Билл, я не готов расставаться, если ты об этом. Ты привязан ко мне… — он это говорил вовсе не привычным твердым тоном, а, скорее, точно бубнил самовнушения под нос.  — Дослушай. Я изменил стиль. Только сдавленно произнеся это, я тут же сбросил трубку, откинув нафиг телефон в сторону. Я не сомневался, что он будет перезванивать, но после третьего раза, я отключил смартфон. Я думал, что Том скоро приедет, ведь нечасто я ему такое говорю. А это ведь всё проделки моего воспалённого мозга, за которые отвечает уже моя жопа. Этот час я провёл точно в бреду. Я сидел на полу в нашей спальне, вздрагивая от каждого звука, считая секунды. Но он не вернулся. Мне кажется, он конкретно обиделся. Я бы так и сделал. Не дождавшись вечера, я сам поехал в штаб эйлиензов. Полагаю, они там изучают эту дрянную коробку. Просто при всех он не станет жёстко отчитывать меня. На ресепшене меня встретила всё та же грудастая девушка. Я облокотился о стойку, приняв самый серьёзный и грозный вид, хотя внутри так склизко и противно было.  — Где Каулитц? — спрашиваю, следя за тем, как девушка задумчиво нахмурилась, точно думать ей давалось с трудом. Господи, да скажи ты уже что-нибудь! Я ж сейчас лопну от нетерпения и психоза.  — Да, сегодня он был здесь, но уже ушёл, — она кивнула, сложив и вытянув губы. Неужели, мы так глупо разминулись?  — А он вернётся? — спрашиваю, нервно поглядывая на часы и начиная стучать ногой по мытой плитке.  — Скорее всего, — девушка пожала плечами и повернулась в бок на офисном кресле, обозначая окончание разговора.  — Дай ключи от его кабинета, — требую, но девушка только непонимающе обернулась, цокнув языком.  — Я не имею таких прав, — жёстко выдавила она, возвращаясь к модному журналу.  — Ты не узнаешь меня? — изгибаю одну бровь, изображая накал моего терпения, хотя горит кое-что другое. Я готов уже просто пойти наверх и собственноручно вынести эту чёртову дверь.  — Герр Трюмпер? Это вы? — она округлила глаза, испуганно приоткрывая рот. — Простите меня! Я вас совершенно не узнала! Вам очень идёт новая прическа, — тут же начала наяривать, боясь угодить в немилость. Приятно, конечно, хоть и понимаю, что, возможно, пустая лесть.  — Благодарю, — сдержанно киваю, кивнув головой. Девушка тут же спохватилась и отъехала немного назад, начиная рыться в ящичках, вскоре наконец протянув мне ключ, который я резко выхватил из её рук. Ничего не сказав, я пошёл наверх. Буду молиться всем известным богам, чтобы Том меня не убил за эту дурацкую выходку или не выкинул. Хотя по поводу второго я крайне сомневаюсь. Он так говорил сегодня… Ненавижу эту комнату, но что поделать? Сажусь на его кресло и начинаю медленно покатываться из стороны в сторону, задумчиво глядя в пустоту. Интерьер давит, делая ещё более ничтожным, отчего лишь возрастает желание удавиться. Я так ужасен. Я сидел будто на иголках, ждя смертельного приговора. Я понимаю, что сотворил фигню несусветную. Даже если представить себя на месте Тома, то я бы не стал слушать его оправданий и просто послал.  — И что же тебе здесь понадобилось? — через часа полтора в кабинет резко ворвался заяц. Я слышал шаги в коридоре, но всё же вздрогнул и весь сжался от страха. Эта ледяная интонация буквально прошила каждую клеточку моего трясущегося тела. Он остановился напротив, складывая руки на груди и безэмоционально смотря на меня. Ни одна мышца не дрогнула на его лице — пытается сдержать эмоции.  — Том, прости… Я понимаю, что поступил глупо, — опускаю глаза на стол, так как сил уже терпеть нет этот холодный взгляд. Я будто начал изнутри замерзать. — Я хотел, чтобы ты уделил мне время…  — Не сомневайся, Билл, ты исполнил свое желание. Я остаток дня ломал голову над этим, ведь кое-кто не удосужился взять трубку, чтобы прояснить ситуацию, — голос Тома становился строже, он точно держался из последних сил, но потом вдруг вздохнул, и я нерешительно приподнял взгляд. Заяц начал массировать лоб одной ладонью, а затем отошёл к диванчику, плюхнувшись на него с глухим стоном и запрокидывая на спинку голову, закрыв глаза.  — Спасибо, хоть трубку взяла не Натали, которая сообщила бы о твоей смерти, — вымученно произнёс, расслабляя руки и располагая их вдоль бёдер. Я поднялся, тяжело сглатывая и пытаясь дышать глубже, чтобы просто не умереть от всей тупости и неловкости ситуации.  — Я не специально, честно. Просто само как-то, — вздыхаю, сев рядом с ним на колени и начиная перебирать его ладонь в своих руках. Нервы.  — Я совсем психопатом стал после этого, — вздыхает и поворачивает голову ко мне, открыв глаза, наполненные лёгкой грустью.  — Я не лучше. Кажется, мы все с ума сошли, — по-доброму улыбаюсь, а он нахмурился, поджав губы. Я опять что-то не так сделал?  — Может быть, — пожимает плечами и выпрямляется, начиная изгибать спину и довольно вздыхать. — Целый день на ногах… — устало произносит, даже зевнув под конец фразы. Я лишь гаденько улыбнулся и запрыгнул на его бёдра, обвивая руками шею и прижимаясь кончиком носа к его щеке.  — А мог бы быть со мной весь день… В постели, — хитро шепчу, чмокнув влажную кожу. Я выдохнул, ощутив его руки, с силой нажимающее на мою спину.  — Кстати, а что с волосами? — спрашивает, погладив пальцами совсем непривычно бритый висок.  — А тебе не нравится? — резко отпрянул от него и изогнул изумлённо бровь. Неужели, я прав был?  — Детка, я обожаю тебя любым, — улыбается, пытаясь притянуть меня обратно, но я упёр ладони в его плечи. — Просто немного непривычно, но думаю, время исправит, — играет кончиком языка с серьгой в губе, глянув боковым зрением на моё бедро. Ну уж нет. У нас есть ещё одна тема для обсуждений.  — Любимый, — интимно вздыхаю, снова крепко обняв его и немного поёрзав на его ширинке, возбуждая интерес к одному очень занятному делу. — Знаешь, мне тут одна птичка напела, что моя стрижка — это твой очередной спор, — последние три слова я жёстко выделил интонацией, отодвигаясь от Тома и зло смотря на него.  — Ну… — он задумчиво отвёл глаза. Офигенно. Но вдруг заяц резко опрокинул меня на софу, раздвигая мои колени и нависая сверху, начиная влажно и грубо покрывать мою шею поцелуями. Но в данной ситуации это было не очень приятно.  — Ну уж нет, Каулитц! — тяну назад его волосы, пребывая не в лучшем состоянии. Хочется что-нибудь разорвать, чтобы выпустить пар. — Знаешь, мне надоела эта херня со спорами. Лучше сейчас скажи: есть ли что-то ещё? — он нахмурился и сглотнул, садясь на колени и тяжело вздыхая. — Только не говори, что наши отношения… — это, наверно, был бы самый ужасный поворот событий.  — Конечно, нет! — Том тут же панически замахал руками, выпучив глаза. — И вообще я их никогда не начинал. Так получалось… Несколько раз. Был ещё один, но я уже его продул. Точнее, на деле я выиграл, но не хотел говорить об этом, — начинает неловко массировать шею.  — Если это не важно, то не рассказывай, — резко сажусь, свесив одну ногу на пол и обнимая его, утыкаясь лицом в крепкую грудь. — Я люблю тебя, — впервые говорю это от всей души, искренне. Господи, даже внутри жарко стало от этих слов. Они сильные всё-таки. Том удивлённо охнул, начиная поглаживать меня по плечам и голове.  — Я расскажу, чтобы между нами не было недопонимания. Помнишь день, когда была гонка? По нам стрелял Михаэль, он хотел проткнуть шины. Он всегда был двойным «агентом», но я держал его близко, ведь он приносил ценную информацию. И когда я отправил вас троих отдельно, то я надеялся, что Саки прикроет тебя, если что-то случится. В итоге, конечно… Огонь — тоже дело рук демонов, не предателей. Они посчитали это кушом, а в итоге ничего не получилось. До этого я поспорил с ним, что мне удастся тебя поцеловать. Я это сделал, но сказал, что ничего не было. Я не хотел, чтобы они говорили об этом, — отстраняет моё лицо за щёки, поглаживая кожу и нежно улыбаясь.  — Мне всегда кажется, что я не вписываюсь в эту историю, когда слышу разные подробности. Всё это пролетает мимо меня, — шепчу, так же ласково смотря в ответ.  — Это не так, ты — главный её герой, ты — тот, благодаря кому мы ещё не сошли с ума от скуки, — усмехаюсь, прикрывая глаза, ведь заметил особую искру на лице Тома. — А если это не так, то она и не важна для меня. У нас есть своя, — тихо произносит практически мне на ухо. Я буквально на миг ощутил порхающее касание на своих губах, как вдруг дверь кабинета с хлопком и без стука открылась.  — Ой, простите, — это был пухляш. Интересно, а он что тут забыл? Мы резко отпрянули друг от друга, начиная неловко посмеиваться, а затем Том поднялся, тихо вздыхая. Я сел по-турецки, начиная с интересом наблюдать за ними.  — Что узнал? — заяц закрыл дверь за Густом и встал рядом с ним, начиная хмуриться и вчитываться в бумаги, что были у местного гения в руках, но потом тяжело вздохнул, увидев, что их не менее пяти штук.  — Тут много ненужного. Просто сядь. Думаю, Биллу это тоже было бы полезно услышать, — Том сел обратно, зачем-то переплетая наши пальцы. Напрягает, если честно. — Мы рылись целый день по всем маломальским архивам и библиотекам города, собрали целый отряд для этого, — начал с предыстории Густ, расхаживая по комнате и сжимая за спиной в руках нервно бумажки. — Но практически ничего это не дало. Мы отчаялись. Да, этот газ и мне не понравился, тем более у него весьма странный запах, который не чувствуют лишь оборотни, у которых самый развитый нюх, между прочим, — выделил пухляш, вознося указательный палец и застыв на месте на несколько секунд. — Но нам удалось найти, что во многих небольших поселениях появлялся туман, которого не должно было быть в том плане, что не было определенных погодных условий, однако он был. Было много смертей, но кем они были нам неизвестно. Может, просто людьми, а, может, и не просто. И всё. Но сейчас, Том, — он вновь остановился, начиная разглядывать нас. — Я нашёл кое-что интересное. Одна стая, живущая в дремучих лесах пережила этот туман… — лицо зайца вытянулось, и он покачал головой.  — Ты предлагаешь проведать эту стаю? — Том вскинул брови, насмешливо хмыкнув.  — Абсолютно верно, мой дорогой друг, — Густ усмехнулся, положив рядом с моим зайцем бумаги. — Ещё полагаю, что главным объектом поражения являются оборотни, ведь только они не чувствуют запаха. Думаю, тебе стоит следить за Биллом. Но это лишь мои предложения. Я внутренне закатил глаза. Потому что я влез в огромную жопу. Он мне теперь вдохнуть не даст без его присмотра.  — Думаю, я доверюсь твоему чутью. Но по поводу стаи: что если они уже не живут там или умерли? — он сильнее сжал мою ладонь, отчего я шикнул, тут же отбирая её и начиная потирать. Густ весело хмыкнул.  — Это вряд ли. Они там живут, примерно, с 12 века нашей эры, — подмигнул пухляш. — Ребят, не знаю, что по поводу вас, но я жутко проголодался, может, сходим куда-нибудь? Мне кажется, только Густ сейчас так спокойно себя чувствует, даже заяц весь загруженный сидит. Мне страшно предположить, о чем он думать может.  — Да, конечно. Только один вопрос. Ты не знаешь: есть ли респираторы на базе? — спросил Том, выныривая из размышлений, а у меня от шока челюсть отвисла.  — Да ты издеваешься?! — истерично воплю, нервно вскидывая руки.  — Нет, конечно, — поворачивается ко мне. — Я не позволю, чтобы что-нибудь с тобой случилось, — серьёзно произносит, нахмурившись.  — Да, были где-то. Наверно, в той кладовке на пятом, — произнёс пухляш, а потом рассмеялся от моего убийственного взгляда.

***

Я проснулся не от того, что выспался. Мне снился кошмар. Крайне реалистичный и жуткий. Он будто пускал свои корни в мои мозги, наводя ледяные ощущения даже на подсознание. Я резко сел, ощущая, как всё тело покрылось холодным потом, как быстро вздрагивала моя грудь от частого дыхания, как где-то внутри в истерии билось сердце. Это всего лишь сон. Но мне нужно подтверждение, ведь он слишком реален… Будто Вальтер — предатель. Такого не может быть. Начинаю оглядываться. Через не зашторенное до конца окно проникали первые лучи восходящего солнца, лениво скользя по полу и стенам. Рядом беззаботно спал Том, прижимая к груди край одеяла. Мы в его квартире, что лишь пока подтверждает реальность сна. Но будить мне зайца не хочется из-за этого, хотя, в принципе, причина веская, но я не могу. Поднимаюсь и тут же ощущаю ступнями ледяной пол. Это бодрит и приводит в чувство, и мысли с новой сокрушительной силой набрасываются на меня, топя, не давая вздохнуть. Нельзя им этого позволять, иначе точно захочу, к примеру, выпрыгнуть в окно. Передвигаюсь, дрожа от холода, на кухню, где поставил чайник. Думаю, у него есть растворимый. Смотрю на свое отражение в металлической поверхности. Короткие растрёпанные волосы, мешков теперь нет. Начинаю неверяще трогать свои волосы, гладить бритые виски. Это не сон. Вальтера больше нет. Он предатель. Но я не злюсь. Я просто благодарен ему за всё. Нельзя злиться на мёртвых. Я с Томом благодаря ему. Так и не сделав кофе, возвращаюсь обратно, залезая на кровать и прижимаясь к тёплой спине Тома. Нет ничего, кроме горького осознания реальности. И эта горечь заменила мне кофе.  — Билл? — сонно произносит и разворачивается ко мне, потирая глаза и пытаясь сфокусировать взгляд. — Опять рано встал? — поднимается на локтях, окончательно просыпаясь и начиная волноваться. — Может?...  — Не нужно, — мотаю головой и переворачиваюсь на спину, сложив ладони на груди. — Я всё принял.  — В смысле принял? Таблетки? — не унимается, двигаясь ближе и пытаясь заглянуть в мои глаза, но я упрямо закрыл веки.  — Нет, любимый. Я понял, что это не сон.